Когда померкнут все краски.

Ты потерял всё. Ты потерял её. Опять. Ты доволен, Томиока Гию? Он вздрагивает, вновь слыша призрачный голос и оборачиваясь. Какие-то приборы пищат на фоне, и смертельное в своей бледности измученное лицо Шинобу искажается от боли. Он не знает, куда деть себя и на которую из них смотреть. Шинобу из прошлого спасает ситуацию, обнимая его за плечи. Призрачно. Невидимо. Странно. Больно. Гию подобрал бы очень много слов, но он элементарно не может. Что-то неровно бьется в груди, перехватывает дыхание и оставляет его опять ни с чем. —Я так люблю тебя, Томиока-сан.Вы не представляете всю боль утраты. В конце-концов, мои чувства никогда не были взаимны, —заговаривает Кочо, —вы нуждались в любви, как дитя нуждается в матери. Но не в той любви, которую я могла бы дать. Наши пути…должны были разойтись ещё в той жизни. Аппараты начинают сильнее пищать, они режут слух, Гию кажется, что он вот вот потеряет сознание от наплывшего ужаса. —Что ты говоришь? —Вы не любили меня. Вы не из тех, кому нужны отношения, долго и счастливо, так ведь…—и без того призрачно-невидимое тело Шинобу рассеивается в хрустальной дымке. Томиока кричит: —Не исчезай! Прошу тебя, не исчезай! —Врете же. Вы так хотели, чтобы я исчезла. А сейчас… Вы лишь обманываете себя. —Я не вру. —Вы просто не замечаете этого. Дыхание Шинобу затихает с каждой секундой. Призрачные касания становятся совсем фантомными. —Прощайте, Томиока-сан. —Кочо! —Я люблю вас. Думаю, Вы будете несильно скучать обо мне. Это первый раз, когда Кочо Шинобу из прошлого показала ему своё лицо и ласково, на прощание улыбнулась, рассеиваясь. Томиока обращает внимание на лежащую на кровати другую Шинобу, подключенную к аппаратам ИВЛ. Она почти не дышит, но жива. Шинобу из прошлого больше не вернется, но у него есть ещё один выход и шанс доказать, что он никогда не врал в своей любви к бывшему столпу Насекомого. Переплетая холодные пальцы рук, Гию читает молитву.