Спокойная ночь;;

Мне нравилось смотреть на то, как Ева открывала пачку, переворачивала одну из сигарет и улыбалась, наверняка дожидаясь того момента, когда сможет загадать желание на последнюю сигарету. Она выглядела милой: носила оверсайз куртку морского цвета, черную шапку, из-под которой торчали такого же цвета волосы, которые едва касались её хрупких плеч. Несмотря на милое личико, её голос был грубоватым и холодным. Я давно заметила данную особенность у всех в этом городе. Думаю, это черта всех коренных жителей. Пришла она ко мне ровно в назначенное время с грушами и неловкой улыбкой, говоря, что не знала, есть ли у меня на них аллергия. Я ответила, что никакой аллергии у меня нет. Ева сняла куртку, повесила её на вешалку и прошла на кухню. Вскипятив чайник заранее, я уже стала наливать чай в недавно купленные чашки, на которых были изображены минималистичные цветы. Она заметила, что моя квартира была полностью увешана свисающими цветами. Я на это лишь улыбнулась. Ева чувствовала себя неловко, поэтому я решила расспросить её об учебе. — Я не учусь, а работаю. Оператор услуг. Колледж я закончила ещё несколько лет назад, — отпив чай, сказала Ева. — А ты учишься? — Да, на дизайнера. Мне сюда пришлось переехать из-за папы, хотя я вообще не хотела здесь учиться. Я сначала с ним жила, а потом мы с ним поругались, и я съехала сюда. Вот и обжила это место цветами. Мама сейчас в Питере, а я тут… из-за него. — Ясно. Ева выглядела загадочной. Мне хотелось узнать, какую музыку она слушает, что любит, какие у неё привычки… На её лице будто отражались все фиолетовые блики этого мира, всё такое волшебное и необычное, что мне ещё неизвестно. Это лицо давно преследовало меня, и вот, наконец, оно здесь, сидит напротив меня. И что делать теперь? Цель достигнута, а я и не знаю, что делать дальше. Это нервирует меня. — Какие у тебя в принципе желания там? Мечты? Планируешь уехать отсюда? — спрашиваю я опять, кладя в рот медовый кусочек груши. Ева запивает печенье чаем, смотрит в окно, жует, и только потом смотрит на меня. — Не знаю. Ничего не хочется. Чувствую себя старородящей бабой с двумя разводами, понимаешь? — я отрицательно мотаю головой, а Ева махает рукой и улыбается. — Ладно, неважно. А ты что хочешь? — Отучиться хочу, а потом перееду к маме. Собаку заведу. Хочу поехать в Финляндию. Там через Питер легко. — Это хорошо. А я бы в Карелию хотела. Там красиво. — А у меня там тетя живет, я ней каждое лето езжу. Хочешь, летом с собой возьму? — улыбаюсь я и чуть ли не беру от радости Еву за руку. Хоть что-то единственное общее появилось! Ева смеется и кивает. Мы допиваем чай, и я показываю ей квартиру. Ей понравились полка с книгами и стена с билетами из кино и автобусов. Она садится на диван, я тоже сажусь рядом. Я показываю ей старый магнитофон, который купила на рынке ещё два года назад. Ева перебирает кассеты, а я смотрю на её профиль. Она не замечает мой взгляд, а с интересом смотрит на советские кассеты с музыкой. — Может послушаем это? Я очень люблю их песни, — Ева вертит в руках кассету, а я соглашаюсь и включаю магнитофон. Ева с легкой эйфорией откинулась на спинку дивана, закрыв глаза. Я с интересом заметила, как красиво завиваются кончики её волос, и с какой легкой нервозностью она кусает верхнюю губу. Её губы были немного обветрены, а у меня как раз есть новая помада для такого случая. Но наверное, если я предложу её, то это будет выглядеть нетактично. Поэтому я просто сидела и смотрела на свою новую подругу, думая о том, почему же она выглядит такой усталой. — Я заметила несколько фотографий на полке, — резко прервала она тишину, открыв глаза. — Ты увлекаешься фото? Я тут же поменяла своё выражение лица, смутилась, и произнесла невнятное «да». — Классно, может, покажешь свои работы? — Да что там показывать… Я просто люблю делать цветокоррекцию, — я пошла к полке, чтобы достать папку с фотографиями. — Меня в школе подруга привила любовь к фото, я даже на фотографа хотела поступать, но сейчас это всего лишь мой редкий заработок. Я люблю нежные переливы, неоновые блики… Но проектора у меня нет, поэтому всегда приходится всё делать из цветных лампочек и картонных фигурок. Я уже представляю, как на твоем лице играют фиолетовые тени. — Я? Не-ет… у меня лицо не такого типажа, чтобы фотки делать. У тебя модели вон какие красивые, — произнесла Ева с какой-то горечью, отчего этот тон кольнул мне в сердце. — Так ты тоже красивая, — в непонятках отвечаю я. — Кстати, это мои подруги. Но уже бывшие, получается. Я с ними больше не общаюсь после переезда. Холодно тут у вас — это жесть. — За это Норильск мне и нравится. Он как будто устлан бирюзовым одеялом. Ева продолжает смотреть на фотографии, как будто ей не хочется продолжать разговор. Я и не настаиваю. Просто продолжаю сидеть рядом и думать о том, что же я сделала не так. Почему Ева очень холодна? Может у неё что-то случилось? — Как-нибудь прогуляемся? Я могу купить выпить, если ты пьешь, конечно. Или фильм какой-нибудь на выходных посмотрим? Мне просто правда хочется провести с тобой выходные… мы тем более соседи, — смущенно проговариваю я, заливаясь румянцем на щеках. Она отрывается от альбома, смотрит на часы, молчит несколько секунд, а потом поворачивается ко мне. Говорит, что была бы рада. Только радости я на её лице не вижу. Я надеюсь, с Евой всё хорошо. А если нет, я могу ей помочь. Я закрываю за ней дверь в девять часов вечера и расползаюсь в улыбке, понимая, что человек, который мне нравится, только что был у меня в квартире и разговаривал со мной.