Он не просто шпион 2

По бескрайним просторам космоса двигался огромный бронепоезд. Конечно для системы это была песчинка, но для планеты, в частности для нашей, это была огромная машина. Пролетая мимо звёзд, она отбрасывала на планеты длинные тени, работающие не хуже солнечного затмения. Когда он пролетал около черных дыр, то включились боковые двигатели локомотива и он с лёгкостью мог пролететь рядом, не почувствовав даже малейшей встряски. Эти бесчисленные звёзды, планеты, черные дыры отражались в карих глазах Овчара стоящего у иллюминатора. Все это было как на рисунке карандашом. Самая ближняя к нам линия была самой темной, а чем дальше она отдаляется, тем сильнее она тускнела. Так же и здесь, самые близкие звёзды были самые яркие, а самые дальние были самые тусклые. В каждой планете Овчар видел то Скай, то Свитти. Он не знал. Какую из них выбрать? Он просто хотел счастливой жизни, чтобы его навещал отец, жить со своей настоящей любовью, просто жить. Жить со своими братьями, сестрами, жить. А сейчас вероятность того, что он умрет, была ужасно высока. Ему казалось, что даже на той войне с Гитлером, ему не было так страшно как сейчас. Даже на той войне в параллельной вселенной, ему не было так страшно, как сейчас. Всегда, перед боем любому борцу, боксеру, солдату, бывает страшно. Бывает страшно нанести удар. Бывает страшно принять удар. Сейчас Чейзу страшно так, что он готов умереть, лиж бы не терпеть этот страх. Ему было страшно начать совещание, ему было страшно начать действовать, ему было страшно ждать ответа врага. Ему просто было страшно. Но он понимал, что он главный, что на нём бремя быть главным, что именно он и никто иной. И что именно ему предстоит сделать, возможно самый сложный выбор в своей жизни. Выбор того, как ты дальше будешь жить. Выберешь неправильно, лишился всего. Выберешь правильно, будешь счастлив. Это как в покере. Когда играешь на все. А сейчас он играл не на все, он играл на себя. Проиграет, станет рабом, выиграет, станет повелителем. Ему было очень плохо. На столько плохо, не физически, а морально, что он был готов упасть и не вставать. Сейчас нужно было делать выстрел. Последний выстрел. Зарядит правильно — будет счастлив, зарядит в холостых — умрет. Чейз глубоко вздохнул. Ему хотелось отдохнуть. Отдохнуть от этих мыслей. Он лег. Ему хотелось хоть чуть чуть поспать. Он воротился, ерзал, но никак не получалось уснуть. — Чейз? Ты как? Все в порядке? — в комнату зашла Свитти. — Да. — В последнее время, ты стал каким то… Никаким. Что с тобой случилось? Это из-за Скай? — Ну… Можно сказать и так. Гонщик отвернулся от Свитти, перевернувшись на другой бок. У той даже зубы скрипнули от злости. — Слушай… Может? Эм… — Что? — У тебя же есть мы. Зачем тебе так сильно переживать за нее? — Что ты такое говоришь? Она же мне родня… Всегда меня поддерживала. Была рядом. Я не могу не беспокоиться. — Ч-что? Свитти хотелось закричать. Скай с ним была несколько лет, а она всю его жизнь! Как он может так говорить?! — Может?.. Я ее смогу заменить? — Не понял. — Гонщик сел на кровати. — Ну… Я ведь тоже всегда рядом с тобой была. — Тоже верно. — Может… Ты не будешь рисковать? Все таки, в той тюрьме кормят по моему неплохо. Может… Оставим ее там? Там то она будет в безопасности. — Да что ты такое говоришь?! Свитти! Что с тобой?! — Ну не злись! — я всего лишь сказала! — Думай перед тем как говорить! — Чейз… — Что? — Я… Я… — Что такое? — Я… Тебя… Беспокоюсь. Я беспокоюсь за тебя. — Конечно спасибо, но в самом деле больше такого не говори. Кстати. Пора созывать всех. — Да… Я позову. Свитти вышла. Она вся тряслась от гнева, идя к залу. Ей было обидно. Она была около Чейза всю его жизнь. Только она. А эта Скай… Она отняла ее место! Это было нечестно. Она зашла в зал. Там сидели все, кроме Грама и Дена разумеется, он сидел на месте машиниста. — Так! Оболтусы, быстро к Чейзу! Совещание! Бил и Кент оторвались от очередного спора, переглянулись и встав пошли к Гонщику. Джек и Роуз поступили также. Джек прошептал: — Да… Старая добрая Свитти. Помнишь? — Конечно. Как не помнить… Она тогда Аляску чуть ли не убила. — Да… — Разговорчики! — строго произнесла швейцарская овчарка. Влюбленная парочка направилась к Чейзу. — Так. А где этот Грам? В комнате у себя что-ли? Свитти недолюбливала добермана. Он ей казался каким то… Каким то… Странным. Какое у него было прошлое? Откуда у него столько шрамов? Что с ним случилось? Он был для нее некой загадкой, на которую нет ответа. Свитти подошла к двери. Эта дверь была сделана из темного дуба. Она прикоснулась к железной ручке. Дёрнув, дверь открылась, и Свитти почувствовала внезапно нахлынувшую на нее прохладу. В комнате было очень темно, но из-за света, идущего через открытую дверь, можно было различить мебель, стоящую в комнате. Мебели там почти не было. Справа, посередине стены стояла кровать, а около нее тумбочка. Посреди комнаты стоял стол. На стене напротив висела лишь одна книжная полка. На каждой стене висело по две картины. Свитти не могла различить, кто на них был нарисован, свет был только из двери, а все иллюминаторы были закрыты, только один, в самом углу был открыт. Оттуда шел слабый свет. Около этого иллюминатора стояло кресло, впритык к стене. В этом кресле сидел доберман. Свет освещал только половину его лица. Он не отрываясь смотрел в иллюминатор. В его глазу отражались звёзды. В комнате было очень холодно и жутко. Пострашнее чем, а любом ужастике. Свитти поежилась от холода. А шрам сидел, даже внимания на нее не обратил. — Грам. Чейз всех вызывает к себе. Ее голос эхом прокатился по почти пустой комнате. Это ещё больше угнетало атмосферу. — Хорошо. Я сейчас буду. — ответил ей Грам. — Не сейчас нужно, а сейчас же. — Хм… Если бы ты думала о том, как Чейз тебя предает, а я бы сказал тебе иди туда, где тебе неуютно, ты бы обрадовалась? — Грам не отрываясь смотрел в иллюминатор. Свитти была в замешательстве. Она не знала, что ему ответить. — А я тебе скажу. — доберман встал. Идя к двери он продолжил свою мысль — Я не знаю чтобы сделала бы ты, но я бы обрадовался. — Грам остановился прямо возле Свитти. Та заметила, что на его шее болтается верёвочка, к которой был прикреплён осколок черепа. — Ведь я не хочу думать о том, о чём думаю сейчас. — О чем же ты думаешь? — пытаясь сохранять спокойствие спросила Свитти. — Однажды мне сказали. Любовь — странная штука. Тогда я ответил. Не говори глупостей, любовь — страшная штука. Грам вышел. Свитти осталась стоять на месте. Она не понимала, что значат его слова. Что он имел ввиду? Почему? Почему Чейз в конце концов даже смеет думать о Скай, когда у него есть она? Ответы на эти вопросы Свитти найти не смогла. Она лишь двинулась за Грамом. Она заметила, как Грам заходит в комнату Овчара, закрывая за собой дверь. Свитти ускорила шаг, а потом перешла на бег. Она резко открыла дверь. — Прости Чейз, опоздала немного. — Хорошо, садись. — Чейз показал ей на ее место за столом. Та села. — Я придумал план… — начал Овчар… Продолжение следует…