Младший брат

Неподалёку от фундамента дома, под землёй, вдали от главных событий вечера, Кристоф продолжал рыть туннель. Ему периодически приходилось разминать руки, сжимая и разжимая их, вот и сейчас он остановился, поставил лопату черенком вверх и пальцы издали неприятный хруст. Вскоре, вновь взявшись за инструмент, француз, к превеликой своей досаде, столкнулся стальным лотком лопаты с выглядывающим из земли кусочком трубы, из-за чего последний начал трещать и дёргаться. – Что-то я далековато ушёл, – заметил Крот. И, действительно, позади был не один десяток и даже не сотня метров и, видимо, сильно увлёкшись, Кристоф не заметил, как добрался до водопроводной трубы. Он прикинул, что раз в этом месте уже проходят трубы, то следует отойти метров на двадцать назад, чтобы взрывчатка не повредила их. В рюкзаке Кристофа, который он берёт собой только в экстренных случаях, помимо гранат (одна осколочная, две световых и две дымовых) находилась взрывчатка C-4, пахнущая миндалём, вкупе с электродетонатором. С-4 в стандартном варианте могла бы с лёгкостью дотянуться до труб и подорвать тут всё к чертям, но Кристоф предусмотрел это и сократил количество гексогена, поэтому серьёзных разрушений ждать не следует. Француз свободно, даже не нагибаясь, ибо туннель получился не только длинный, но и высокий, прошагал несколько метров и опустился на землю, чтобы достать взрывчатку. – Долго же вы собирались. Знакомый из детства голос приглушённо раздался из наружного кармана рюкзака. Кристоф вынул рацию и приложил к уху. – А я вас ждал. Слабо отзывались в рации шаги и удары. Сложно было представить, кого и чем ударили, но дальше ход событий был предельно ясен: – Ты, свяжи их. – Иди нахрен, – кажется, это был Кенни, – У меня оружие. – У них тоже, – усмехнулся голос. Рация зашумела, раздался шум и неприятный писк. Наверное, земля попала внутрь, а это ведь обычная игрушка и шанс выйти из строя у неё куда выше, чем у настоящей рации. Кристоф смотрел пару секунд на аппарат связи, моргая, осознавая ситуацию. Всё было ясно, как день. Он вынул две гранаты из рюкзака и, оставив его на земле, встал и разложил их по карманам. Тут же он проверил ТТ: не забыл ли зарядить. И, стряхнув со своих рук землю, быстрым шагом направился к маленькой точке света в сотне метров отсюда. *** Верёвка сжимала плечи и едва ли не блокировала доступ кислороду, потому что грудную клетку сильно сдавливало, а верёвка казалась цепью. Картман приказал одному из своих парней в балаклаве связать нас всех вместе в “карусель”, но потом он почти сразу передумал, и вместо первоначального варианта нас связали по отдельности. Каждый из этих неизвестных имел по две верёвки, поэтому им никуда идти не пришлось. – Заберите оружие, – приказал Картман, когда нас усадили у дубового стола. Я напрягся, я бы спрятал револьвер куда подальше, да хоть в рот, хоть в задницу, лишь бы они не забрали его. Макаров Стэна, который был в руках Крэйга, изъяли тут же. Моими руками было не пошевелить ни на дюйм. Я ругнулся и в этот момент перестал ощущать револьвер пальцами. Картман оценивающе оглядел эксклюзивное оружие от мушки до ручки и, сделав довольное лицо, произнёс: – Долго же тебе пришлось экономить на школьных обедах, Кенни, – усмехнулся он. – Идиотская шутка, – честно ответил я. И правда, эту фразу Картман говорил мне чуть ли не пятнадцать раз в год, когда я покупал себе что-то, даже если это была банка “Колы”. – Мне насрать на твою оценку. Ты бы лучше о другом беспокоился, – он открыл барабан револьвера, – Надо же, пять гнёзд. Какое приятное совпадение. Мгновенно стало ясно, что количество гнёзд в барабане совпадало с количеством связанных в этой комнате людей. Он собирается убить нас всех? Во всех каморах* было по патрону, и я был уверен, что Картман оставит их все, но, к моему удивлению, он вынул четыре и оставил один, после чего раскрутил барабан и, не глядя, закрыл его. – Сыграем? – он размеренно подошёл к нам, – В русскую рулетку. Я услышал, как Баттерс, сидящий справа от меня, затаил дыхание. – Молитесь, чтобы пуля досталась Маккормику, – он улыбнулся глумливо, а я сидел, нахмурившись. Если пуля достанется мне, то я воскресну на следующий день, а это значит, что никто не умрёт. Но почему бы Картману не исключить меня из этой игры, чтобы кто-то всенепременно испытал все прелести насильственной смерти? Неужели он всё же боится и, как бы странно это ни звучало, не хочет убивать? – Только если ты сдохнешь, Маккормик, – я взглянул на него исподлобья, – И лишишь меня возможности убить кого-то более смертного, то каждый день после школы я буду убивать тебя своими собственными руками. И моя фантазия не будет знать границ, – он сделал паузу, возможно, чтобы я удивился или испугался, показал что-то на своём лице, но я был спокоен, но, разве что, невероятно зол, – Первый день – расчленение, второй – бензопила, как тебе? Потом могу утопить тебя в океанариуме. Хотя, кажется, ты это уже пробовал? – Прекрати, Картман! – не выдержал Баттерс, – Перестань! Картман, мы же были друзьями раньше! Почему ты поступаешь так? Картман вскинул брови. Он не ожидал таких слов, я, кстати, тоже, как и все остальные. Наверное, в особенности Картмана поразило, что кто-то раньше считал его таким громким словом “друг”. – Не беспокойся, Баттерс, – пришёл в себя Картман, – И до тебя очередь дойдёт. Видишь, ты же последний, а первым у нас ходит Твик. Рука Картмана, сжимающая револьвер, почти уткнулась Твику в лоб. Если бы блондин не был связан, то непременно бы сжался ещё сильнее. К моему удивлению, Твик не заплакал, а только грустным, с выражающим чувством неизбежности, взглядом смотрел на направленное на него дуло. Надо что-то немедленно предпринять, нужно… – Картман, погоди, – быстрее меня вставил слово Крэйг, сидящий плечом к плечу к Твику, – Это ничего не решит. – Хорошо, давай, потяни время, я разрешаю тебе, – издеваясь, произнёс Картман. – И что ты будешь делать потом? Когда кто-то из нас умрёт? – я отметил ярко выраженную мимику лица Крэйга в этот момент, как никогда раньше, – Что ты скажешь родителям? Несчастный, блять, случай? Думаешь, что заметёшь все улики? Будут свидетели, и я не собираюсь молчать, а твои кошмары, мучившие тебя в детстве, вернутся все до единого. Я был уверен, что это произведёт на Картмана хоть какое-то впечатление или замедлит ход проворачивающихся сейчас событий, но кроме того, что Картман неприятно сощурился, он не сделал ничего, услышав эту тираду. – Неплохо, Крэйг, но мало экспрессии. Поработай над этим. Без промедлений, сразу же после сказанного, дуло револьвера дотронулось до лба Твика, и Картман нажал на спуск. Мы, как один, закричали, предчувствуя летальный исход. Твик лишь вздрогнул, когда револьвер еле слышно щёлкнул, намекая на то, что никакой пули в гнезде нет. Не могу сказать, что Картман был очень разочарован, но и рад он не был тоже, а я давно уже разучился максимум правильно трактовать его выражения. – В этот раз тебе повезло, Твик, – сказал Картман и, улыбнувшись одним уголком губ, направил оружие в лицо Крэйга, – Что ты там говорил про кошмары? – Они вернутся, – тут же ответил Крэйг, – И тебе всё вернётся за то, что ты сделал. – Вспомни, Картман, – неожиданно для него произнёс я, – За то дерьмо, что ты делал другим, – я неоднозначно ухмыльнулся, – Тебе же всегда возвращалось. Вспомни хотя бы парк развлечений или… когда ты заразил Кайла СПИДом, или когда ты пошутил над Баттерсом и притворился роботом, – я поднял голову, – Картман, ты же жить нормально не сможешь. – А ты вспомни Воображляндию, Кенни, или Скотта Тенормана. Что мне тогда вернулось? – ответил Картман, думая, что победил. – Ты убил собственного отца, – ответил я и, чуть погодя, сообразив, добавил, – К тому же он был рыжим. Картман покачал головой. – Ц-ц-ц, думаешь, меня заденет? Вы сейчас только тянете время. Думаете, что вас кто-то спасёт? С вами пришёл кто-то ещё, кроме этих педиков и девки? Я понял, что он говорит о Кайле, Стэне и Венди. – Где они? – решительно спросил я, хотя я был уверен, что не получу ответа. – В надёжном месте, – уклончиво ответил Картман, – И вообще, вы меня уже заебали, пацаны. Хотелось бы, чтобы после последней и такой знакомой с детства фразы Картман сказал “а я домой”, но вместо этого он без слов непоколебимо нажал на спуск. Крэйг зажмурился, но револьвер снова издал всё тот же звук, барабан прокрутился ещё раз. Я с облегчением выдохнул, но это спасшее Крэйга совпадение может не повториться теперь, когда Картман направил дуло на Токена. – У меня не будет последнего желания? – усмехнулся Токен, а я удивился его бесстрашию. Даже если он боится, то не демонстрирует это. – Может ещё последний ужин принести? – съязвил Картман. – Было бы неплохо, – продолжал иронизировать Блэк. Да он же с огнём играет. – Картман, Кайл жив? Ответь мне, – я вновь решил потянуть время. Картман прицыкнул, возвёл глаза к потолку, а потом, неожиданно для меня, прислонил дуло к моей переносице. – Может ты уже сдохнешь? Ты заебал болтать, – но Картман не спешил жать на спуск, – Если пуля сейчас там, то завтра по расписанию у тебя расчленение. – Картман! – нет, Баттерс, только не ты, – Картман, ты же не хочешь убивать. Что тебе это даст? – Заткнись, Баттерс. И вообще… да, как же я мог забыть? – он убрал оружие от моего лица и с лёгкой усмешкой взглянул на Стотча, – Я думаю, что Кенни будет очень интересно посмотреть на тот материал, который у меня есть, верно, Баттерс? Баттерс, должно быть, двадцать раз пожалел, что открыл рот. Он даже слегка приподнялся, сидя на коленях. Если бы не сковывающая его верёвка, то он бы непременно вскочил с места. – Ты с ним не поделился, Баттерс? Как же так? Сейчас мы это исправим. На стене справа от нас висел широкоформатный телевизор, соответствующий всем условиям буржуазного общества. Как раз такой, которого ещё ни у кого нет, а в магазинах для людей со средним достатком он появится не через месяц и даже не через два. Под телевизором стоял низенький кофейный столик с двумя шкафчиками и с DVD-плеером на нём. Удивительно, но рядом с DVD стоял, судя по виду, совсем старый кассетный проигрыватель. Видимо, Картман старательно подготовился к сегодняшнему вечеру, словно он знал, что всё так и произойдёт. Он всё тщательно спланировал, не то, что мы. Блять. – Картман Продакшнс представляет вам, – он достал из нагрудного кармана ту самую кассету и ни разу не дрогнувшей рукой погрузил её в плеер, – Восемь минут из жизни Баттерса Стотча, – на лице его появилась улыбка, и он вскоре добавил, – Приятного просмотра. Я не хотел смотреть, взглянул на Крэйга и парней: они смотрели в пол. Думаю, что они уже знают содержимое. Картман, видимо, давно ознакомил их. Баттерс же зажмурил глаза и что-то тихо бормотал. Я взглянул на него, и, кажется, он почувствовал на себе мой взгляд, потому что Баттерс совершенно точно обратился ко мне: – Не смотри, пожалуйста, не смотри. – Смотри, Кенни! Ну же! – раздался в комнате голос жиртреста, – Тебе необходимо это знать! Я опустил голову, но это ненадолго. Картман сам подошёл ко мне, присел и поднял моё лицо, сжимая за щёки. – Не сопротивляйся, – он поднёс дуло уже заебавшего за этот вечер револьвера к моему виску. Нехотя я взглянул на экран. Местом действия ролика был наш школьный туалет. Оператор, судя по всему, находился в одной из кабинок и держал камеру на кафельном полу. Примерно полминуты было совершенно тихо, только оператор поправлял камеру. Через деревянные стены кабинок вдруг появились чьи-то ноги у двери в туалет. Мгновенно стало ясно по цвету джинсов и ботинок, что это был Баттерс. Думаю, не случайно, что Баттерс зашёл в кабинку, соседствующую с кабинкой оператора. Должно быть, всё заранее было продумано и почти на все дверцы наклеили что-то вроде “туалет не работает”, чтобы Баттерс выбрал нужную дверь. В этот момент я признался себе, что сразу понял, что сейчас произойдёт. В конце концов, что может делать подросток в школьном туалете, кроме справления нужды, чтобы это было настолько интересно и показано сейчас здесь? Я зажмурился, Картман заметил это и надавил на мой висок. – Лучше убей меня, – произнёс я. Картман усмехнулся. – Вспомни “Заводной апельсин”*. Мне сделать тебе так же, чтобы ты смотрел? – Убей меня, кусок ебаного дерьма, я не хочу этого видеть! По звукам из колонок телевизора можно было сделать вывод, что Баттерс снимает джинсы. После этого я отчётливо услышал своё имя и такой знакомый звук повторяющегося движения рукой. И вдруг сквозь веки перестал пробиваться свет от ламп и телевизионного экрана, а звуки сразу прекратились. Кто-то вырубил электричество. – Быстро всё проверьте, – обращаясь к парням с оружием, тут же всполошился Картман, встал с пола и повернулся к нам, – Ваших рук дело, пидорасы? Никто не стал ничего ему отвечать. Случайность это или нет, но Баттерс был спасён, по крайней мере, пусть он думает, что я не понял ничего. Ему так будет лучше. Мужчины в балаклавах выбежали из комнаты, видимо, направились к главной рубке. Странно, но я не слышал никаких голосов и криков с первого этажа. Либо они там все спились и им просто уже на всё насрать, либо стены в этом доме настолько прочны и звуконепроницаемы, что вопли даже самых горластых моих одноклассников не отражались здесь эхом. – Мне это надоело, – на улице ещё не слишком стемнело, поэтому я видел очертания туши Картмана, который сейчас держал руку с оружием горизонтально и направлял на… Баттерса, – Пусть это послужит вам уроком, хуесосы. – Нет, Картман! Наши голоса слились воедино, и никто сначала даже не услышал и не заметил, как со стороны окна прилетело что-то маленькое и круглое. – Что за…? Темноту поглотил дым, выпущенный взорвавшейся дымовой гранатой. Картман исчез в дыму, и мне даже показалось, что он упал на пол от неожиданности. Кто-то перерезал верёвку, и сразу стало легче дышать. Затёкшие конечности стало щипать от мгновенно прилившей к ним крови. Ближе к окну дым начал рассеиваться, я заметил, как кто-то спускает Баттерса на улицу по тросу. – Быст’рее! – услышал я французский акцент. Чёрт возьми, как я рад его появлению. – Ну же, впе’рёд! – я увидел, как он подгоняет Твика к спасительному тросу, а затем он схватил меня за руку, правда, я так и не сообразил, как он сквозь дым определил моё местонахождение, – Надо уби’раться сейчас же. – Подожди! Я мгновенно кинулся к кофейному столику, чтобы забрать злосчастную кассету. Нашёл я его по наитию и довольно быстро. Около телевизора, к счастью, дыма было немного, поэтому я тут же нажал на кнопку выброса кассеты и, дрожащими руками от нахлынувшего адреналина, положил её в карман. Ноги не смогли удержать меня, когда внезапно из дымки появилась Картмановская туша. Он сжал свои огромные пальцы на моей шее. Перестав чувствовать запах, прекращая видеть лицо моего врага перед собой, я ощущал приближающуюся смерть от удушения, когда внезапно Картман выпустил мою шею из рук сразу же, как получил удар непонятно откуда взявшейся бейсбольной битой по голове. Ну да, это же комната Токена. Картман потерял сознание, а из дымки вышел Такер. – Ты как? – он помог мне встать. – Нормально, – я провёл рукой по шее и бросился к окну. Трос исчез. Выглянув из окна, к своему счастью, я увидел всех целых и невредимых. Со второго этажа я мог различить только то, что Твик обнимал себя за плечи и дрожал, что Баттерс выглядел чертовски измученным, впрочем, как и все, а Токен грустно улыбался. И я с облегчением выдохнул, когда в паре метрах от них увидел сидящего на снегу Кайла в пледе, Венди рядом с ним, которая давала ему горячий шоколад, а в нашу сторону смотрел вечно полный радости и сил Стэн. Он махал мне рукой. Я улыбнулся и тут же услышал голос Крота: – Т’рос ото’рвался! Сг’руппи’руйтесь и п’рыгайте! Я взглянул вниз и, к слову говоря, здесь, вообще-то, высоко и даже очень. Потолки в этом доме выше, чем в любом другом, поэтому и тут, на втором этаже, словно на четвёртом. Я взглянул на Крэйга. – Давай, – он руками подозвал меня к себе. Я недоумённо вскинул брови, а Крэйг прицыкнул. В этот же момент, он обнял меня и приказывающим тоном велел сделать то же самое. И, когда я подчинился, мы легко выпрыгнули из окна. К счастью, я ничего себе не ушиб. Собственно, это потому, что Крэйг столкнулся спиной с землёй, а не я. Но, судя по тому, как он спокойно приподнялся и встал, так же не ушиб ничего. – Целы? – спросил побежавший к нам Крот. – Да, – стряхивая снег, произнёс Крэйг, а затем протянул руку Кристофу, – Спасибо. Тот кивнул и ответил добродушным рукопожатием. – И тебе спасибо, – Крэйг повернулся ко мне, но руку не протянул, – И извини меня. За всё. Больше такого не повторится. Под “таким” надо, наверное, понимать вообще всё, что Такер мне сделал, будучи шестёркой Картмана. И я, с превеликой для себя радостью, отметил, что не питаю к нему никакой ненависти и неприязни. – Забудь, – протянул руку я. Крэйг слабо улыбнулся и позволил мне совершить этот дружеский жест, после чего мы направились к группе отдыхающих после сумасшедших событий друзей. Я подбежал к своим и удивился, когда Стэн кинулся обнимать меня. Улыбнувшись, я взглянул на Венди и заметил несколько ссадин на её щеках и руках, но она улыбалась. Наверное, можно считать, что мы справились. Пусть всё и прошло не так, как мы планировали. – Как вы? – спросил я, когда Стэн завершил объятия дружеским похлопыванием по спине. – Лучше не бывает, – ответила за всех Венди. Я взглянул на Кайла: тот тоже улыбался, хотя я до последнего считал, что ему достанется больше всех. У него появился синяк на скуле, но он пил шоколад и выглядел абсолютно счастливым. Позади себя я услышал чьи-то всхлипы и ничуть не удивился, когда увидел, как Твик тихо плачет Крэйгу в грудь и последний, кажется, совсем не возражает. Похоже, всё возвращается на круги своя. Стоп, но где же…? Баттерс стоял в сторонке от нас. Если подумать, то он не принадлежит ни одной из наших компаний. Но всё-таки, в конце концов, мы вместе шли на это дело, он пережил всё это с нами и, чёрт возьми, почему он стоит так далеко? – Баттерс, – он удивлённо взглянул на меня и я рукой с улыбкой на лице подозвал его к нам. Немного скованно, он всё же подошёл, не торопясь и стесняясь. Мне было всё ясно, всё понятно и я даже более чем уверен, что он захочет избегать меня. Нет, Стотч, я тебе не позволю такой роскоши. – Круто мы его, да? – с усмешкой спросил его я. Он снова вскинул брови. Должно быть, он ждёт, что я начну говорить с ним о той кассете или пошлю его куда подальше. Это написано у него на лице. Этого ты от меня не дождёшься. – Ну что ты? – я приобнял его за плечо, – Всё получилось, радоваться надо. Баттерс сначала не отреагировал, но потом улыбнулся, правда, скорее всего, через силу. Но это лучше, чем ничего. – Я рад, – ответил он, прижавшись ко мне и, неожиданно для меня, а, может быть, и для себя, обнял за талию. – Ну вот, сразу бы так, – произнёс я. – Эй, смот’рите-ка! Мы обернулись на голос Кристофа. Он ухмылялся так, словно ему подарили золотую лопату или он выкопал туннель в другую часть Земли. В этот момент Кристоф пальцем указал на часы на левой руке. – Т’ри! Два! Один! Из окна комнаты Токена тут же молниеносно вылетел стол, собирающийся приземлиться в десяти метрах от нас, за ним по пятам проследовал взрыв, из которого показались ракеты, как потом оказалось, из пиротехнического магазина. Небо окрасилось во все цвета, доступные фейерверку, из парадных дверей дома один за другим выбегали гости сегодняшнего вечера, всполошённые взрывом, даже не подозревающие, какие вещи совсем недавно происходили в стенах этого дома. Кристоф от души захлопал в ладоши, видимо, самому себе и проделанной работе. И совершенно неожиданно для всех, из того же окна по пути дубового стола пролетел Картман, уже пришедший в себя. Правда, из-за своей огромной туши он не смог приземлиться там же, где и стол, а потому уткнулся носом в снег прямо перед ногами Кристофа. – О-о, – лишь произнёс Кристоф, а потом нагнулся, заметив револьвер в заднем кармане брюк Картмана, – Моя иг’рушка, merci. – Что мы будем с ним делать? – спросила Венди, подходя к Кристофу. – Свяжем и приставим ко лбу револьвер, – произнёс Токен. – По-моему, ему уже хватило на сегодня, – сказал Крэйг, вспомнив, видимо, свой удар битой. – Ему никогда не хватит, – тихо отметил я и вдруг спросил, – Не пора ли нам убираться? – По’ра, – ответил Крот, кладя оружие в кобуру, – Кто-нибудь из соседей наве’рняка вызвал полицию. Мы тут же развернулись и с лёгкостью на душе отправились домой. Токен сказал, что он спровадил родителей на месяц, опять же, по приказу Картмана, поэтому он успеет здесь всё восстановить, а сегодня пока пойдёт к Крэйгу. Кристоф вдруг вспомнил, что забыл рюкзак с взрывчаткой в туннеле, поэтому тут же направился туда, по пути сказав всем гостям, чтобы они убирались отсюда вон. И, действительно, обернувшись, я увидел расходящуюся по домам толпу. Кайл рассказал, что Картман запер его в кладовке. Я усмехнулся и поразился такой незамысловатости. Затем Венди уточнила, что Картман запер её, Кайла и Стэна в одной кладовке, причём даже не связал. Это показалось мне необычайно странным. Такая неосторожность со стороны Картмана выглядит нелепо, но я не стал заморачиваться по этому поводу и просто шёл по ночному городку, освещаемому фонарями. Баттерс шёл рядом со мной и всё ещё чувствовал стеснение. Я буквально нутром его ощущал и хотел толкнуть его локтем в бок, как вдруг… – Крэйг! – Кайл, дорогой! – Стэн! Сынок! Видимо, взрыв в доме Блэков поставил на уши весь город и заставил чуть ли не всех родителей позвонить в полицию. Родители в халатах и тапочках кинулись к своим чадам. К своему удивлению, я обнаружил направляющихся в мою сторону своего старика и мать. – Кенни! Слава Богу! Когда мама разомкнула объятия, а отец потрепал меня по волосам, я заметил мистера и миссис Стотч. Они сначала что-то стали причитать своему сыну, я даже хотел было вмешаться, хоть это и не моё дело, но вскоре они, смягчившись в лице, обняли сына. Может быть, они не такие уж и придурки. – Пока, пацаны! – попрощался со всеми Стэн. – Пока! – донеслось с разных сторон. – Пошли, Кенни, – позвал меня отец. – Сейчас. Баттерс! – он как раз уходил в дом, когда я окликнул его. Баттерс обернулся и снова сделал недоумённую мину. – Заходи на чай! – сказал я, и лицо Баттерса озарила улыбка, а я неслышно и с усмешкой добавил, – С ночёвкой. Семья Стотчей удалилась в дом. Не думаю, что сегодня в их семействе произойдёт что-то страшное, поэтому я не стал беспокоиться, а направился следом за родителями с греющей душу мыслью, что четыре самых длинных дня в моей жизни подошли к концу. _____________________________________________________________________________________________ Камора* – то же, что и “гнёзда” для патронов в барабане револьвера. “Заводной апельсин”* – Картман вспоминает фильм Стэнли Кубрика и момент с насильственным показом фильмов. Кадр: http://i43.tinypic.com/iz3l9y.jpg