Незваный гость (TV-1: Из игры в серую реальность)

«Город-сказка, город-мечта, Попадая в его сети пропадаешь навсегда, Глотая воздух, простуды сквозняков, С запахом бензина и дорогих духов.» @Танцы Минус — Город-сказка Они сидели за столиком в Макдональдсе на улице, перед глазами был Тверской Бульвар. — Ну как? — Как будто наелся и хочется ещё что-то съесть. — Это же Макдак, тут так всегда. Но мы это исправим сейчас. — А зачем ты попросила стаканчики для кофе? — Сейчас всё узнаешь. Она хитро улыбнулась и потянулась за портфелем, поставив его на ноги, так, чтобы он был под столом. Когда девушка его открыла, оттуда показалось горлышко от бутылки шампанского. Её спутник не видел того, что она делала под столом. Послышался смачный хлопок, из-за которого сидящие за соседними столиками обернулись. Этот звук, похожий на выстрел спугнул стаю голубей, которые полетели куда-то в сторону Малой Бронной. Кто-то встал из-за столика, удаляясь прочь, остальные продолжили жевать свои Биг Маки. — Ты чего делаешь? — Давай стаканчики, — скомандовала девушка шепотом и на ухо. Гость подал стаканчики и она, так же под столом, разлила бутылку в стаканы для кофе. Потом закрыла портфель с початой бутылкой, повесив его на спинку, и поставила стаканчики на стол. — С Новым годом! — выпалила Крис, поднимая свой стаканчик. — Сейчас же лето. — А у меня Новый год. Ханзо, отпив содержимое, поморщился, обжигая её своим ледяным взглядом. — Опять алкоголь? — Тихо! — шикнула она в ответ, — Не кричи, тут нельзя пить. — Ты слишком много пьёшь. — Не пью, а дезинфицирую душевные раны. И потом, нам с этой бутылки ничего не будет, а больше пить не будем. Просто, у русских есть такая примета, когда увольняешься с работы, надо обязательно обмыть трудовую книжку, чтобы устроиться на хорошую работу. Конечно, такая примета была не у всех русских и, даже не у большинства. Но многие же увольняющиеся сотрудники устраивают отходную в свой последний рабочий день. Сильнейший ниндзя почти не притронулся к своему стаканчику, вспоминая ужасные последствия алкоголя. Крис, глядя на него, тоже выпила пару глотков. Стаканчики с игристым летом так и остались стоять на столике, когда они уходили. После они шли по Тверскому бульвару в сторону Никитского, где была выставка фотографий под открытым небом, и все прохожие, неспешно прогуливаясь, выставляли себя тонкими ценителями искусства. Парочка же шёпотом обсуждала кого и как убьют, параллельно тихо посмеиваясь. — Эту убьешь? — девшка показала на фифу с сумкой Шанель. — Почему нет? Мне нужны души. — А я заберу её сумочку и айфон последней модели, ребутну его и буду пользоваться. — Ради такого дела точно убью. Она рассмеялась, а потом остановившись, сняла надоевшие туфли. — Ты зачем разулась? Босиком же холодно. — Я устала от каблуков и потом, я же в чулках. — Зачем ты их надела? — Чтоб красиво выглядеть. Они шли по Никитскому Бульвару, а прохожие оглядывались на девушку, словно на городскую сумасшедшую. Ей было наплевать на эти взгляды, она гуляла по любимому городу. Однако, босиком ходить было холодно. — Давай тебе купим другие туфли? — Ты смеёшься? В центре одни бутики, а там всё очень дорого. Я однажды зашла в подобный магазин, на меня продавцы смотрели, как на говно. Как будто я бездомная и грязная бомжиха, которая зашла погреться. Бульварное кольцо, как и полагается по вечерам, стояло наглухо, с Нового Арбата послышалось бибиканье машин. Кто-то на перекрёстке встал так, что другим было не проехать. Из дорогой машины высунулся мужик и начал громко материться на того, кто перекрыл движение. Последний не остался в долгу и начал отвечать в той же манере. Пробка, как способ выпустить пар после рабочего дня. Перед переходом, она, всё же, надела туфли. — Тебе тут нравится? — Я ещё не видел таких городов. Тут и старые здания и новые. Странный город, ни на что не похожий. — Пойдём, я тебе кое-что покажу. Она потянула гостя за собой направо, свернув на Старый Арбат. Там кипела жизнь и веселье: уличные художники и музыканты, толпы туристов с телефонами. На старых разноцветных домах висели современные вывески банков и сувенирных лавок. Человек с клоунским носом показывал фокусы на радость детям. Девушка взяла Ханзо за руку, его тёплая ладонь обожгла холодную руку. — Почему у тебя такая холодная рука? — У меня всегда руки холодные. Дэн говорил, что это потому что у меня ледяная душа. — Душа не связана с руками. — Согласна, душа вообще ни с чем не связана. Удивительно, как за неделю, этот гость из другого мира стал для неё ближе и роднее Дэна, которого она знала два года. Арбат остался где-то слева, они шли по Смоленскому Бульвару, вниз, к Пречистенской набережной. На середине Крымского моста она остановилась и, посмотрев вниз, на речку, снова сняла туфли. Хотелось их выкинуть в Москву-реку. С другой стороны виднелся памятник Петру, где-то там, чуть левее, Храм Христа Спасителя, а справа — Третьяковка. Крис показывала своему гостю Москву, её Москву. А потом, опёрлась об поручень моста и снова надела туфли. Ханзо встал рядом и смотрел вниз на Москву-реку. И, вдруг, выдал откровение, которое не собирался озвучиваться ей. — Я хотел уничтожить Алую Тень, чтобы быть свободным. Свободным от преследования, от осуждения и от ненависти. — Люди всегда будут осуждать, даже если ты идеален. — Мне было одиноко все эти годы и я хотел снова услышать голос Хенекаге. Я кормил его, стал одержимым им. — Одержимый демоном никогда не будет свободен, освободи, сначала, себя*. — Тебе легко говорить, в тебе не живёт демон. — В тебе живёт один демон, во мне их гораздо больше, как и в каждом человеке. Похоть, злость, жажда наживы, страх, ненависть, боль, их много. И каждый сражается с ними в одиночку, внутри себя. Если ты будешь кормить своих демонов, то навсегда лишишься свободы. Они стояли рядом и смотрели друг другу в глаза. Ханзо потянулся к девушке и их губы, на секунду были на расстоянии вдоха. А потом он заключил Крис в свои крепкие объятия. — Пойдём в парк? — Пойдём, скоро темнеть будет. — Тут всегда есть народ, даже ночью. Войдя в Парк Горького, они направились в строну набережной Москвы-реки, где проплывали теплоходы и играла музыка. Какая-то шумная компания на набережной, переходящей из Парка Горького в Нескучный Сад, слушали музыку. Я люблю тебя, Москва! Moscow never sleeps. Этот город — отражение нас самих в мутной воде Москвы-реки. Он такой же разный и одинаковый, как мы все, такой же тёплый и ледяной. Девушка снова прикоснулась к его тёплой ладони и гость крепко сжал её руку. — Как можно любить город? — Ещё как можно, безумно, до дрожи в коленях, можно любить этот город. Это та, любовь, которая не требует жертв, разве что желание остаться тут навсегда. — У вас любовь требует жертв? — Мне Дэн так говорил, что любовь — это жертва. И почему-то, я должна была положить на этот жертвенный алтарь любви всех своих друзей, а ещё, отказаться от курения. — Он сказал тебе убить своих друзей? — Нет, перестать с ними так часто общаться. Он не понимает, что когда мы с ними встречаемся в баре на Ленинском, то только там я могу побыть собой. Это такие друзья, перед встречей с которыми не надо наряжаться или красится, с ними не нужно строить из себя начитанную и эрудированную. Туда можно придти и обсудить с ними проблемы в институте или на работе, поговорить про компьютерные игры и не только. Это такие друзья, которым можно позвонить, когда ты жёстко зафакпилась по жизни, и они не осудят. Да, там есть парни, но с ними общаться проще. Я не люблю женское общество и единственные мои близкие подруги — это Марго и Карина, остальные, так, знакомые. — Как-то это глупо. — Согласна, что глупо. Давай поднимемся к МГУ и вызовем такси? Он не знал, что такое МГУ, поэтому, просто пошёл в ту, сторону, куда она вела. У смотровой площадки, напротив главного университета столицы, собирались байкеры. Воробьи тоже бурлили жизнью, все пытались уловить последние деньки уходящего лета, поймать их за хвост и забрать в зиму лучшие тёплые воспоминания о нём. — Это МГУ, — девушка рукой показала на здание, подпирающее небеса своим шпилем, — Главный университет Москвы и один из самых престижных в нашей стране. — Ты тут учишься? — Нет, я учусь в РУДН. Если честно, то я думала сюда поступать и могла бы, но тут учатся, в основном, либо дети очень богатых родителей, либо умные-заумные. А я не вхожу ни в одну из этих категорий. РУДН мне больше по душе, он такой же разношёрстный, как и наша страна. Ноги уже трясло от того, сколько она прошла и от каблуков. Было непонятно, как лучше, в туфлях или без них. На город синим маревом спускались сумерки. Крис вызвала такси, машина должна была быть через пять минут. Девушка переминалась с ноги на ногу. Последний раз так болели ноги на последнем звонке, это было её первое знакомство с высокими каблуками. Их класс показывал какую-то сценку, а она стояла в хоре и пела. Часа два на огромных каблуках, стоя почти неподвижно. Это были новые туфли и они до мяса натерли ей пятку. На последней песне прощания со школой все одноклассники растрогались и плакали. Крис плакала вместе с ними, не потому что будет скучать, а потому что туфли жутко натерли ноги и стоять уже было невозможно. Когда приехало такси, она забралась с ногами на заднее сидение, оставив туфли внизу. В такси играл какой-то шансон, поэтому девушка, поморщившись, достала наушники, протянув один из них своему гостю.