Такие странные сны 1. Фентези

У Ники была поистине ужасная семья. Родители практически никогда не просыхали: один запой следовал за другим и, конечно же, им не было никакого дела до своей четырнадцатилетней дочери. К регулярным запоям добавлялись постоянные драки и крики, причём родители дрались не только между собой, но и не брезговали рукоприкладством в отношении самой Ники. Жили они очень бедно, что не удивительно, ведь все деньги уходили на алкоголь. Ободранные обои, разваливающаяся мебель, из электроники лишь старый телевизор… Мне всегда казалось, что жильё «копирует» внутренний мир своих хозяев, словно подпитывается от людей. А квартиры алкоголиков ощущаются особенно «тяжелыми» и неприятными, есть в них что-то удушающее, потому-то я и старалась заглядывать в гости к подруге как можно реже. Мы подружились пару лет назад. Несмотря на своих ужасных родителей она была хорошим человеком. Конечно, она была замкнутой и неохотно шла на диалог даже со знакомыми людьми (сказывалось недоверие к людям), но подружившись с ней я поняла, что она неплохой собеседник и, что удивительно, весёлый человек. Последнее качество я ценила особенно сильно, ведь мне ужасно нравилось смешить её и слышать неудержимый, звонкий смех, который она всячески пыталась скрыть, от чего выглядела ещё более забавно. У Ники было мало друзей среди сверстников — как известно, все слабые и неуверенные в себе, часто подвергаются нападкам. Но она не была совсем уж одинокой, с ней дружила парочка сверстников, пусть и немного, но всё же. Меня же никогда не смущала разница в возрасте, поэтому мы быстро нашли общий язык, несмотря на то что я была старше на 9 лет. Летом мы ходили на речку, рассматривали лягушачью икру, тыкали палочками в пиявок и пытались поймать мальков рыб. Зимой мы гуляли значительно реже, ведь я очень быстро замерзала, поэтому зимой мы просто списывались по сети и ходили друг другу в гости. Но время шло, Ника росла и становилась всё более и более подавленной. Я всё реже слышала её звонкий смех и всё чаще замечала грусть в глазах. Если раньше она любила поболтать, то сейчас она скромно сидела, где-нибудь в уголке и помалкивала. С каждым месяцем становилось всё хуже и хуже, она начала общаться с сомнительными людьми, попала в дурную компанию и день ото дня мы всё больше и больше отдалялись друг от друга. Её интересы круто изменились, она начала любить вещи, которые были мне противны и всё же я продолжала дружить с ней, так как чувствовала, что она нуждается в помощи. Меня не оставляла надежда, что однажды она изменится в лучшую сторону. Однажды, во время очередного запоя родителей, Ника попала в приют. Я переживала за неё, но понимала, что так будет лучше. Чтобы поддержать подругу я предложила ей встретиться и где-нибудь прогуляться — быть может у меня получится как-то утешить её? Мы решили прогуляться по берегу моря, шум волн приятно успокаивал, но серое небо, предвещавшее надвигающийся дождь, навевало тоску. — Ну как ты? — Поинтересовалась я. — Не очень… — Ровесники в приюте тебя не донимают? — Нет… — тихо ответила она. Я понимала, что у неё сейчас нет настроения, но не оставляла попыток завязать разговор и как-то отвлечь её от грустных мыслей. — Одна семья хочет удочерить меня, — внезапно ответила она. — Так это же прекрасно! — Наверное… Кажется, Ника сомневалась в том, что в новой семье всё будет иначе. Я искренне радовалась за неё, но похоже, что её это ничуть не радовало. — Они уже ждут меня, но я не могу к ним попасть. Они живут на другом берегу реки, мне туда ни за что не добраться. — Тогда давай я помогу тебе построить плот, на котором ты уплывёшь туда, — с ажиотажем предложила я. — Ну ладно… давай… — нехотя ответила она и устало побрела дальше по берегу. Я не понимала такой её реакции. Ведь я предложила ей помочь добраться до приёмной семьи, но она не просто не обрадовалась, а, кажется, даже наоборот, огорчилась. Ника словно не хотела никуда плыть. «Когда она окажется в новой семье, всё изменится, она увидит, что не все люди такие ужасные и снова станет прежней. Мы опять будем ходить на речку и всё будет как раньше…», — думала я пока таскала брёвна для плота. Ника не участвовала в его постройке, она сидела на одном из брёвен и безразлично наблюдала за моей работой. Когда плот был готов я оттащила его к воде и проверила на плавучесть. Плот держался отлично, он с легкостью мог выдержать вес Ники. — Ты готова? — Спросила я, когда Ника положила свой рюкзак с вещами на плот. — Да… — Безучастно ответила она. Ника забралась на «борт», и я хорошенько толкнула плот, который медленно поплыл в сторону противоположного берега. Я провожала Нику взглядом, пока та не скрылась за горизонтом. Дело близилось к вечеру и я решила вернуться домой, чтобы как следует отдохнуть. Утром я узнала из новостей, что Ника утонула. Но не потому, что её плот перевернулся, нет. Она специально спрыгнула в воду, чтобы утопиться. Эта новость повергла в ужас всех немногочисленных друзей Ники. С одним из них я столкнулась на улице и он просто засыпал меня вопросами. — Ты ведь была последней, кто её видел. Что случилось? Я не знала как отвечать на вопросы 12-ти летнего парнишки. Его звали Антон, я уже когда-то общалась с ним и знала, что он весьма смышленый. С ним можно было разговаривать почти на равных, практически как со взрослым человеком и всё равно я не знала как ему объяснить произошедшее. — Почему она это сделала? — Не унимался Антон. Он действительно хотел понять, что же произошло в тот день, что стало причиной самоубийства. Я понимала - Ника утопилась потому, что перестала верить в счастливое будущее. Она лишилась дома, родителей, и ей казалось, что никто во всём мире не захочет удочерить её. Ника просто не поверила в то, что её действительно собираются взять в семью. Она ужасно боялась, что новая семья передумает и откажется от удочерения, потому и прыгнула в воду. А я ничем не могла ей помочь, ведь Ника не хотела бороться и что-то менять. Я знала, что невозможно помочь человеку, который не хочет помогать себе сам, но на сердце всё равно было тяжело от случившегося. Мы просто молча шли по тропинке вместе с Антоном. Погруженная в свои мысли, я старалась дать ему хоть какой-нибудь ответ, но так и не смогла собрать свои мысли и грамотно их сформулировать. Внезапно он радостно воскликнул, указывая пальцем куда-то вверх. Я подняла голову и увидела Нику, стоящую на крыше какого-то заброшенного дома. — Ника! Ника! — Радостно закричал Антон, размахивая руками. Я сильно удивилась и заподозрила неладное. Не могла же она ожить? Антон хотел было побежать к ней, но я схватила его за руку. — Подожди. Тут что-то не так… Я присмотрелась к Нике и поняла, что она не настоящая. Она двигалась не как живой человек, а скорее, как марионетка, словно кто-то сделал чучело из её тела и теперь управлял им, чтобы заманить нас в дом. Глаза её были стеклянными и я отчетливо понимала, что Ника, которую мы знали – давно мертва. Но, кажется, Антон совершенно не замечал этого, и искренне недоумевал, почему я не пускаю его к ней. — Ты что? Это же Ника! Идём к ней, — радостно вскрикнул парень, пытаясь вырваться из моей хватки. — Нет, Ника мертва. Это не она, — пыталась я вразумить парнишку, но тот словно не слышал меня и изо всех сил рвался к своей «подруге». — Если ты не хочешь идти к ней, я пойду сам. — Ты в своём уме? Ты посмотри на этот дом, от него же веет чем-то жутким. Наверняка там опасно. — Тогда я соберу своих друзей, и мы пойдём туда вместе, без тебя, если ты так боишься, — вырвавшись из моей хватки сказал Антон, после чего убежал. Он собрал своих друзей на заднем дворе этого жуткого дома — они всерьёз собирались пойти туда всей оравой, но некоторые из ребят боялись, это было видно по их лицам. Другие же были настроены более решительно, они обсуждали план побега на случай, если что-то пойдёт не так. «Нет, это какое-то безумие. Дети собираются идти в жуткий дом, а я боюсь,» — отчитывала я себя за трусость. — Подождите, — крикнула я, подходя к Антону. — Не ходи туда со своими друзьями, я пойду вместо вас. Антон очень удивился, услышав эти слова, он был в замешательстве и не понимал, почему я так сильно не хочу отпускать их туда, ведь они просто хотят найти свою подругу. Вот только я, свои страхи считала далеко не безосновательными. Дом был полуразвалившимся, его деревянные стены покрылись плесенью и от него буквально веяло чем-то ужасным и отвратительным. Он походил на разлагающегося мертвеца, в котором затаилось некое зло. Неудивительно, что я панически боялась идти туда. Некоторые дети тоже предчувствовали опасность, однако, не желая показаться трусами в глазах друг друга, продолжали строить из себя героев готовых войти в дом. — Я пойду с тобой, — твёрдо сказал Антон. Понимая, что мне никак его не переубедить, я согласилась взять его с собой. Так я хотя бы буду рядом. К моему сожалению, за нами увязалась ещё парочка смельчаков и как я не старалась, прогнать их так и не удалось. Пришлось смириться и через силу идти в сторону входной двери этого жуткого дома. Дверь была незаперта, поэтому открылась без каких-либо усилий. Мы медленно вошли внутрь, постоянно озираясь и прислушиваясь к малейшему шороху. Дом был пустым и обшарпанным, повсюду была плесень. Благо, что прямо перед нами была лестница на второй этаж. Мы медленно, крадучись, стали подходить к ней. Дети уже поднялись по лестнице, когда я ступила на первую ступень и замерла от страха, ведь в комнате слева услышала топот и голоса. Как можно скорее я поднялась наверх, ступая максимально бесшумно. Мне очень повезло незаметно проскользнуть по лестнице в последний момент. Второй этаж кардинально отличался от первого. Стены здесь были выкрашены в темные, почти чёрные тона. Кругом были разбросаны всевозможные вещи: кастрюльки, одежда, книги, банки и прочее и прочее. Но особенно много здесь было одежды — некоторые комнаты были завалены ею буквально до потолка, вся она была грязной и поношенной. Некоторые вещи были столь стары, что разваливались на части. Мы словно оказались на какой-нибудь свалке, лазать по которой совершенно не хотелось. — Здесь много комнат, давайте разделимся? Так мы быстрее найдём её, — шепотом сказал Антон. Я хотела возразить — разделяться в таком месте просто ужасная идея, но все разбежались по комнатам до того, как я успела сказать хотя бы одно слово. Меня успокаивало только одно — почти все окна второго этажа выходили на крыши соседних домов, поэтому в случае опасности мы могли сигануть в окно и убежать по ним. Я пошла в ближайшую комнату, вернее попыталась в неё зайти, ведь её проход был полностью завален одеждой. Пришлось разгребать завал чтобы попасть внутрь. Внутри было слишком темно и я не могла ничего разглядеть. Лишь свет со стороны балкона в дальней части комнаты слегка её освещал. Кругом валялся какой-то хлам и я решила подойти поближе к балкону чтобы рассмотреть комнату. Но когда я подходила к балкону, запнулась о какой-то предмет и чуть не упала. Я посмотрела под ноги и ужаснулась — это была голова какого-то животного. Я испуганно осмотрелась по сторонам своими, привыкшими к темноте, глазами и ужаснулась — кругом был разбросан не хлам, а части тел животных. Многие конечности и тушки были старыми и иссохшими, но были и свежие. Осознание того факта, что я нахожусь в доме живодёров, пришло мгновенно. Я в панике побежала к балкону, чтобы выбраться на крышу соседнего дома и поскорее сбежать из этого ужасного места. Когда я выбежала наружу, меня постигло разочарование: рядом с балконом не было крыши, на которую я могла перепрыгнуть. Зато к соседнему дому были протянуты прочные верёвки, очевидно для сушки белья, и я могла бы попытаться перебраться по ним на соседнее здание. Но я боялась рисковать, ведь верёвки могли оборваться. Очевидно, что Антон и его друзья тоже поняли, что тут происходит. Ведь я увидела как они убегают по крышам прочь от дома. Я решила осмотреться по сторонам, в надежде найти другой спуск, и тут я замерла словно громом пораженная — рядом со мной стоял железный прут, на котором висела чёрная собачья голова. Она была так близко, что я рассмотрела её во всех подробностях. Вместо крови из глаз, ушей и носа вытекала какая-то зелёная жидкость. Я в ужасе отпрыгнула от неё и, недолго думая, полезла по верёвкам на соседний дом. Они не выдержали и порвались. К счастью, моё падение смягчила густая трава под балконом. Я вскочила на ноги и, превозмогая боль, помчалась к высокой деревянной ограде, которая отделяла меня от трассы. Я ловко перемахнула через ограду и оказалась на свободе. Мы все благополучно выбрались и встретились друг с другом на одной из улиц. Пока дети бурно обсуждали увиденное, я укоризненно смотрела на Антона, из-за которого мы оказались в страшной опасности и лишь чудом спаслись. Он всё понимал и чувствовал себя виноватым, поэтому молча стоял в стороне от всех потупив глаза в землю. Ему было ужасно стыдно, ведь он не прислушался ко мне, когда я предупредила его об опасности. Я злилась на него, но вместе с тем, испытывала к нему жалость. Он действительно не знал об опасности и всего лишь хотел вернуть подругу. Вот только он не понимал главного — несмотря на то, что тело Ники было живым, её душа давно погибла, утонув в тёмной воде.