Его Высочество танцует

- Уверен, гэгэ прекрасно танцует. - Ах, Сань Лан. Конечно танцует, он все-таки Наследный принц, во дворце и не такому учат. Се Лянь сначала смущается, закрывает лицо руками, будто пытаясь спрятаться. А потом вдруг понимает... что ему хочется. Не то чтобы он любил танцевать, но при мысли о том, что Сань Лан будет смотреть, какая-то его часть тихонечко замирала от волнения и трепетала, как крылья бабочки. А потом тихая просьба потушить свечи и немного подождать. Хуа Чэн ждет. Сидит на кровати в их спальне, где темнота разбивается о мягкий свет серебряных бабочек. Се Лянь долго с чем-то возится в соседней комнате, прежде чем тихонечко приоткрыть дверь и показаться мужу. У Хуа Чэна от его вида в горле пересыхает и в голове только одна мысль: "- Гэгэ, ты меня погубишь." Се Лянь красивый просто до безобразия. Сейчас на нем лишь алая накидка, ужасно лёгкая и почти прозрачная. Ткань нежно обтягивает плечи, огибает бедра, струится вниз, едва доходя до щиколоток. Пояс широкий, расшитый цветочным узором обхватывает тонкую талию, от чего фигура кажется еще более хрупкой, словно нефритовая статуэтка. Волосы распущены, темным водопадом струятся по спине и плечам, и в них Хуа Чэн замечает несколько золотых нитей. Се Лянь тихо стоит возле двери, бросает смущенные взгляды из-под ресниц и заламывает руки, словно борясь с желанием прикрыть ими лицо. Он делает несколько глубоких вдохов и, собравшись с силами, выходит на середину комнаты. В мягком серебристом свете его глаза мерцают тысячами звезд, видно становится чуть покрасневшие мочки ушей. Образ столь очаровательный и в то же время возбуждающий, что Хуа Чэну кажется всего лишь сном. - Гэгэ… Голос у него сейчас тихий, хриплый, Се Лянь от него легонечко вздрагивает, словно сам не до конца понимает, что собирается сделать. Смущение и желание, столь сильные, сейчас борются друг с другом, от чего сердце стучит быстрее и, кажется, вот-вот птицей вылетит из груди. Се Лянь наконец решается. Робкий шаг в сторону, взмах руки, поворот. Движения плавные, грациозные, Его Высочество прикрывает глаза, словно прислушиваясь к песне флейты вдали. Хуа Чэн песню не слышит, лишь мелодичный звон золотых браслетов, которые на запястьях и щиколотках Се Ляня выглядят так правильно и красиво, словно он был создан для того, чтобы носить самые дорогие украшения. Се Лянь кружится, легкая ткань на секунду взлетает и тут же падает, но мелькнувшие под ней стройные ножки Хуа Чэн видит прекрасно. Тело Его Высочества гибкое и легкое, то плавно изгибается, то становится ровным, как струна. Тонкие руки взмывают вверх, описывая немыслимые узоры, а потом скользят вниз по телу, также как и взгляд Хуа Чэна. Восхищенный и голодный взгляд, полный искреннего обожания и огненного желания. Се Лянь чувствует, как этот взгляд обжигает шею, когда темные волосы взмывают вверх, а потом падают, прикрывая плечи. Он скользит по телу, замирает на выступающих костяшках на запястьях, останавливается на кадыке, когда Се Лянь выгибается в спине и откидывает голову назад. Следит за каждым движением, когда ткань одежд сползает, обнажая разлет ключиц, мажет по коже, словно пробуя ее на вкус. Его Высочество танцует, а его босые ноги едва касаются пола. Плавные движения сменяются резкими, словно выпады мечом, а потом снова становятся нежными, будто опадающие лепестки цветов. В этих движениях и радость, и скорбь, и бесконечная любовь сплелись воедино, словно высвободили все чувства, таящиеся глубоко в душе. Вот такой он, Се Лянь, нежный и опасный, Бог Войны в короне из цветов. В его руках одинаково прекрасно смотрятся и острый меч, и веточка дикого хайтана. Хуа Чэн готов хоть прямо сейчас преподнести ему корону, а из цветов или бриллиантов пусть гэгэ сам решает, он к его ногам целый мир бросит, стоит только попросить. Се Лянь не просит, только становится аккуратно на носочки, словно тянется к небу, губы трогает легкая улыбка, он снова смотрит на своего мужа, и в этом взгляде столько любви и неприкрытой нежности, что Хуа Чэн замирает словно одна из его статуй. Он и мечтать не смел о подобном взгляде от его Бога. Руки сжимают простыни так, что костяшки пальцев белеют. Хочется прижать Его Высочество к себе, обнять поцеловать каждый сантиметр совершенно прекрасного тела, обожать и поклоняться, как самому драгоценному сокровищу. Хуа Чэн не выдерживает, медленно встает с кровати, словно ноги его совсем не держат, подходит к Се Ляню. Тот замирает и все так же мягко улыбается, а потом удивленно распахивает глаза, когда Хуа Чэн становится перед ним на колени. - Сань Лан… Хуа Чэн ничего не говорит, лишь берет руки мужа в свои и прижимается к ним губами, что-то шепчет, но так тихо, что слов не разобрать. Се Лянь опускается рядом с ним, мягко убирает одну руку из чужой хватки, касается лица Хуа Чэна. - Сань Лан, что-то случилось? – смотрит обеспокоенно, отводит в сторону непослушную челку, ожидая ответ. - Ничего, – Хуа Чэн говорит тихо, вновь целует руку Его Высочества, а потом улыбается, от чего на щеках появляются очаровательные ямочки. – Просто мой гэгэ такой красивый, взгляд не оторвать. Се Лянь смеется, от его смеха тепло-тепло становится, и бросается в объятья мужа, щекочет дыханием шею. И безбожно краснеет, когда рука Хуа Чэна скользит под тонкую ткань одежд.