Серый мир.

Просто зайди и сделай это! Глубокий вдох и я внутри. Лёша задумчиво смотрел в окно и даже не взглянул на меня. Сев рядом, положила руку ему на колено. Он вздрогнул всем телом. Повернулся. Хотел что то сказать, но я его опередила. — Прости меня! — За что? — Его глаза округлились. — Я вела себя, как полнейшая полная идиотка! Ты поехал со мной, отдал свою машину, ради моих документов, а я на тебя в итоге за это ещё и накричала... — Мне было стыдно смотреть ему в глаза, поэтому я опустила голову. — Прости меня, пожалуйста... Большая мужская рука нежно взяла меня за подбородок и подняла так, что у меня не осталось выбора и я могла смотреть только в глаза Лёши. Он улыбался. — Ты же знаешь, я не умею обижаться на тебя. Но если ты так хочешь получить некое официальное прощение, что ж, при одном условии... — Каком? — Я хочу поцеловать тебя. Моим первым желанием было отстраниться. Не зная что делать и что я чувствую по этому поводу, просто шокировано молчала. Это молчание можно было вполне принять за согласие. Лёша заглянул мне в глаза ещё раз, а затем медленно стал ко мне наклоняться. Одна его рука скользнула мне на талию и жёстко прижала к себе. А другую руку он запустил мне в волосы. Он мягко надавил мне на затылок, чтобы я тоже двинулась к нему на встречу. И кажется, именно это я и сделала. Его горячие губы коснулись моих и я едва сдержала стон. Господи, как я по тебе скучала... Он целовал меня долго, нежно и глубоко. Его язык скользнул между моих губ и я почувствовала, что начинаю терять рассудок. И вот когда я уже начала бояться, что не выдержу всех этих эмоций, но решила, что это не худшая смерть, он отстранился. Ещё раз нежно, напоследок, коснувшись моих губ. — Я люблю тебя. — прошептал он, всё ещё держа меня в своих объятиях. Наши лица были так близко, что я могла бы пересчитать каждый золотистый прожилок в его тёмных шоколадных глазах. Почему я всё ещё люблю тебя... — Не надо. — Прости... — Ну вот и договорились, я прощаю тебя, а ты меня. — Попытка улыбнуться провалилась. — Договорились. — Тихо и немного грустно ответил он. Мы неловко отодвинулись друг от друга, я пыталась пригладить волосы ладонью и в этот момент в купе зашёл Рома. Градус неловкости превысил все допустимые показатели и я поспешила ретироваться на верхнюю полку. Я думала, что смогу там прикинуться спящей и избежать разговоров. Но всё оказалось ещё лучше. Стоило моей голове коснуться подушки, как я моментально отключилась и сон унёс меня от всех забот и тревог последних дней. *** Прошло уже три дня, под мерный стук колёс. Мои спутники практически не общались, но как говорится, худой мир лучше доброй ссоры. Ранним утром третьего дня, мы дружно попадали со своих полок. Используя красочный русский фольклор, мы поднялись с пола и уставились в окно. Пейзаж заметно накренился. Ушибленный локоть саднило, зато от такого бодрого пробуждения вся сонливость слетела в один миг. — Нужно узнать, что происходит. — С этими словами Рома покинул наше купе. Я чувствовала, что пол, как будто стал под небольшим наклоном, но не могла понять в чём дело. — Давай-ка, на всякий случай, соберём вещи, чует моё сердце неладное. — Лёша явно был взволнован, но по выражению его лица нельзя было прочитать о чём он думает. Я не стала спорить и кинула в сумку те вещи, что были на столе и кровати. Выглянула в коридор и встретилась взглядом с такими же лохматыми и ничего не понимающими пассажирами. — Все на выход!!! — Рома вместе с нашей проводницей бежал по вагону и кричали, что есть силы. — Бегом! — Что случилось, дружок, авария? — Поправил очки, интеллигентного вида старичок из соседнего купе. Голос его дрожал. — Серость. — Коротко бросил Рома, потому что дыхание его уже сбилось. От этого короткого слова весь сонный вагон, в мгновение ока превратился в гудящий улей. Все начали суетиться, где-то заплакал ребёнок. А пол накренился ещё сильнее. Не теряя времени мы схватили свои сумки и выскочили в коридор. — В последний вагон! — Тоном, не терпящем возражений, скомандовал Рома и двинулся вперёд. Мы были в центре поезда, поэтому переходя из одного вагона в другой, стучали в закрытые двери купе, предупреждали людей об опасности. Женщины проводницы на удивление реагировали слаженно и тут же начинали организовывать эвакуацию. Кто то уже открыл двери последнего вагона в ручную и мы оказались на улице. Картина открывающаяся перед нашими глазами была просто невероятна. Прямо на железнодорожном пути, а точнее на мосту, на который мы едва успели заехать, открылся разрыв и поезд в него въехал, видимо не успев затормозить. Серость была огромной, гораздо больше, чем те, что мы видели в городе. Первый вагон уже не касался земли и медленно тянул за собой, в небо, другие. Удивительно, но народ, не разбегался. В панике, многие стали выбираться через окна. Но те кто уже был на улице помогал им и принимал вещи. Пожилая женщина успокаивала, кажется, чужого ребёнка. Никто не кричал и не суетился. Всего пятнадцать минут назад эти люди были друг другу чужими и едва ли вспомнили лица друг друга после расставания. Но общая беда объединяет. Мои спутники оставили сумки возле меня и вернулись в поезд, чтобы убедиться, все ли выбрались. Несколько других мужчин последовали их примеру. И когда последний человек покинул поезд, мы все замерли. Стояли и смотрели, как медленно наш поезд уходит в небо. Многие достали телефоны и снимали это невероятное зрелище. Я села на траву и не могла оторвать взгляд от происходящего. Это было даже красиво, главное не думать о том, что мы остались посреди леса и когда нас найдут, да и будут ли искать вообще, неизвестно. Никогда я не была религиозной, не верила ни в бога, ни в то что вселенная нас слышит. Но как известно, на борту падающего самолёта нет атеистов. Боже, пожалуйста, если ты есть, пусть у меня всё получится. Нет, пусть у НАС всё получится! Я так хочу жить! Справа от меня сел Лёша и взял за руку. Слева приземлился Рома. Он проделал ту же манипуляцию. Я прижала их руки к груди и расплакалась.