Всадники времени: Заброшенные часы чести

Я срываюсь на тихий крик, плачу и душу себя, Как же больно, неслышно шепчу, но потом замолкаю, Видя любопытный круг лиц. Им потешно, иронично, Грязный смех так и льётся из них. Свинец опьянил моё сознание, зверем меня сделал алчный грех. Забыта боль, слёзы уже не льются из глаз, лишь неописуемая жажда кровопролития. Словно смерть я иду, за своими врагами, улыбаясь дико. — Я - всадник! Я ваш последний приговор! Кричал безумно голос, но пока никто не видел, он нашёптывал себе истерично: — Так покайтесь же за смех вольный... Р.И.П. Отрывок из записей «Несущие свет и тьму». **** Немой крик застрял в горле от темноты, больно собираясь комком. Всё, что сейчас окружало — это бездна. Тёмная, холодная, где нет ни единой души. Ничего не было кроме звенящей тишины и это самое страшное. Любимый город всегда славился заводными людьми, что день и ночь танцевали, не переставая хохотать и задорно подмигивать. Всё не было схожим на представленную картину, что сейчас взирали бирюзовые глаза. Лес. Та пустошь, от которой можно ничего не услышать, даже то знакомое пение птиц. Посреди этой червоточины стоял старый и маленький домик, который уже пробыл здесь немало времени. Старые, пожелтевшие обои, доски, что скоро норовят развалиться. И деревянный стул, что еле удерживался на трёх ножках. Это было непримечательное место, непримечательные вещи, но они вызывали трепет в груди. Страх, от которого хотелось скрыться навсегда. Даже не само место внушало больше страха, не то как именно здесь оказалась Софи, а то, что по окнам стекали капли крови. Неаккуратными мазками было выведено одно большое слово, которое отбивало чечётку в душе. От всех букв стекали багровые полосы жидкости, с громким звуком они ударялись об сочную траву, окрашивая своим окрасом. Рвать горло от рыданий было слишком повседневно, а убегать от неизвестного глупо. От не знания всего хотелось взвыть волком. Ничего не могло помочь одинокой девушке, что стояла посреди леса и взирала на это творение. Хлопковая сорочка еле согревала женское тело, а маленькие кулачки спасительно прижимались к подрагивающей груди. Софи чувствовала подходящую к горлу тошноту, что накатывала уже слишком обыденно по ночам. Это было повседневностью, что стало смыслом жизни. Оказываться здесь, в неизвестности, где происходят самые ужасные вещи, которые приводят утром к истерике. Только очень тихой, чтоб никто не услышал жалкого скулежа. Это нереальность, кричало сознание, но всё останавливалось, когда ноги ощущали холод от мокрой травы, а ветер дунул прохладный воздух в лицо, давая понять, что все ощущения реальны. Глаза поспешно закрылись, стараясь не выпустить из себя и слезинки, только сама истерика не дала этого сделать. Слёзы с не укрощаемой силой потекли по смуглой коже. Ноги опустились на зелёную траву, а руки обхватили плечи. Верно, ведь всё, что оставалось делать Софи — это ждать. Ждать, когда же она снова проснётся, а сознание, или может быть и само тело перенесутся в знакомую тёплую обитель, где её ждёт милая сестра с папой. Но только не сейчас. Не то время и место, где она может руководить ситуацией. Она не сможет постоять за себя. Сейчас остаётся просить всевышнего о скорейшем утре, когда она снова освободится от оков сна. Но каждый раз, когда пальцы будут небрежно убирать новую порцию слёз — сознание поймёт, что никто её нет услышит. Она здесь одна, вместе с тишью леса. Её друг и товарищ — это инстинкты, а всё ещё здравый ум — помощник. Софи знает, Софи понимает, что сейчас спасение это дождаться рассвета, а сохранение хладнокровности поможет. Ведь... ...Никто не услышит. Никто не поможет. Только как оставаться хладнокровной, когда перед тобой строчка, написанная кровью, что молит и просит только об одном единственном, что так и даёт почувствовать весь ужас и страх этого места? Спаси! Именно это слово дало почувствовать Софи в сердце кровоточивые раны, которые навряд ли когда-то затянуться здоровыми шрамами... **** Словно вынырнув из толщи воды, девушка быстро вскочила с кровати, ловя ртом спасительный воздух. Немного придя в себя, Софи подошла к зеркалу, бирюзовыми глазами пробегаясь по телу. На стройном женском теле снова появились новые порции синяков и царапин, а саднящее чувство в сердце знакомо отбивало чечётку. Схватившись за блондинистые волосы руками, словно она хотела их оторвать, девушка присела на корточки, до боли закусывая губу. Снова. Снова она видела эти чертовы сны, до дури похожие с реальностью. Иногда ей казалось, что это и правда сама реальность, которая каждый раз потешалась над ней утром. Видеть, как человек умирал раз за разом во сне, при том даже не зная, кто это. Незнакомцы приходили ей ночью, показывая место, где же они были жестоко убиты. Хотелось реветь. И именно сейчас София это и сделала. Не сдерживая себя девушка заплакала, словно она снова та маленькая девочка. Как и в том сне она нервно убирала свои слёзы, но не могла ничего с собой поделать. Банально испытав страх, Рейнхарт не могла успокоиться. Она не каждый раз могла себе позволить роскошь, как слёзы, а сейчас, когда всё накопилось — хотелось это выплеснуть, хотя бы одной, в уже не пугающей тишине. — Сестрёнка, завтрак готов! Замерев, словно статуя, София медленно выдохнула горячий воздух, а потом совладав с голосом, она постаралась ему придать знакомый задор, с которым она часто говорила: — Вас поняла, мадемуазель! Нельзя было плакать, или показывать боль при любимому человеке, особенно при сестре. Собрав всю силу, что ещё осталось в слабом теле, девушка встала на ослабшие ноги, уходя в ванную, готовясь к новому дню, где нужно постараться забыть о том, что её ждёт снова ночью. Пока есть время, она будет держаться достойно... А ведь оно не вечно, это ваше время, и София это прекрасно осознала за весь этот путь своей жизни. Закончив приводить себя в порядок, девушка медленными шажками спустилась вниз, явно удивляя сестру своим поведением. — Сегодня без громкого топота великана? — со смешком спросила Лили, в её глазах так и плясали чёртики. Усмехнувшись на комментарий про сегодняшний настрой, Софи потрепала блондинистые волосы сестры, чем явно её рассердила. — Софи, а я так старалась, заплетала! — Ну ничего, лохматая ты тоже ничего, — игриво рассмеялась девушка, быстро садясь за стол, с такой же скоростью уплетая заботливо приготовленный завтрак сестрой. — А ты не опаздываешь? — быстро глянув на часы, бирюзовые глаза нахмуренно уставились на невинно хлопающую глазками Лили. — Мне сегодня ко второму, — тихо прошептала девочка, стараясь не смотреть на пристальный взгляд сестры. То, что сейчас Софи врали, она сразу почувствовала. Прогуливала уроки девочка нечасто, так-что такое заявление немного удивило её, но она всё же расслабилась, видя, как Лили напряжена. Девушка сразу могла учуять подвох в словах собеседника, но зная этого маленького бельчонка, который нечасто выходит гулять — Рейнхарт улыбнулась. Словно не заметив громкой фальши, Софи быстро накинула на плечи рюкзак и легонько чмокнула в щёку Лили. — Тогда веселись, а я побежала. И так начался новый день, который проходил точно так же, как и другие. Второсортный, но менять ничего не хотелось. Софи встречала любимую сестру каждое утро, обнимала и целовала её, по-сестрински лохмача ей волосы, а потом умилялась, как Лили забавно ругается. Ей нравится, как она идёт в школу, а её встречает тёплые объятья подруги. Девушка смеётся легко и непринуждённо, но потом, когда наступает ночь, Софи снова целует в лоб сестру, а потом уходит в комнату, где остаётся она. Одна. И тогда открываются потаённые страхи, дающие лёгкую панику в женской груди. Чувство одиночества и беззащитности будто душат своими узлами, не давая сделать глоток воздуха. Забывалось, что ты сильная и волевая девушка, готовая всегда постоять за себя и других. Оставалась маленькая оболочка, маленькая малышка, ревущая одиноко в уголку, ждущая... Ждущая чего? Нет надежды, нет спасителя. Просить помощи о спасении нет смысла, тебя не услышат небеса. Осознание этого всего приходят в малом возрасте, когда девочка снова прячется от кошмаров... ...Под тихие всхлипы и страх Софи засыпает, внутренне надеясь, что она проснётся и всё так же поцелует любимую сестру. И начнёт свой второсортный, но желанный день. **** — Рейнхарт! Громкий, раздражённый голос отдалили стены, а злой преподаватель трясущейся рукой поправил очки, подходя к названной ученице. Подняв удивлённый взгляд на мужчину, Софи напряжённо улыбнулась, поняв, что случилось. Она снова заснула на уроке, и это было не в первый раз. И дело не было в том, что урок её физика был слишком скучным. Из-за недосыпа ночью, девушка всегда хочет спать, неважно где, но она заснёт сном младенца даже на улице. Самое странное было то, что только ночью были самые ужасные сны, что способны привести к боли в сердце и головокружениям. Немного нахмурив тёмные глаза, мужчина устало покачал головой, обратно садясь на место. Софи смущённо улыбнулась, внутренне сгорая от стыда, что приносит столько проблем человеку. Сейчас все взоры любопытных глаз были обращены только на неё, от этого хотелось от злости скрипнуть зубами, но вместо этого она сжала руки в кулак и снова улыбнулась своей широкой улыбкой. — Если это повторится ещё раз, то мне придётся пойти на серьёзные меры, — не обращая внимание на дрогнувшую девушку, мужчина зачеркнул что-то в листочке, внимательно начав проверять уже другой. — Надеюсь ты понимаешь, что мне придётся вызвать твоего отца, София. — Конечно понимаю, — продолжала улыбаться девушка, внутренне содрогаясь всеми фибрами души. Вызывать родителя в школу было самой ужасной идеей. С самого детства была словно большая, каменная стена, что угрожающе стояла между ними. Если вызвать её отца, то ничего хорошего из этого не выйдет. — Можете быть свободны. Как по щелчку раздался оглушительный звонок, оповещающий о конце урока, и ученики начали быстро собираться, всё так же продолжая косо смотреть на Софи. А та словно снова никого не замечала, нацепив свою излюбленную улыбку, на этот раз искреннею, она увидела, как к ней несётся любимая подруга. Русые вьющиеся волосы, с некоторыми покрашенными локонами в фиолетовый и зелёные глаза, что так лучились добротой и счастьем. Люси была очень милой и доброй девушкой, имеющая миловидную фигурку. По сравнению с Софи, эта девушка самый настоящий ангел. Когда остались считанные сантиметры, Люси подлетела к смеющийся Софи. Крепко обняв знакомую, Рейнхарт ещё шире улыбнулась, внутренне радуясь, что всё же есть в этом мире добрые люди (считая сестрёнку). — Софи, ты снова спала на уроке? — надув губки, недовольно проговорила девочка, отстраняясь от Рейнхарт, стреляя своими проницательными зелёными глазами в бирюзу. — Я же тебе говорила, чтоб ты наладила свой режим сна! — Не горячись, Люська, не у одной меня проблемы, как я погляжу, — накинув рюкзак на плечо, Софи усмехнулась, видя яркий засос на шеи подруги. Когда они всё же вышли из класса, всё произошло как по команде: красная подруга и смущённый шёпот. Никому из них не хотелось говорить при оставшихся в классе учениках, что были схожими с дикими зверями. Скажешь при нём - расскажет другому, а дальше и всей школе. Зная это девушки быстро вышли из школы, уходя в знакомое место, где стоял большой дуб, рядом с которым стояла деревянная скамеечка. Это их место, где они всегда делились своим днём и секретами. Это был их тайный уголок, что знают только они. — Ты сегодня не пытаешься его спрятать за водолазкой, я чего-то не знаю? — усмехнулась Софи, открыв ланчбокс, что заботливо приготовила Лили. — Он сказал, что нет смысла уже что-то скрывать, — недовольно сказала Люси. Ей не хотелось говорить об этом, и уж тем более раскрывать свой секрет при других. Но что делать, если твой парень самый настоящий комбайн, которого ничего не переубедит? — Тоду надоели скрытые отношения, как он выразился, а я не смогла и возразить, я пыталась конечно... — недовольно пыхтела девушка, ковыряясь носком чёрных кроссовок в земле, но потом зависнув, она зло улыбнулась. — Снова ты тему перевела! Нет, так не пойдёт! — Просто я переживаю, вот и хочу узнать как ваши отношения, — мило улыбнулась Рейнхарт, пихая бутерброд в рот, закатывая глаза от наслаждения. Стряпня её сестры, пожалуй, была самой лучшей на свете. — Вдруг вы уже поженились, детишек настрогали, а я этого и не знаю! Переживаю за ваши отношения больше, чем за свои вообще-то, — Софи хитро улыбнулась, видя, как Люси покраснела, словно помидор, но лишь на секунду, быстро пришла в себя только учуяв подвох в словах. — Да потому что нет у тебя отношений, дурочка! Вот не засыпала бы на свиданиях, тогда бы что-то и было, — бурчала девушка. Глаза начали наполняться слезами от обиды, ей нагло врали. Люси была не дурочкой, она всё понимала. — И я не меньше тебя волнуюсь! — надломленным голосом прошептала Люси, заставляя Софи вздрогнуть и скрыть глаза за чёлкой. — Ты никогда не рассказываешь почему так себя ведёшь. Почему засыпаешь везде, всегда, где бы мы не были с тобой. Как можно было уснуть вообще на этом чёртовом свидании?! — Просто он ужасный собеседник, такой болтун, — нервно хохотнула Софи, но замолчала, заметив, как у собеседницы начинают наворачиваться слёзы, сейчас Люси не собирается скрывать своё волнение, только не в данный момент. — Как можно улыбаться в такой момент и смеяться? Я же вижу, как каждое утро ты мне врёшь... — Послушай, — резко перебила её Софи, беря в свои руки подрагивающие пальцы Люси, поддерживающе их сжимая. Сейчас это нужно ей. Сама того не замечая её подруга запуталась, всё накатило словно пурга: отношения, семья и сама Софи. Рейнхарт стыдно, причиной этих слёз была и она виновата, и сейчас что она может сделать, так это поддержать, дать то тепло, что может поддержать плачущую подругу, — если было бы со мной что-то не так, то я бы тебе сказала. Я просто люблю ложиться попозже и всё, понимаешь? Это мой режим сна, тут нет ничего тайного и сверхъестественного, — ещё одно враньё, но такое сладкое, от которого не сложно отказаться. Вот и Люси сейчас его не против принять. — И это ты тему перевела, бяка, — тепло улыбнулась Софи, бирюзовыми глазами излучая всю возможную любовь. Люси улыбнулась. Она поверила, что всё и правда хорошо, а её подруга не нагло врёт ей. Люси обнимает Софи, ведь она ей верит, думает, что знает свою подругу, и Софи не может ей соврать. Люси смеётся, она и правда себя накрутила зря, испугав подругу своим настроением. Они так и не затронули тему о отношениях, а зачем? Им было и так хорошо, улыбаясь и смеясь девушки говорили о более простых темах. От этого было просто, но в тоже время плохо. Обе боялись боли, что недавно причинили друг-другу. Такие разговоры дали слёзы и боль, значит, больше таких тем не будет. Пока что. Когда они прощаются, девушки чувствуют себя по-разному. Одна уходит с лёгкостью на душе, а вторая с камнем. Люси знает, что когда она придёт домой, то её будут там ждать, Софи же никто. Они очень разные, у них совсем разные жизни. У русоволосой обычная жизнь школьницы, а у Софи совсем никак у людей. У её подруги будет свой счастливые конец, а у Рейнхарт... — Добрый вечер, Вы же София Рейнхарт, а Лилия Рейнхарт Ваша сестра, всё верно? Сердце. Оно больно сжалось только от одного звонка, сразу было понятно от кого он, звонили из отделения. — Да, всё правильно. А что собственно случилось? — Мисс, я сожалею, но Вашу сестру убили. В такие моменты больно держать свою широкую улыбку, а поддаться своим эмоциям кажется нормальностью. Первые крупицы слёз начали стекать по смуглой коже... ...и не было даже своего начало.