Опасная связь

Они возвращались на Корусант на республиканском шаттле. Мастер Джинн разговаривал по комлинку с другими джедаями, а Энакин и Оби-Ван сидели в медкрыле, где юному падавану Скайвокеру только что поставили новый протез правой руки. Самому Оби-Вану обрабатывали раны на спине, заработанные во время битвы на Джеонозисе. Три длинные царапины рассекали его поясницу, но помимо свежих ран Энакин заметил и старые шрамы. Он хотел было спросить про них, но был слишком усталым, даже чтобы разговаривать. Когда раны обработали и забинтовали пропитанными в бакте бинтами, Оби-Ван, кривясь от боли, надел обратно свой порванный мундир и устало прислонился к стене, тяжело вздохнув и закрыв глаза. Энакин осторожно положил свою металлическую руку ему на колено. На мгновение он испугался, что Оби-Вану противно его прикосновение, но затем Оби-Ван накрыл его руку своей. — Мне очень жаль, Энакин, — тихо произнёс сенатор, открыв глаза и повернув голову к падавану. — Если я могу хоть что-то для тебя сделать… Энакин мотнул головой, и Оби-Ван покорно замолчал. — Ты сделал для меня больше, чем кто-либо, — сказал Энакин. — Время, что я провёл с тобой на Набу, было самым лучшим в моей жизни. Оно станет самым драгоценным воспоминанием. — Энакин… — Шшш, ничего не говори, — Энакин подался ближе и перешёл на шёпот. — Пожалуйста. Просто…. Ничего не говори… Свободную, здоровую руку он положил Оби-Вану на щёку. Взгляд юного джедая метнулся к чужим губам. Оби-Ван зарделся, но не посмел отстраниться. Даже когда Энакин наклонился ещё ближе и мягко поцеловал его. Оби-Ван понял, почему тот говорил про счастье и воспоминания — несмотря на то, что в Галактике назревает война, что сейчас в медкрыло может кто-нибудь зайти, что один из них связан узами брака, а другой — Кодексом Джедаев, несмотря на все потрясения последних дней, в этот сокровенный момент Оби-Ван ощущал в Силе лишь светлую, ничем незапятнанную искренность, которой ему так не хватало все эти долгие годы. Вскоре он мягко отстранился. Прежде чем Энакин успел запротестовать, он кинул взгляд на дверь. Через пару секунд она открылась, и на пороге показался мастер Джинн. — Мы выходим из гиперпространства, — сказал он. — Скоро сядем на Корусанте. — Пойду приведу себя в приличный вид, — Оби-Ван вежливо улыбнулся. Поднявшись со своего места, он вышел из медкрыла, ловко обойдя Квай-Гона в дверном проёме. Энакин тоскливо смотрел ему вслед. * Они приближались к зданию сената, и из воздуха была прекрасно видна огромная толпа, собравшаяся на посадочной платформе. Оби-Ван раздражённо цыкнул, глядя в окно. — Пожалуй, нужно было лететь в Храм Джедаев, — сказал он. — У сената сейчас будет не пропихнуться через журналистов. Энакин сочувственно сжал его плечо. Потом, заметив, что тот всё ещё был в своём порванном мундире, он скинул с плеч собственный джедайский плащ. — Возьми мой плащ, — предложил он. Не дожидаясь ответа, он накинул плащ Оби-Вану на плечи. — Негоже сенатору появляться в столице в таком виде. Энакин и Оби-Ван усмехнулись. Шаттл мягко сел на платформу. Стоя у рампы, ожидая, когда она откроется, Энакин с тревогой смотрел на Оби-Вана. Тот сделал глубокий вдох и закрыл глаза, и на мгновение его лицо потеряло всю свою выразительность. Даже в Силе что-то изменилось, хотя Энакин и не смог зацепиться за это едва уловимое колебание. Оно исчезло так же резко, как и появилось. Когда рампа открылась, Энакин был оглушён шумом толпы и ослеплён яркими вспышками камер. Оби-Ван нетерпеливо сбежал по рампе прямиком в крепкие объятия канцлера Палпатина, не обращая никакого внимания на журналистов. Те обступили их со всех сторон, оставив джедая с его падаваном позади. Энакин встал рядом со своим учителем неподалёку. — Слава всем богам, ты в порядке, — Палпатин выпустил Оби-Вана из объятий и положил руки ему на плечи, осматривая своего супруга с ног до головы. — Я так переживал за тебя. Я места себе не находил с тех пор, как мне стало известно, что произошло. Он вновь заключил Оби-Вана в объятия, и тот положил голову ему на плечо. Энакин смущённо отвёл взгляд, ощущая в груди укол стыда. Канцлер Палпатин был его лучшим другом, а он посмел… Он попытался соблазнить Оби-Вана, его супруга. Как он посмел даже думать о том, что имеет право рушить их семью? Нет, он должен перестать думать об этом. Он не должен был даже прикасаться к Оби-Вану. Больше этого никогда не повторится, сказал он себе, несмотря на то, что его чувства к Оби-Вану были искренни. Нет, он не станет… — Я в порядке, — сказал Оби-Ван с улыбкой и повернулся вполоборота к джедаям. — Падаван Скайвокер был мне хорошим защитником. Всё внимание мгновенно переключилось на джедаев. Со всех сторон заискрились вспышки. Канцлер Палпатин подошёл к ним, сопровождаемый толпой семенящих за ним журналистов, и низко поклонился. — Мастер Джинн, падаван Скайвокер, моей благодарности нет предела. Если бы я потерял моего дорогого Оби-Вана, я не знаю, что со мной стало бы. Оби-Ван, стоя за его плечом, кинул на Энакина смущённый взгляд из-под ресниц и ласково ему улыбнулся. Энакин нервно сглотнул, перевёл взгляд на канцлера и поклонился в ответ, скрывая румянец, проступивший на щеках. — Мы рады служить Республике и её канцлеру, — с трудом выдавил из себя Энакин. — Защищать невинных — наш долг. В этот момент мысль о том, что он больше не должен видеться с Оби-Ваном, сменилось противоположной — он ни за что не откажется от их встреч, какими бы краткими и рискованными они не окажутся.