Again love.

Вечер нового дня шёл спокойно. На улице уже медленно заходило солнце, отражаясь в лужах красным блином, а потом размытым силуэтом. Всё вокруг приобрело новые красные оттенки. Цветы закрывались в сонном покое, поникли, желали спокойной ночи. Тихий привычный городской шум убаюкивает, людские вопли, крики, агрессия была уже слишком привычной. Гул машин, который сразу резко отдаляется и исчезает где-то за углом. Витрины магазинчиков сияют яркими красками, маня к себе покупателей. В каждом окне многоэтажного дома находиться своя душа, душа со своей историей. Ко всему этому нужно привыкать, если ты не живёшь в каком нибудь мегаполисе. Закрывая магазин, чтобы уже завтра в него вернуться, сесть за стол, читать журналы, поливать цветы, обслужить клиентов и снова сесть читать журналы. Акааши именно так и жил, но появилась его яркая звезда, что скрасила бы скучный вечер. Бокуто ещё в десяти метрах заметил знакомые черные волосы и карамельного цвета пальто. — Акаааши! ~ — Прозвучал голос, что растянул имя в песню, в целую мелодию. Эту песню можно было слушать вечно, как классику, как лирику, что звучала ритмично и приятно. — Здравствуйте, Бокуто-сан. Сказал Кейджи, всё так же вежливо обращаясь к своему другу на "вы". Это была не привычка, не обязанность - это было обращение к старшим людям по статусу, кем являлся Котаро для него раньше. Аристократичный тон, и спокойствие — качества, что украшали брюнета, так думал Бокуто. Эти двое просто счастливо проводили время, им было всё равно, где они стоят и как долго: для них время остановилось. Стоять в очереди или пробке, было даже счастьем для Кейджи. — А что ты любишь? — Неожиданно задал вопрос сова-сан. — Я всегда в детстве любил онигири. — ответ не заставил себя ждать, парень отвечал честно. — Правда? Хорошо! Тогда купим онигири! В душе ощутилось приятное тепло, неужели Бокуто сделает всё, чтобы Акааши был счастлив? Но для счастья Акааши нужно даже просто, чтобы Котаро был рядом. Желанная еда была уже в руках. Онигири были ещё теплые из-за начинки. Они сели где-то в парке, возле мраморного фонтана, его пока не включили, но на дне уже была талая вода из-за снега. Лавочка была холодной, но это даже не важно. Ничего не важно. Сейчас на улице прохладно, и если забыть шарфик или же теплую куртку ты будешь жалеть, что вышел из уютного родного дома. Кейджи, разворачивая из шуршащей фольги онигири, взял первую в рот, ощущая как рис и его вкус сразу отдался приятным солёным. Это было так вкусно, что Акааши сразу забыл когда в последний раз их ел. Начинка с красным лососем была самой любимой, или же с тунцом в майонезе. Парень даже не заметил, как рис попал ему на щёку, но это увидел Бокуто. — Акааши, у тебя рис на щеке. — Где? — не успев проживать, спросил брюнет. — Вот тут. Котаро притянулся в белоснежной коже на лице парня и большим пальцем аккуратно убрал крупинку риса, кладя себе на язык. Этого было более чем достаточно, чтобы кожа которая была белой, вдруг стала розовой на лице Акааши. Сердце вот-вот могло выпрыгнуть, ещё совсем чуть-чуть и Кейджи готов был закрыть лицо от смущения. Впредь теперь он будет аккуратным, но хотелось измазать всё лицо рисом специально. Глупая идея, подумал бы ты и сразу же выбросил из своей головы. --- Ничего не бывает вечным, как и их прогулка. И Акааши это знал. Они распрощались, и каждый пошёл в свою берлогу, там где его ждут или не ждут. Но Кейджи не встретит кто-то на пороге дома, не подбежит с радостью, не поцелует в щёку и не скажет «С возвращением.» Это даже грустно. --- Наступил апрель. Дожди смывают всю грязь, и очищают землю, омолаживают её. Почки уже тянуться к небу, и на них появляются крохотные листочки. Они маленькими, зелёными, молодыми пластинками уже могут держать на себе капли, что стекают со звоном в лужи. Птицы уже начинают вить гнёзда: каждая веточка, старый лист будет подобран маленькой синичкой или птицей покрупнее. Весь этот месяц цветы чувствовали себя живыми и бодрыми, а Кейджи чувствовал себя уже не одиноким и нужным кому-то. В его душе уже не было той пустоты, ведь всегда после работы его встречал тот парень, чьи волосы всегда стоят в смешном положении, а слова заставляют улыбаться. Тот, кто всегда писал ночью, желая спокойной ночи, не смотря забрал ли тебя сон в свой мир или ты ещё смотришь фильм, прикрывая сонные глаза. Тот, кто каждый день покупал разные цветы и ещё минутку или чуть более желал остаться поговорить. Так и было в этот день, по крайне мере, так думал брюнет. Каждый день он приходил с улыбкой в свой бутик. Парень был уверен. Но, почему же, голос, что всегда заставлял вскочить с места, последовать ему, ответить, в этот раз не звучал... Приходили лишь серые люди, те же, что были на улицах, неизвестные, закрытые, агрессивные. Акааши не хотел вступать с этими нелюдями в конфликты, не хотел говорить. Как-то к нему зашёл странный тип. Высокий, гордый парень. Нет, это не парень. Его волосы так же стояли в странном положении, но они были черные как мрак и закрывали левый глаз. А вот глаза совсем странного оттенка, такого даже не разобрать сразу. Но по виду было понятно, тип высокомерный, такой типаж никогда не нравился Кейджи. И вся эта натура напоминала кота, бродягу с улиц что затевал в страхе всех. Черный элегантный костюм подчеркивал статус, красный галстук выделялся на фоне всего вида. — Здравствуйте, букет красных роз пожалуйста. Голос словно давал приказ, заставлял встать со стула. Акааши не мог противиться клиентам, и вяло стал собирать парню цветы. Словно по ритму кот-сан стучал подошвой мужских туфель, но его остановил звонок по телефону и молодой человек поднял трубку. — Да братан. Боже успокойся, говори понятнее что случилось. Да ладно… Ох черт... Это серьёзно. Ах, я сейчас не могу! Ну перестань! Агх, хорошо! Да заткнись ты уже! Кейджи не вслушивался в разговор, его вообще не как не интересовало кто был на той линии и что же происходило, что брюнет встревоженно орал в трубку. — Боже… Бокуто, успокойся! Всё. Давай, бывай, удачи тебе там…- в голосе этого мужчины проскочило сожаление. "В таких людях, как он ещё есть это чувство? " Но услышав всего лишь одно слово, этого даже не было в словаре, это фамилия. Фамилия того, кого ждал весь день Кейджи. Каждый мог подумать, что это однофамилиц. Но нет, не Акааши. — Простите… А, вы знаете Бокуто? — А зачем вам? — Возразил незнакомец и уставился на брюнета, хотя. Его фигура явно что-то напоминала. — Нет ничего, а кто вы для него? - чуть заикнулся Акааши, не отступая от разговора. — Друг. Вы знаете этого парня? — Да, он тоже мой друг, если мы говорим об одном и том же человеке. Кот-сан нахмурил брови, словно что-то искал в образе брюнета. — Как ваша фамилия? — Акааши. И тут он вспомнил. — Так вот о ком прожжужал мне уши этот Бокуто... — Простите, можно ваш номер.? - перебил его брюнет. Акааши знал, это необходимо. По виду не скажешь, но всё-таки парень ему доверял. Знал что он надёжный, если Бокуто с ним дружит. — Конечно, запишите меня, как « красавчик ». И мрачный юноша посмеялся со своей же шутки. — Нет, как Куроо Тэцуро. Ещё минут пять разговора Кейджи бы не выдержал, но кот всё-таки покинул помещение и стало тихо, невыносимо тихо. --- Уютный диван, что был с кожаной обивкой, немного потрепанный, но тот же удобный. Белые подушки по бокам, украшали комнату. Электронный камин трещал пуская языки пламени в разные стороны, но был закрыт и давал приятное тепло. Часы ритмично передвигали стрелки. Их хотелось сломать, что бы заткнуть всё мертвой тишиной. За кружкой красного чая, что назывался каркаде, выдувал пар который растворялся в воздухе маленькими молекулами. Акааши сидел и держал перед собой телефон, он ждал хотя бы строчки от Бокуто. Хоть слова… Буквы… Или надписи «в сети». Её не было. Прошёл час, два, три. День, второй. Но всё без толку, телефон безжизненно лежал в кармане. Мир снова стал серым, темным, черным. Будто звезда что падала с неба, чтобы подарить тебе то, о чем ты мечтаешь, вдруг угасла так и не исполнив мечту. А ты веришь, но всё меньше, с каждым днём. Свет, последний луч света, вдруг пропал в жизни Кейджи. Он лежал на сыром от влажности столе, засыпая в баюканье весеннего дождя. На белом столе перед ним стояли зелёные завядшие орхидеи, которые не были политы, и испускали последние вдохи. Акааши не хотел их поливать, подарить им желанную влагу, совсем. Но, что-то заставило его это сделать… А потом пожалеть об этом, и вырвать все лепестки и закричать. Его преследуют кошмары. Что заставляет его думать об этом? Думать о Котаро, думать об их прогулке? « А почему я вообще о нём так много думаю? »