Любовь или химия?

Рейх шёл домой. По дороге сюда он винил себя во всех грехах Германии. Винил за его испорченное детство, за то что все его сравнивают с ним, за причиненную боль, за тот случай… Сейчас ему было важно наладить отношение с сыном. Придя к двери дома он вдруг услышал жалкий звук, кто-то скулил. Повернув голову в право Фриц маленького пёсика. Пёсик скулил, но тяжело, как-будто ему что-то мешало. Посмотрев на пса сложно было сказать что он домашний. Само животное грязное, шерсть взъерошена, весь в царапинах и ссадинах, глазки закрыты. Вдруг в Рейхе заиграло странное чувство, может жалость? Хотя это вряд ли, ведь когда нацист устроил вторую мировую, он не жалел никого, но с собаками у него совсем другая история. Фриц с детства обожал собак, особенно немецких овчарок. По мнению третьего, они самые дрессированные, красивые быстрые и ловкие. Под забором лежал маленький и беззащитный комочек. Его с легкостью можно было назвать «комком грязи», из-за того что он такой грязной даже цвета шерсти не было видно. Решив всё-таки подойти к этому грязному созданию, тот направился к забору. Почувствовав чьё-то присутствие рядом он открыл один глазок. Увидя перед собой незнакомый «объект», он попытался убежать, но не смог. Дело в том, что на маленькой зверушке была довольно большая верёвка, которая зацепилась за забор и мешала двигаться. Кажется его отлавливали. Альфа несколько секунд смотрел на бесполезные попытки пса выбраться. В нём потихоньку стали просыпаться чувства садиста. Всё таки не сумев сдержаться нацист взял комочек и начал сильнее давить верёвкой, тем самым начиная душить щенка. У пёсика заслезились глаза, он посмотрел на садиста грустным взглядом, открыв левый глаз. Тут фриц замер, у животного не было глаза. В миг актив остановился, больше не желая ему боли. — Это кто тебя так? Не бойся я тебя не обижу Рейх стал аккуратно пытаться снять верёвку с шеи пса. Довольно быстро справившись с проблемой, Третий начать решать что с ним делать. Ой, я кое-что забыла. Вам наверное интересно, почему он так быстро изменился? Просто у Рейха раздвоение личности. В первой: садизм, боль, сумасшествие и хладнокровие. Во второй: дружелюбие, открытость, искренность и может даже любовь. А теперь вернёмся к рассказу. Так же быстро приняв решение тот открыл дверь и внёс маленькое чудо во внутрь. Первым делом фриц вспомнил про Германа. Осторожно открыв дверь, альфа заглянул в комнату сына. Комната была пуста, а на столе лежала записка с надписью «Я ушёл к Украине, вернусь завтра». «Обижается что ли» — подумал Рейх. Взяв пса в руки он пошёл в ванную. Найдя тазик, тот налил туда немного воды и опустил в него щенка. Малыш не стал сопротивляться и доверился своему новому хозяину.

***

Pov USA — Ты должен ему признаться! — Okey… Я помню как дал обещание Японии, но я до сих пор этого не сделал. Сомневаюсь, что я вообще когда-нибудь смогу это сделать. У меня просто не хватит смелости сказать это ему в лицо. Он меня отвергнет… И вообще, зачем я ему? Сколько себя помню мы сначала хорошо общались, что же произошло? Я шёл по коридору. Было довольно холодно, и не удивительно ведь сейчас зима, а как мы знаем зима бывает очень холодной. Сейчас я нахожусь в стране СССР. В этой стране чаще всего происходили собрания. ООН всегда созывал на собрания не предупреждая. Интересно, это когда-нибудь измениться? Всё что меня сейчас окружает это: довольно знакомое помещение, длинный и коридор и плохое освещение. Я искал кабинет Совка. Хоть мы и презирали друг друга, но всё-таки нас связывала политика и «дружеские» отношения. На улице только-только начинает светать, на серый и мокрый асфальт опускаются белоснежные хлопья, заставляя белое покрывало стать больше. Дул сильный и холодный ветер, такой что заставлял щёки краснеть. Такая всё-таки прекрасная пора, зима. Она холодная и равнодушная ко всем, прям как я. Собственно сейчас мне надо зайти к моему «другу». Найдя тот самой кабинет я постучал в дверь. — Входите — раздалось по ту сторону помещения. Ещё даже не увидев, можно было легко понять, владелец голоса раздражён. Медленно открыв дверь и сделав уверенный, но небольшой шаг, вошёл — «А, это ты пендос, чего хотел?» — Я пришёл за документами. Ты ведь их заполнил? — Да, заполнил, а теперь проваливай из моего кабинета — он явно был злой. Я подошёл к столу и взял папку с надписью «ВАЖНО». — Слушай, совок, а ты тут не скучаешь, может санкций подкинуть? — Проваливай, ты получил что хотел — Ой, а что это мы такие злые, неужто проблемы? ~ — смотря в глаза Союзу посмеивался я. Мне было приятно его бесить. — Не твоё дело, пендос! — по его лицу видно, что он старается терпеть, но интонация в голосе говорит об обратном. На самом деле СССР сложно вывести, но если это делает «Ублюдок, США» то достаточно быстро. Это я знаю и горжусь этим. Взяв документы я пошёл к выходу. Уже хотел открыть дверь, как вдруг она открывается и даёт мне по башке. Я упал, сильно стукнувшись копчиком и выронив бумаги. Что это было?! — Fuck! — я потирал место ушиба. Да уж, дверка непобедимая сила. Я поднял глаза на причину моей боли. Это же сын СССР-а, РСФСР. Уже слышу как сзади меня во всю ржёт Совок, а мне вот как то не очень смешно. — Ой, простите! Давай те я вам помогу — Да не помогай ты этому пидору! — с ржанием как конь произнёс Союз. Мальчик подошёл ко мне и протянул руку. Что? Он помогает мне, зачем? — Я сказал не помогать, отойди — уже более грубо, но всё так же со смехом. Я решил принять помощь. Встав и всё так же потирая место удара, я стал собирать выпавшие бумаги и РСФСР стал мне помогать. Как то странно. Есть ли в этом подвох, или он искренен? Подняв все бумаги я вдруг понял что нигде не могу найти очки. Вдруг слышу детский голосок и прикосновений к руке. — Простите, я их сломал, н-но обещаю, я куплю вам новые! — в правой руке он держал очки со сломанной рамкой, а в другой мою руку. Боже она такая маленькая и тёплая. И он боится? Это очень мило. Я взял его на руки, так чтобы мы были наравне. — Ох child, не стоит — я опустил его на пол и слегка обнял. Как только я встал то получил сильный удар. What the fuck? Теперь у меня болит и щека. И не слабо болит. Это что семейное так сильно бить? — Не приближайся к моему сыну! А с тобой Рос я дома поговорю. Пошёл вон из кабинета! — теперь меня выставили. В любом случае, этот ребёнок такой милый! Надеюсь мы ещё встретимся… Эх, как же это было давно. Ему тогда ещё девять лет, вроде было. Сколько же изменилось за это время. Мы стали врагами, Союз воскрес, я полюбил Роса. Ах РФ, как бы я хотел чтобы мы стали парой, но это всего лишь мои мечты которые никогда не сбудутся. Так или иначе я не знаю как мне к нему теперь относиться. Япа права, я не могу всю жизнь отсидеть дома, да и срок с документами у меня сгорает. Сейчас я стою на балконе, смотря на прекрасный оранжево-фиолетовый закат. Завтра я просто обязан буду пойти на собрание и повидаться с Рашкой. Надеюсь удача улыбнётся мне и он заболеет. Перед тем как уйти, я посмотрел ещё раз на красочное небо и вдохнул свежего воздуха. После я закрыл балкон и пошёл на кухню. Заварив себе чай, я просто сидел в тишине и смотрел в потолок. Допив чай я пошёл в комнату. Кружку мыть не стал, а зачем? Уже в комнате, надев топик и шортики, я лёг и закрыл глаза. Завтра будет новый и трудный день.