Разбитая мечта

Внезапная вспышка и Чарли раскрыла глаза. Всё, что она видела перед собой — это небо, на котором медленно плыли облака. На улице дул сильный ветер, отчего некоторые короткие пряди, не попавшие в рыжую косу, попадали в глаза. Девушка прищурилась, убрала их за ухо, а после потянулась рукою вверх, словно желая поймать тонкими пальцами кусочек облака, ощутить в ладони хоть один кусочек. Облака белоснежные, похожи на белоснежный зефир или же сладкую вату, которую девушка так сильно любила в детстве и постоянно выпрашивала у родителей или же у дяди, когда они вместе ходили в парк аттракционов. Почему-то от своих же воспоминаний девушка посмеялась, прикрыв глаза предплечьем. Столь тёплое воспоминание грело душу и сердце, заставляя широко улыбаться. Кэлвин подумала о том, как хорошо было бы вернуться в столь беззаботное детство, где все было так красочно и просто, когда под боком всегда были любящие родители и дядя. Эти дни давно прошли, она уже давно не ребенок, а любящий дядя помог ей пробраться в военную сферу и стать самым юным пилотом, даже не смотря на то, что она девушка. Кстати о военной сфере… Чарли резко приняла сидячее положение и оглянулась. Она точно знала, что она вместе с Генри оказалась в космосе, где они хотели остановить клан Шляппок, пробравшись в их ракету. Девушка помнила лишь момент, как она врезалась своим средством передвижения, чем-то отдалённо напоминающее на летающую тарелку, в самое ядро, а дальше следовала пустота, тьма. Ничего не помнила, лишь вечное и стремительное падение куда-то вниз. Вокруг ничего не видно, в ушах стоял свист от столь большой скорости падения. Ей страшно, ничего не видно, однако она не могла открыть глаза. Или же она их открывала, но вокруг стоял мрак и пустота, завлекая и зовя Чарли присоединиться к ней. А после она упала во что-то мягкое, что обеспечило ей мягкую и безболезненную посадку, и тогда девушка раскрыла свои изумрудные глаза. Быть может, их операция прошла успешно? Быть может, она просто потеряла сознание во время столкновения, а Генри справился сам и после нашел выход выбраться? В голове столько вопросов, на которых нет ни одного внятного и понятного ответа. Если она и вправду потеряла сознание, то почему она тогда находилась здесь, среди какого-то побережья около моря, а не в больнице или хотя бы дома? Чарли встала с мягкой травы и обернулась назад. Садящееся солнце тут же ослепило её своими мягкими и тёплыми лучами, и девушке пришлось закрыть его ладонью, дабы не было так ярко. Прищурилась, смотрела, что впереди. А впереди лишь море, в котором мелькали отблески солнца. Вода переливалась, небольшие волны бились об берег, отчего частицы воды всё же попадали на землю. Несмотря на всю природную красоту, то рыжеволосая до сих пор не поняла, как оказалась здесь. Быть может, она спит и ей все это сейчас сниться? Если это так, то девушка не могла не отметить, что это действительно прекрасный сон. Она всегда мечтала в один момент выбить у начальства хотя бы небольшой отпуск и отправиться куда-нибудь на природу. На море, в лес — не важно. Куда-нибудь, лишь бы на пару минут забыть о всех ненужных войнах, ранений, убийств. Не чувствовать внутри себя страх за свою жизнь, а слиться с природой, услышать её, погрузиться в неё полностью. А было бы лучше, если бы с ней поехал Генри. И пускай парень не разговорчив, он всё так же оставался лучшим другом Чарли и лучшим слушателем. Он всегда слушал её и не смел перебивать, давая девушке рассказать всё, что она знала. Рассказать о том, как сложно было не сломать будильник с утра, рассказать о том, сколько ложек сахара она сегодня положила в белую кружку с рыжими волнистыми линиями, где так же нарисованы котики. Обо всём.

***

— Ге-е-енри-и, — девушка тянула гласные буквы и наклонилась вперёд, оперевшись локтями об стол, всё так же лучезарно улыбаясь. Обладатель чёрно-белых лямок лишь поднял голову, отрывая взгляд от тарелки с едой, и кивнул слегка, без слов спрашивая её о том, что она хотела. Чарли лишь немного прищурилась и положила голову на своё левое плечо, не отрывая взгляда от друга. — Как насчёт того, чтобы сходить куда-нибудь? Например… — девушка на секунду отвела взгляд в сторону, а после вновь посмотрела на Генри. — сегодня, после очередного задания. Как тебе, м? — Стикмин поднял один указательный палец вверх, прося подождать, пока он пережует всю еду у себя во рту. После пяти секунд последовал глоток и Генри кивнул, посмотрев на девушку. — Ты что, на свидание приглашаешь? — бывший преступник тихо посмеялся, после того, как на веснушчатых щеках вспыхнул румянец, а сама девушка резко отвернула голову в сторону, садясь на место. Реакция её забавна, отчего Генри немного наклонил голову набок и положил подбородок на ладонь, оперевшись локтем об стол. Маленькие ладони с тонкими пальцами с пластырями на них торопливо перебирали косу, а сама девушка то и дело то раскрывала, то закрывала рот, пытаясь что-то сказать. — Н-нет! Не свидание это, нет! — девушка смешно покачала головой из стороны в сторону, показывая своё отрицание. — Это всего лишь дружеская прогулка, ничего больше! — короткие ногти впились в рыжие волосы, а изумрудные глаза всё смотрели куда-то в сторону, не желая вновь взглянуть на Стикмина, который в свою очередь улыбался, наблюдая за столь милой и забавной реакцией. Иногда она напоминала ему ребенка. Открытого и чистого ребенка, которого мир ещё не успел испортить его, не успела гниль ещё пробраться в светлое сердце, наполняя его своей тьмой и тяжестью всей реальности. Её голос всегда задорен, а улыбка широкая, радостная и светлая. Милее человека Генри не встречал, и поэтому он только и мог, как сейчас наблюдать за ней, не в силах оторваться от неё. Парень не может не улыбаться даже если он просто разговаривал с ней. Она заражает своей оптимистичностью, отдаёт часть своей доброты почти что любому человеку. Не каждый так мог, далеко не каждый. Она кажется ценным сокровищем среди огромного океана. — Конечно я схожу с тобой, — всё-таки ответил Генри, на что получил удивленный взгляд девушки, которая всё-таки посмотрела на него. — Только в выходные, хорошо? Где-нибудь… В воскресенье, ладно? — Д-да… Да, конечно, без проблем! Как скажешь! — девушка чуть ли не подскочила со своего места, а сама она словно набралась новой порцией чистейшей энергии и готова дальше делать что-либо, лишь бы не сидеть на месте. Генри тихо посмеялся, а Чарли продолжала смотреть на него удивлённо и явно с непониманием, не понимая, что его так рассмешило. Ответ был прост, но только для Стикмина. — Тогда до выходных? — До выходных!

***

Внутри что-то сладко сжало сердце и Чарли улыбнулась своему собственному воспоминанию. Вот бы скоро эти выходные наступили. Чтобы она с Генри и вправду могла выбраться куда-нибудь, погулять на свежем воздухе и просто хорошо провести время. А так же хоч- За спиной послышался шорох. Чарли резко обернулась и увидела никого иного, как самого Генри. Всё в той же красной рубашке, с теми же браслетами на руках, с теми же лямками. На губах девушки появилась лишь более широкая улыбка. Только вспомнила о нём и он тут как тут! Хорошая возможность расспросить его обо всём, что недавно произошло и узнать о всех последних новостях, которые девушка пропустила. — Генри! — воскликнула девушка и побежала в его сторону. Как только она оказалась близка, она потянулась руками к нему, уже готовясь обнять его, но… этого не случается. Она прошла сквозь, а руки обхватили плечи Чарли. Взгляд изумрудных глаз изумлённо смотрели куда-то вперёд, а в голове крутился несколько вопросов. Как такое могло произойти? Как же она прошла сквозь него? Девушка опустила руки и повернулась на сто восемьдесят градусов, немного прищурив глаза из-за яркого заката. Чарли подошла немного ближе и то, что она увидела, заставило её прикрыть руками и удивлённо ахнуть. Генри сидел перед надгробным камнем, на котором аккуратно выгравировано её же собственное имя с фамилией, а снизу годы жизни. На могиле висели поломанные и потрёпанные наушники, которые больше походили на мусор, настолько они были испорчены. По щекам потекли слёзы. Нет, она не могла умереть. Она не могла просто так взять и уйти из жизни, оставив Генри одного. Девушка покачала головой, схватилась за свои волосы и начала тихо шептать себе, что это и вправду всего лишь глупый сон. Сейчас она вновь проснется как вчера из-за слишком громкого будильника, вновь кинет в него подушкой, что-то пробурчав себе под нос. Сейчас она проснется и всё будет хорошо. Пойдет на работу и снова встретит Генри, крепко обнимет его, а потом станет расспрашивать его о том, как прошло утро и что ему снилось. Она качала головой, пыталась себя убедить, что это и вправду всего лишь дурной сон. Что это неправда, ещё какая неправда. — Чарли… — услышав своё имя, девушка резко подняла голову и посмотрела на Генри. В его руках белые лилии, которые вскоре оказались на земле, прямо перед надгробием. Губы дрожали, а после девушка укусила внутреннюю сторону щеки, стараясь отвлечься от ужасного чувства внутри. Острые шипы обхватили её сердце, больно сжимали плоть и разрывали её, принося страшную боль. Чарли схватила за ткань жилетки и сильно сжала руку, словно стараясь придавить эти шипы, уничтожить их. Пусть они будут впиваться в ладонь, пусть она будет чувствовать физическую боль, это ничего, ей не привыкать. Вечные тренировки в прошлом научили её смиряться с физической болью, идти дальше вместе с ней. Она знала, что делать с физической, а вот что делать с моральной — не знала. Не научили её этому, увы-увы. Поэтому она только и могла, как сесть рядом, оперевшись спиной об боковую сторону могильного камня и посмотрев на вверх, на белоснежные облака с нежно-оранжевым небом, на котором уже потихоньку начали проявляться первые звёзды. Такие маленькие, едва заметные человеческому глазу… — Знаешь, а я ведь всё ещё жду воскресенья… — начал Генри и поднял взгляд серых взгляд на надгробный камень. Пробежался глазами по столь родному имени и снова отвёл взгляд в сторону, слегка покачав головой. А после сорвался с его губ печальный смешок, а на лице появилась грустная улыбка. — Да, то самое воскресенье, когда мы хотели пойти вместе куда-нибудь, помнишь? Ты ещё тогда сказала, что это не свидание, — Генри тихо посмеялся, а с губ Чарли сквозь слёзы срывается несдержанный смешок. Помнила, конечно она помнила об этом, как она могла позабыть об этом? В голове всплыл момент, как она зашла в свою комнату и упала на кровать, закрывая своё лицо в подушку и тихо крича в неё из-за дикого смущения. Не могла поверить, что она и вправду пригласила его, пускай и не было ещё ясно, куда они пойдут. Просто тот факт, что Генри согласился, уже вводил девушку в чистейший восторг, который она не в силах сдерживать и именно поэтому весь оставшийся день на её веснушчатом лице сияла улыбка. Жаль только, что этому не суждено сбыться. И от этих мыслей становится лишь больнее, а по щекам потекли лишь новые слёзы, которые сначала стекали к подбородку, а после бесшумно падали на штаны или же на землю. Мысль о том, что она мертва не давала ей покоя. Нет, этого просто не может быть, так нельзя, такое невозможно. Она повернула голову в сторону Генри и немного придвинулась к нему. Села на колени и попыталась положить ладонь на его щёку, однако, как ожидаемо, она прошла сквозь, и от этого Чарли поджала губы, прикусив щёку. Она всё-таки умудрилась положить руку так, чтобы создать ложное ощущение, что она всё-таки коснулась его скулы. Серые глаза смотрели прямо на девушку, однако они видели не её, а лишь надгробный камень. — Генри… — Я… Я… — Генри опустил голову и девушка только и видела, как с его щек падали слёзы, падая на траву. Так хотелось вытереть, взять его лицо в свои ладони. На все попытки сделать это руки проходят сквозь и от этого лишь больнее. — Ты не должна была спасать меня. Ты должна была остаться в капсуле, наплевать на меня. Да, клан Шляппок уничтожен, но какой ценой… — так вот что произошло на самом деле. Чарли немного отстранилась и взялась руками за голову, потирая пальцами виски. Она упала со своего корабля. Она ползала по вентиляции вместе с Генри. Зашла в капсулу вместе с ним, однако после кто-то из членов Шляпников вытащил Стикмина из капсулы. Девушка, почти что не думая, выбежала из капсулы и затолкнула в неё Генри, а сама осталась разбираться с тем парнем из преступной организации. Потом она что-то говорила. А затем последовал взрыв. Она прищурилась, слыша в ушах тот самый противный писк, чем-то похожий на звук из аппаратов жизнеобеспечения, показывающий, что человек умер. Всё, что происходило сейчас — реально. И от этого в душе становилось ещё противнее. Когти проходили по ее сердцу, разрывали, изрезая его на несколько тысяч кусочков. — Мне… Мне так жаль, Чарли… — в следующую секунду из его серых глаз потекли новый поток слез и он опустил голову вниз, прикрыв глаза предплечьем. Скрывал и прятал свои чувства даже сейчас, даже не смотря на то, что сейчас рядом никого не было и что никто не мог лицезреть на слёзы Генри. Кроме Чарли конечно же, однако её уже навряд-ли можно назвать человеком. Для всех она мертва, героически умерла на корабле, спасая своего друга. Чарли шумно вздохнула. Друг… Это слово так сильно бесило её, ведь она прекрасно понимала, что Генри ей далеко не друг, а что-то большее. Намного большее. И она всё пыталась сказать об этом, несколько десяток раз, но в последний момент она отдергивала себя, боясь, что эти чувства останутся безответны. И поэтому она молчала, пряча свои чувства глубоко внутри. Смешно получилось. Она не боялась разбирать и собирать автомат за тридцать секунд. Не боялась вставлять магазин в пистолет и стрелять в манекены, попадая в грудь и в голову. Не боялась сесть за кабину пилота и сразу же научиться управлять огромным вертолётом. Но боялась сказать три заветных слова, которые могли разрушить ту самую грань между любовью и дружбой. Или же нет, кто знает. Но сейчас слишком поздно. Не сказать ей больше те самые слова. — Прошу, живи ради меня, — тихо прошептала она, проведя ладонью по его волосам. Она не чувствовала их, да и Генри не в силах ощутить её поглаживания, но она пыталась сделать это и это самое главное. — Не вини себя. Я ни о чем не жалею. Ведь я спасла тебя потому, что люблю, — последнее предложение девушка прошептала тихо, едва слышно и грустно улыбнулась. Она сказала, она призналась, но какой толк от этого? Она перевела взгляд с Стикмина на садящееся солнце, которое почти что ушло за горизонт. Сильный порыв ветра стёр с лица остатки слёз, оставляя лишь сырые дорожки. Чарли бы сейчас всё отдала, чтобы обнять Генри. Крепко обнять и прошептать, что вот она, что она жива, что с ней всё хорошо. Но это невозможно. Ей не сделать этого.

Никогда.