Младший брат

К Венди снова пришло озарение бок о бок с мозговым штурмом, а потому она всё с лёгкостью расставила по полочкам. По её словам, сначала я, Баттерс и Кайл должны прийти на вечеринку между одиннадцатью и двенадцатью часами. Затем я должен буду потребовать кассету у Картмана, а Баттерс должен проверить её. Венди всё это время будет находиться в доме и следить за продвижением Картмана и Кайла, чтобы она смогла дать сигнал к действию Кроту. Крот, получив сигнал, создаст взрыв в предварительно вырытом туннеле, ведущим к дому Токена. Взрывать, как объяснила потом Венди, нужно именно в туннеле, чтобы мы не повредили дом Блэка. Стэн после взрыва залезет по лестнице, ведущей в ту комнату, где будет Кайл и достанет его оттуда, не забыв при этом удалить все файлы с компроматом на Баттерса. – Всё просто! – ликующе заявила Венди. Я же насторожился, потому что решил, что мы что-то пропустили. Венди очень уверена в нашей победе, я же волнуюсь, что что-то пойдёт не так. Но нагружать себя лишними мыслями о провале всё же не стоит. Тогда нужно просто поверить находчивости Тестабургер и будь, как будет? Стэн с искренним любопытством начал расспрашивать Крота о том, что же он будет взрывать. Кристофу такой интерес противен не был, а, напротив, он с энтузиазмом стал рассказывать о тех опасных штуках, находящихся в закромах его ящиков, чемоданов и сундуков. – У меня есть ТНТ, – он вынул из довольно габаритного сундука перевязанный чёрной лентой динамит, – Г’ранаты. Эти дымовые, – он указал на три синих шарика. Я бы никогда не подумал бы, что это гранаты, – Дым не только не даёт в’рагу видеть, но и постепенно закупо’ривает все дыхательные пути. П’ротивник задыхается и те’ряет сознание, – Венди ошеломлённо посмотрела на него, и Крот поспешил добавить, – Но не уми’рает. Нужно п’росто в течение шести часов п’рочистить все п’роходы. – А это что? – Стэн бесцеремонно достал из сундука тонкий предмет, напоминающий маленькую дощечку, но только из металла. Видимо, он на что-то случайно нажал, и, откуда ни возьмись, из дощечки появилось длинное и прекрасно отполированное лезвие. – Это нож Па’раглифа, – Кристоф резким движением отнял у Стэна нож, – Лучше не т’рогай. Он от’резает конечности, как бумагу. После его слов Стэн тут же провёл рукой по шее. – А у тебя есть рации? – поинтересовался Кайл. Француз тут же вынул из сундука три чёрных рации, судя по виду, совсем новые и… игрушечные. – Что за…? – не понял Стэн. – Иг’рушечные ’рации не п’рослушиваются и можно спокойно гово’рить на ’расстоянии до 300 мет’ров. Мы в’ряд ли будем дальше д’руг от д’руга. Кстати, – Кристоф, приподнявшись с пола, достал из того же сундука белую коробку, видимо, из-под обуви. Но были там далеко не сапоги. – Ого! – удивился Стэн, доставая из коробочки пистолет Макарова. – Осто’рожнее! – вскинул руку Кристоф, призывая Стэна к спокойствию, – Он наве’рняка не на п’редох’ранителе. Стэн, очевидно, не совсем был в курсе, как поставить пистолет на предохранительный взвод. Кристоф, заметив это, забрал у Стэна пистолет и дёрнул за рычажок с левой стороны затвора, а после вернул пистолет Маршу. – Советую хотя бы т’роим из вас взять по пистолету, – он обвёл взглядом меня, Стэна и Кайла, – Вся кобу’ра на дне ко’робки. Пули тут, – он указал кивком на сундук. Я, взглянув в коробку, увидел там ещё 7 пушек разных калибров и марок. Чёрт возьми, да там же револьвер. Нагнувшись и достав его из коробки, я с осторожностью стал осматривать рукоять и ствол. На них был мастерски выполненный узор в виде роз. Даже на барабане вокруг гнёзд для патронов были листья и нескончаемые лепестки. На рукояти я заметил христианский крест, а под ним крохотную надпись: “Верь, жди, живи. С любовью, Грегори”. – Пон’равился? – заметив мой интерес к револьверу, спросил Крот. Я кивнул. – Можешь взять, – немного поколебавшись, сказал Кристоф, – Если поте’ряешь, задушу голыми ’руками и закопаю. Я улыбнулся от такой вежливости, после чего достал кобуру и вдел в неё револьвер. Кайл же взял пистолет, как потом рассказал про него Крот, Тульский Токарев 51-го года выпуска. Кайл с опаской глядел на него, а потом спросил: – Мы же никого убивать не собираемся? – Для п’редосто’рожности не помешает, – заявил Кристоф. – Не нравится мне это, – произнесла Венди. – Иногда избежать унижений можно только такими способами. К тому же, они получат по заслугам, – Крот взглянул на меня и тихо спросил, – За то, что они делают. Ве’рно? Странно было слышать такое от человека, который недавно заявлял, что месть – путь к разрушению. Но, как он объяснил свои слова, это будет не столько месть, сколько справедливость. Мы договорились встретиться здесь же завтра около шести часов, чтобы всё как следует обсудить. Кристоф согласился и поспешно попрощался с нами, я же не спешил уходить. – Ты идёшь, Кенни? – поинтересовался Баттерс. – Идите, я догоню. Дверь закрылась, и почему-то только в этот момент я заметил, что эта комната выглядит необычайно мрачной и одинокой, как будто здесь чего-то не хватало. Словно все вещи вынесли и оставили хозяина ни с чем, но вещи-то были на месте. Значит дело в другом. – Что ещё? – спросил Крот, стоя у подоконника и обернувшись на меня через плечо, – Думаешь, я смогу спокойно спать? Откуда я знаю, что ты от меня попросишь? Француз обдумывал сказанное мною и пришёл к какому-то выводу в своей голове. Он не озвучил его, не сказал ничего, а просто подошёл к шкафу с одеждой и через несколько секунд достал оттуда вешалку с оранжевой рубашкой на ней. Он положил её на кровать, а я лишь недоумённо пялился, не понимая, что от меня хотят. – Пе’реодевайся. – Чего? Зачем? – Не сп’рашивай ничего, а п’росто пе’реоденься, – резко сказал он и отвернулся к окну. Ничего не понимая, я принялся снимать парку. Окно было открыто, и в моё тело тут же проник неприятный холод. Рубашка, к счастью, не была холодной, напротив, её словно каждый день подогревали на печке. Одевшись, я заметил болтающиеся на вешалке две кожаные перчатки. Подумав, я надел их и почувствовал неприятную скованность в руках. И как люди такое носят? – Н-ну…, – с целью привлечения внимания произнёс я, Крот обернулся, – Дальше что? Француз одарил меня оценивающим взглядом. Можно было сказать, что его устраивает то, что он видит. Ладно, но зачем этот маскарад? Он не спеша подошёл ко мне, словно боялся, что я убегу, но я стоял на месте и следил за его движениями. Через долю секунды Кристоф провёл рукой по моим волосам, открыв мой лоб и поцеловал. Я был ошарашен и не смел двинуться. Вскоре, не отрывая губы от моего лба, Крот обнял меня за талию и прижал к себе. А позже, спустившись лёгкими поцелуями по щеке, Кристоф устроился на моём плече и не шевелился. Эти объятья… я не знаю, зачем это всё, но он как будто плакался мне сейчас. Все эмоции он выражал прямо сейчас, без слёз, но сильно. И у меня возникло совершенно объяснимое желание обнять его в ответ. Когда мои руки сомкнулись на его спине, он издал облегчённый вздох, словно очень долго этого ждал. В эту секунду, шёпотом, да так, что не было слышно акцента и неправильной “р”, он произнёс: – Грегори. Мне всё стало ясно моментально. Я не говорил ничего, чтобы, мало ли, не обидеть его чем-нибудь. И даже не двигался. Я просто стоял и ждал, когда ему станет достаточно этой иллюзии, которую он попытался создать с моей помощью. Не могу сказать точно, сколько мы так простояли. Три минуты? Четыре? Благо, что его прикосновения не напрягали меня так, как прикосновения Такера. В конце концов, если это поможет ему чем-нибудь, то я буду… ну, рад. Он отпрянул и, не глядя на меня, извинился по-французски, а затем снова отошёл к окну. – Пе’реоденься и иди, – тихо сказал он. Поначалу я не решался заговорить, но когда надел парку и принялся снимать перчатки, собрался и спросил: – Всё? Больше ничего? – Да, – не оборачиваясь, произнёс Кристоф, – И никому ни слова. Я кивнул, но потом поправился и ответил положительно вслух, а то он же на меня не смотрит. Вдруг ещё вспылит. Стоя у открытой двери, я бросил на него грустный взгляд. Нет, мне не жалко его, но почему-то я ощущал за него беспокойство. Но я больше ничего не мог сделать, а потому стал закрывать за собой дверь, мельком успев заметить, что Кристоф уже снял с себя маску безразличия и сейчас даст волю эмоциям, о которых будет знать только подоконник.