Ангелу, у которого есть всё (For the Angel Who Has Everything)

Все началось с маленьких подарков. Первым был смех. Первый настоящий смех Кроули, сотрясающий все его тело. Азирафаэль отпустил парочку колких комментариев о постоялом дворе – достаточно тихо, чтобы официантка не услышала его грубых слов. Он пробормотал их Кроули, или, вернее, в складки своей тоги на плечах. И Кроули не смог сдержать смех, когда они вышли из таверны и направились к Петронию. Где Кроули преподнес Азирафаэлю второй подарок: целое блюдо устриц за вычетом тех двух, что съел он сам. – Тебе не понравилось? – вздохнул Азирафаэль, когда Кроули отодвинул блюдо. Он так расстроился, что Кроули, лишь два раза позволив скользкой соленой субстанции проскользнуть в его горло, не будет делать этого до бесконечности, пока не наступит конец света. – Да нет, – сказал Кроули, сбрызнув остальные устрицы лимонным соком для Азирафаэля. Надавить на лимон, капнуть, стараясь не переборщить. – Я просто не по части еды. Продолжай, не пропадать же им. Он не сказал: «Кажется, тебе они нравятся больше, чем мне. Ты их заслужил». Разве не так это должно работать? После еще нескольких заверений, что все действительно в порядке, Азирафаэль принялся уплетать устрицы с выражением нескрываемого восторга. Кроули наблюдал, как он едва ли не чавкает. Мда, вздохнул он про себя, подперев подбородок кулаком. У него появилась чертовски огромная проблема. Дарить подарки – это ведь… Ну, это хорошо, да? Это мило. Это любезно (хотелось бы надеяться). А Кроули не такой. Не должен быть таким, во всяком случае. Поэтому его и бесило, что он оказался довольно хорош в этом. Он всегда знал, что понравится Азирафаэлю, что заставит его вспыхнуть, как утренняя заря, и окрасит его щеки в оттенки персикового и розового. Ох, Кроули, не стоит тебе так делать. (Да, он в курсе, что не стоит. Это-то и бесит.) Подпаленная Библия, лишенная своей святости, которую Кроули вытащил из руин разрушенной церкви в XII веке. Граммофон с серебряной трубой, как только были изобретены граммофоны. Ящик прекраснейшего вина, которое очень хотел Азирафаэль – Кроули утверждал, что терпеть его не может, и Азирафаэль оказывает ему услугу, забирая это вино. Книга Ивлина Во с подписью автора. Темно-зеленые бокалы после того, как его собственные разбились во время войны. Мраморное резное изображение колесницы с возничим, украденное из Британского Музея, который, в свою очередь, украл его в Риме, так что все справедливо. Билеты на спектакль, который был у всех на устах. По меньшей мере пять крайне дурацких рождественских украшений с блестящими огоньками и тартановыми бантиками на пластиковых ветках. Жестяные игрушки, которые играли рождественские песенки каждый раз, когда кто-то задевал их. Шоколадные конфеты в красивых коробочках, обернутых атласными лентами: Кроули говорил, что купил их себе, но расхотел. Гамлет. Он дарил Азирафаэлю все, что мог, каждый раз, когда представлялась такая возможность. И всегда с деланым безразличием к восторгам Азирафаэля. А, эта старая штуковина? Хочешь ее? Бери, иначе она так и будет пылиться здесь. Бери еще. Не стесняйся. Увидел в витрине. Подумал, что только ты захочешь это недоразумение, ангел. Отлично. Я угощаю. Это Кроули бросил монеты на прилавок блинной в Париже, отмахнувшись от протестов Азирафаэля. Это Кроули в восьмидесятые тратил свои нечестным путем заработанные деньги на сладкие разноцветные коктейли с бумажными зонтиками, которые они с Азирафаэлем распивали в барах с яркими неоновыми вывесками. Это Кроули всегда побеждал в битвах за счет в «Ритце», потому что у Азирафаэля не было сил и желания спорить после фруктовых пирожных со взбитыми сливками, но он каждый раз просил Кроули поклясться, что в следующий раз будет его очередь оплачивать счет (и Кроули всегда соглашался, но при этом всегда лгал). – Право же, – надулся как-то Азирафаэль после чая в 1998 (год запомнился благодаря одеколону, которым пользовался ангел, и тому, что пианист в «Ритце» бренчал уже надоевшую аэросмитовскую “I Don't Wanna Miss a Thing”). – Это ведь нечестно, что ты всегда оплачиваешь счет. Ты заказываешь только вино и кофе. Позволь мне хотя бы иногда тебя угощать. – Не возражаю, – сказал Кроули, поставив подпись на чеке и вернув его официанту. – Хотя какая разница? Мы можем начудесить столько денег, сколько захотим. Какая разница, кто за что платит? По сути, это было правдой. Но Кроули умолчал о том, что значит для него сунуть свою кредитку официанту быстрее, чем Азирафаэль успеет моргнуть. Сердитое, но нежное выражение лица Азирафаэля потом вдохновляло Кроули часами, если не днями. Правда – в общем и целом – заключалась в том, что Кроули любил расплачиваться за еду Азирафаэля и дарить ему подарки, потому что это доставляло ему острые ощущения. Легкое покалывание. Где-то в глубине живота, у основания позвоночника. Поначалу Кроули думал, что он просто кайфовал от плохо выполненной работы. В конце концов, демон не должен быть Милым или Хорошим, ему просто нравилось строить из себя такого. Как нравилось и грешить. Если хорошенько подумать, рассуждал Кроули, я на самом деле очень-очень злой. (Разве не забавно, как мы можем убедить себя в чем угодно?) Но это уже превратилось в привычку, в чем у Кроули не оставалось никаких сомнений. Ему хотелось дарить Азирафаэлю подарки и делать для него что-то, просто потому что… Не нужно быть провидцем и обладать сверхъестественными способностями, чтобы понять. Он знал почему. Но какой смысл останавливаться? От этого никому не будет лучше. И вот Армагеддон предотвращен. А для Кроули конец света в каком-то смысле наступил. Все вокруг вдруг изменилось. Все стало по-другому. Он мог шагнуть вперед. Он мог… рассмотреть такую возможность. Маленький секрет, точивший его изнутри, когда Азирафаэль был рядом – Кроули мог дать ему имя. Вы ведь тоже знаете, как это называется? Нет нужды объяснять. За их любимым столиком в Ритце Кроули любовался Азирафаэлем, посвятившим себя самому маленькому, самому блестящему и самому розовому пирожному, которое только могло быть сотворено человеческими руками. Он позволил себе заглянуть под камень, которым было придавлено его сердце последние несколько тысяч лет. Сколько же там скопилось пыли. Может быть, в этом дивном новом мире он наконец рискнет. Подарит Азирафаэлю кое-что еще. – Ангел, – сказал он в неудачный момент, когда рот Азирафаэля был занят кремом и бисквитом. – Мммф? – сказал Азирафаэль, жуя. (Каким-то образом ему удалось издать этот звук вежливо. Дрожь внутри Кроули превратилась в настоящую боль.) – Я тут подумал, – Кроули был очень рад, что на нем были темные очки. Не было видно его перепуганного взгляда. – Надо как-нибудь поесть устриц. Возле моего дома есть неплохое местечко. (На самом деле, это место было куда более, чем просто неплохим. Это было самое роскошное место во всем Мэйфере. Устрицы там подавались с шампанским на больших ледяных скульптурах. Все, что любил Азирафаэль, только в очень дорогой оправе. Прекрасное место, чтобы признаться в своих нежных чувствах.) Азирафаэль проглотил пирожное и промокнул губы салфеткой. – О, сейчас я ем устриц только на Западном побережье, – небрежно бросил он. – Мне кажется, они там слаще. Вкуснее. Но тебе ведь не нравятся устрицы? – Да что-то вдруг захотелось, – Кроули изо всех сил старался не выдать свое разочарование. – Западное побережье, значит? Ты имеешь в виду Северную Америку? – Да, дорогой, – Азирафаэль снисходительно улыбнулся. Кроули пожал плечами. – Можно съездить. Азирафаэль моргнул. – Что, сейчас? – Нет, не сейчас. Ты ведь только что поужинал. Ну, когда-нибудь. Завтра, например. – Кроули, я не могу все бросить и поехать завтра на ужин в Ванкувер, – рассмеялся Азирафаэль. – Почему нет? – Кроули сохранял самообладание. Он был серьезен. Ему не хотелось, чтобы над ним смеялись. – Какие у тебя дела? Никаких отчетов, ангел. Больше никакой работы. Мы официально безработные. Можем делать все, что захотим. – Да, но… – Азирафаэль начал раздражаться. – К чему такая спешка? Сердце Кроули остановилось. Слишком быстр, слишком быстр, черт бы его побрал. Надо было догадаться. Надо было думать головой. Молчание слишком затянулось, и Кроули отвернулся, не в силах видеть чувство неловкости в глазах Азирафаэля. – Да, конечно, – сказал он окну. – Я не имел в виду… – начал было Азирафаэль. – Не переживай. Дурацкая идея. – Не дурацкая. Я был бы очень рад поехать. Просто… – Забей, – сказал Кроули, обнажив острые клыки и все еще глядя в сторону. И после паузы добавил: – Не уверен, стоит ли. Кроули сделал глубокий вдох. Задержал дыхание. Он дал Азирафаэлю время сказать все, что он захочет. (И это тоже был очередной подарок.) Наконец Азирафаэль заговорил. – Почему ты даришь мне столько подарков, Кроули? – спросил Азирафаэль. – Это, конечно, очень мило, но я не хочу, чтобы ты думал, будто это… обязательно. Это ведь не так. – Знаю, – огрызнулся Кроули. Он ерзал на своем стуле, поворачивая голову то влево, то вправо, чтобы не встречаться взглядом с Азирафаэлем. Ни дать ни взять змея. Он скрестил руки на груди. – Не такой уж это большой подарок. Почему ты делаешь из мухи слона? – Ты хотел отвезти меня на ужин на другой континент, – с бесконечной мягкостью напомнил Азирафаэль. – Это довольно широкий жест. – Ну и что? – Кроули будто весь состоял из кучки палок, заключенных в черный костюм, и острых углов. Хватит, хватит, это была плохая идея. Надо было все хорошо продумать и исполнить с изяществом. Азирафаэль заслужил изящества, а не имитации крушения поезда посреди зала в «Ритце». – Да, я хотел отвезти тебя на это чертово Западное побережье, – сказал он, передразнив напыщенное произношение Азирафаэля. – Кто вообще так заморачивается насчет устриц? Мне они все на один вкус. Соленые сопли, фу, – он драматично передернул плечами. – Во-первых, – резко сказал Азирафаэль, – твой лексикон отвратителен. Кроули фыркнул, все еще держа руки скрещенными. Сердце начало заводиться. Так, хорошо, надо вернуться к началу. – Во-вторых, – продолжил Азирафаэль, – ты так и не ответил на мой вопрос, – сердце снова вышло из строя. – Почему ты даришь мне столько подарков? Все эти вещи, ужины… – Больше не буду, если тебя это так беспокоит, – должно было получиться ехидное шипение, но вместо этого вышел шепот, тихий и надломленный. Потому что ему будет не хватать этих ощущений, когда Азирафаэль начинает светиться из-за его подарков. Что ж, придется смириться. – О, дорогой мой, – рука Азирафаэля потянулась через стол и легла рядом с пустой кофейной чашкой Кроули. – Меня это не беспокоит. Я лишь боюсь, что это беспокоит тебя. Ты на самом деле думаешь, что мне нужны все эти подарки? Кроули не мог скрыть дрожь. – Думаю, нет. Они довольно бесполезные. – Не мог бы ты прекратить делать совершенно неправильные выводы и посмотреть уже на меня? Азирафаэль мог говорить резко, если хотел, и это всегда заставляло Кроули послушаться. Вот и сейчас он запрокинул голову, глядя на Азирафаэля перепуганными глазами, скрытыми за черными стеклами. На щеках того выступил румянец. Наверное, он в ярости, подумал Кроули. – Прости, – сказал он, но было уже слишком поздно приносить никчемные извинения. – Не надо, прошу, – тихо проговорил Азирафаэль. Его рука медленно скользнула по белой скатерти. – Я пытаюсь сказать тебе, хоть и не слишком успешно, что мне не нужны твои подарки. У меня уже есть величайший, чудесный подарок, и это… – он неуверенно улыбнулся, как будто не знал, какая реакция последует за его словами. – Ты. Время, которое мы проводим вместе. Это все, чего я хочу, Кроули. Тело Кроули будто сковало льдом. Он застыл на месте. Язык прилип к нёбу. Он хлопал глазами, не в силах произнести ни слова. Рука Азирафаэля начала отодвигаться. – О Боже, – пробормотал он. – Я смутил тебя. Прости, мне показалось… – Нет, стой, – Кроули молниеносным движением накрыл руку Азирафаэля своей. Прижал к столу его пухлые теплые пальцы. Почувствовал, как на мизинец давит кольцо. Они долго молча смотрели друг на друга. – Я… – начал Кроули. Подошел официант со счетом в кожаной книжечке, посмотрел на них и, не теряя ни секунды, умчался прочь, будто он был самолетом, который не мог приземлиться. Кроули злобно посмотрел ему вслед. – Наверное, не стоит здесь этого делать, – пробормотал он. Ему хотелось отвести Азирафаэля в идеальное место. Место, которое стоило бы нежного сияния Азирафаэля. Может быть, мост? Мост – это ведь романтичное место? – А что не так? – Азирафаэль развернул руку ладонью вверх, переплетая их пальцы. – Мне не стыдно, – он сжал пальцы. – Меня не волнует, кто может увидеть. Больше не волнует. Если… если только я нужен тебе. – Если? – Кроули выдохнул. Как ему это удалось? Это что, шутка какая-то? – Никаких если, ангел. – О. Прекрасно, – румянец залил его щеки и шею. Кроули не отрывал от него глаз. – Тогда, полагаю, осталось лишь решить… когда. – Когда? Когда что? – спросил Кроули. Он еще не был уверен, что это не сон. – Когда мы сможем, ну, знаешь, – Азирафаэль нетерпеливо заерзал на стуле, – оказаться наедине. Чтобы я смог показать тебе, как я благодарен за все, что ты для меня делал, – и еще сильнее засмущавшись, он добавил: – Как я ценю все в тебе. Кроули не пошевелился и не издал ни звука. Затем щелчком пальцев он призвал ошарашенного официанта с кассовым терминалом прямо к их столику. Бедняга не понимал, как он перенесся с кухни прямиком туда, но, как и положено персоналу «Ритца», он не выказал своих переживаний. – Я расплачусь, – сказал Кроули, зажав двумя пальцами банковскую карту и не отрывая взгляда от Азирафаэля. – О, дорогой, – сказал Азирафаэль, обрушивая на уже измученное сердце Кроули новую волну нежности, – позволь в этот раз расплатиться мне. – Ни за что, – сказал Кроули и добавил к счету 100% чаевых. (Сейчас он чувствовал себя очень щедрым.) Они поехали в книжный магазин на такси. Кроули редко брал такси, но сейчас Бентли стоял возле его дома. А пешая прогулка в такой момент казалась ему невозможной из-за подкашивавшихся коленей. Азирафаэль с легкой, немного нервной улыбкой снова коснулся его руки на заднем сиденье такси. Кроули сделал мысленную пометку оставить водителю такую же невообразимую сумму чаевых, если он будет держать рот на замке и следить только за дорогой. Он впился пальцами в руку Азирафаэля. – Я хотел сделать это лучше, – признался он. – Ну, знаешь, как полагается. Чтобы красиво и… устрицы бы как раз сгодились. Тебе нравятся устрицы. – Но гораздо больше мне нравится быть с тобой, – Азирафаэль протянул руку, снял с Кроули темные очки и положил их в карман своего пальто. Кроули беспомощно проводил их взглядом. – Тебе следует поцеловать меня, – это было предложение, а не приказ, но Кроули все равно послушался. Любое такси, проработав хотя бы неделю, успевает навидаться поцелуев. Особенно первых поцелуев. Обычно это случается с наступлением темноты, а не после ланча. Участвующие лица, как правило, моложе, но когда вам больше шести тысяч лет, возраст становится неважен. Во всяком случае, когда губы Азирафаэля, на которых еще ощущался вкус пирожного, накрыли губы Кроули, а их языки сладко соприкоснулись, Кроули почувствовал себя юным и беззаботным, как птенчик. Он сказал те самые слова. Прошептал их в шею Азирафаэля. Те слова, которые он пытался задвинуть подальше на протяжении стольких лет. И из всех чудес, что он повидал на этой неделе, самым невероятным было то, что Азирафаэль тоже их сказал. Просто взял и выдохнул их в губы Кроули, как будто тот их заслужил. Возьми их обратно, хотел сказать Кроули. Я не сделал еще ничего, чтобы их заслужить, возьми их обратно. Но он лишь сидел с широко распахнутыми глазами и раскрытым ртом, пока Азирафаэль не рассмеялся и не похлопал его по щеке. – Чему ты так удивляешься? – прошептал он. – Разве я не дал ясно понять за обедом? К счастью, Кроули удалось уйти от ответа, поскольку такси уже подъехало к магазину, и пришлось расплачиваться, а затем открывать Азирафаэлю дверь и предлагать ему руку, чтобы помочь выйти. И вот они оказались в пыльном мирке дома Азирафаэля, и тот радостно ахнул, увидев в нем небольшие перемены. – О, ты был абсолютно прав, Кроули, – сказал он, проведя рукой по блестящим обложкам новых книг. – Раньше их не было. Как ты заметил? Не думал, что тебе интересны мои книги. – Мне интересно все, что нравится тебе, – признался Кроули. Он стоял, засунув руки в карманы, беззащитный без своих очков, с пылающим лицом. Куда бы он ни посмотрел, везде в магазине были его следы. Глобус, который он подарил Азирафаэлю в 1529 году. Потертый коврик перед дверью, когда-то очень ценная вещь персидского принца. Касса, уже ставшая антиквариатом, которую он купил для Азирафаэля, когда тот решил, что можно время от времени продавать книги. Он долго рассматривал все мелочи, которые дарил ангелу, вспоминая истории, что стояли за этими подарками, и гадая, почему ангел все эти годы мирился с его страстью тащить ему все блестящие безделушки, как сорока. Взгляд Кроули упал на застекленную витрину, где были выставлены самые ценные книги в магазине. Подписанная книга Во лежала на бархатной подушечке рядом с редким изданием Шекспира. – Кроули. Кроули обернулся и увидел Азирафаэля, стоящего, склонив голову в ожидании, в дверном проеме задней комнаты. – Не желаешь ли присоединиться ко мне? – спросил он. Кроули последовал за ним, стараясь не двигаться слишком быстро. Не хватало еще опрокинуть шкаф, когда магазин только-только восстановился. На протяжении долгих веков они проводили бессчетное количество вечеров в этой задней комнате, напиваясь, споря, рассказывая друг другу истории. Это была очень удобная комната. И у каждого уже давно появилось в ней излюбленное место: уютное кресло для Азирафаэля и честерфилд для Кроули, достаточно длинный, чтобы он мог на нем разлечься. Однако в тот вечер Кроули вошел в комнату и обнаружил Азирафаэля сидящим на честерфилде, похлопывая по подушке у своего бедра. – Иди ко мне, – сказал он, и Кроули послушался, скользнув на узкое сиденье, ставшее еще уже, когда Азирафаэль придвинулся к нему за новым поцелуем. Этот поцелуй мог бы показаться неловким. В конце концов, Кроули так долго его себе представлял. Так всегда бывает: когда что-то долго воображаешь, реальность совсем не оправдывает ожидания. И все же целовать Азирафаэля было так легко. Они подходили друг другу. Они двигались в унисон. Даже звуки, издаваемые их ртами, которые Кроули обычно раздражали, казались сейчас приятными. Теплая рука Азирафаэля юркнула под пиджак, прижимаясь к спине Кроули сквозь тонкую ткань рубашки. – Дорогой мой, – прошептал он Кроули в губы, – ты даже не представляешь, что я хочу с тобой сделать. Кроули вздрогнул, но не от удовольствия. Он боялся. Конечно же, он позволит Азирафаэлю сделать все, что тот пожелает, все, что угодно, но его пугало, как все может пройти. А вдруг он не оправдает ожидания и не сможет сделать все, что захочет Азирафаэль? Его сердце бешено заколотилось при мысли, что он может разочаровать ангела. – Дорогой, ты в порядке? – Азирафаэль обхватил его лицо руками, заставив Кроули встретиться взглядом с обеспокоенными глазами цвета весеннего неба. – Я… Это слишком для тебя? Хочешь, давай остановимся… – Нет, не останавливайся, – Кроули схватил его за плечи, втянув в очередной поцелуй, грязный и глубокий. Не переставай прикасаться ко мне, даже не думай, забудь о всех запретах, прошу. – Хороший мой, – пробормотал Азирафаэль, – какой ты вкусный. Я? Губы Кроули, изучавшие скулы Азирафаэля, чуть сжались. Наверное, на вкус он был как кофе, который он выпил за обедом, вперемешку с шампанским и портвейном. Ужасное сочетание. Ему внезапно очень захотелось воспользоваться мятным освежителем дыхания, к созданию которых он приложил руку в конце прошлого века. – Постой, постой, – руки Азирафаэля вновь коснулись его лица, нежно, но настойчиво заставляя вновь взглянуть ему в глаза. – Я чувствую, как тебя что-то отвлекает, Кроули. Так не пойдет. – Прости, – едва не простонал Кроули. Он уже все испортил, уже сделал все неправильно. Его сердце готово было выпрыгнуть из груди, чтобы найти себе другого хозяина, который не будет таким гребаным… – Не нужно извиняться, милый, – кончиками пальцев Азирафаэль убрал прядь волос со лба Кроули. Как будто благословив. Легкая улыбка появилась на его припухших от поцелуев губах. – Может быть, это сможет удержать твое внимание, – и с грацией, которой мог обладать только ангел, он соскользнул с дивана на потертый ковер, устроившись между колен Кроули и потянувшись к его ширинке. – Нгк! – Кроули вскочил с дивана прежде, чем хоть один зубчик молнии успел расстегнуться. Он встал, тяжело дыша. Желтые глаза стали еще больше похожи на змеиные, как случалось всегда, когда он волновался. – Ангел, послушай, разве ты… – он протянул Азирафаэлю руки, чтобы тот тоже встал. Как он не понимал, что ему не место у ног Кроули? – Я что? – спросил Азирафаэль, широко распахнув глаза. Кроули никогда не нравились слова. Он попытался произнести несколько слогов, но вышло лишь неразборчивое шипение, как из сдувавшейся велосипедной шины. Он прикусил язык и отвернулся. Как бы ему хотелось спрятаться за своими темными очками. Они еще держались за руки, и Азирафаэль прижал руки Кроули к своей груди. – В чем дело, Кроули? Прекрасно. Азирафаэль начал волноваться. Часто заморгал влажными обеспокоенными глазами, на лбу пролегла морщинка. Кроули едва не задохнулся, пытаясь сформулировать целое предложение. – Просто… я не… – он замотал головой. Нет, нет, нет, он все испортит. В уголках глаз выступила влага. – Ты нервничаешь, – ласково сказал Азирафаэль. – Это нормально. Я и сам немного нервничаю! Кроули издал что-то похожее на рык. – Нет. То есть, да, но… Нет. Ох, – он оставил попытки говорить на английском и просто уставился в потолок, смаргивая слезы. Если Она наблюдает оттуда, Сверху, он надеялся, что Ей хотя бы весело. – Ты, – тихо и неуверенно начал Азирафаэль, – не хочешь, чтобы я прикасался к тебе? В этом дело? – Что? Нет, я… хочу. Просто я… – Кроули снова перевел взгляд на лицо возлюбленного. Сжал руки Азирафаэля. Посмотрел на их пальцы, пухлые и тонкие, сцепленные вместе. – Я просто хочу сделать все, что ты от меня захочешь. Улыбка вновь осветила лицо Азирафаэля. – Хорошо. А что если я хочу, чтобы ты сидел и получал удовольствие, пока я буду сосать твой член?.. Отлично. Кроули выпрямился. Вернул на лицо дерзкую ухмылку. Как плащ, накинул на себя браваду. – Кто я такой, чтобы отказать тебе? – спросил он, прикрываясь деланой храбростью. Слеза скатилась по его щеке к подбородку. Он стер ее, надеясь, что Азирафаэль не заметил. Лицо Азирафаэля исказилось. – Ох, дорогой мой, – он разъединил их руки, большим пальцем смахнул еще одну слезу со щеки Кроули. – Не мог бы ты рассказать мне, что не так? Я не понимаю. Улыбка превратилась в гримасу. Он не знал, что ответить, поэтому издал еще один беспомощный звук. – Тебе не нравится минет? Я довольно неплох в этом, – сказал Азирафаэль. – И я хорошо постараюсь. – Нет, знаю, – выдавил Кроули. – Просто… – он разочарованно вздохнул. – Ну, у меня не выходит прочитать твои мысли, как бы я ни старался, – Азирафаэль начинал сердиться. Но затем уже мягче добавил: – Пожалуйста, что бы это ни было, хуже всего неведение, в котором ты меня держишь. Кроули стоял посреди задней комнаты магазина, вдыхая запах старых книг и беспокойства Азирафаэля. Все, что он скажет, будет звучать нелепо. Но ему нужно что-то сказать, пока Азирафаэль не вышвырнул его на улицу. – Тебе не нужно ничего для меня делать, – наконец выпалил он. – Это я должен все для тебя делать, – он скрестил руки на груди, передумал, засунул их в задние карманы, покачивая локтями. На Азирафаэля он взглянуть не осмеливался. Вместо этого он смотрел на свои туфли. – Звучит не очень-то справедливо, дорогой, – сказал Азирафаэль в наступившей тишине. Кроули передернул плечами. – Какая разница, что справедливо. Это просто… – правильно. Хорошо. Но язык Кроули не привык к таким словам. Поэтому он так и не произнес их. Кроули был так погружен в водоворот своих страданий, что вздрогнул, когда руки Азирафаэля снова коснулись его лица. Ангел встал на носочки и поцеловал его в губы. – Все подарки, которые ты мне даришь, – прошептал он, – все, что ты делаешь для меня. Каждый твой поступок, каждая услуга. Это то же самое? Ты хочешь, – краска залила его щеки, – одарить меня своим вниманием, Кроули? – Да, – он будто стал свидетелем величайшего чуда на свете. Его руки скользнули по бедрам Азирафаэля. – Это… да. – Ты мог просто попросить, – на лице ангела мелькнула коварная улыбка. Кроули покачал головой. – Нет, не мог. Повисла тишина, в которой они понимающе смотрели друг на друга. – Хорошо, – сказал Азирафаэль. – Я приму от тебя этот подарок, но когда-нибудь в будущем – не сегодня, но когда-нибудь – мы должны будем поработать над тем, чтобы и ты принял мой. Мне бы хотелось, чтобы ты позволил встать перед тобой на колени. Согласен? – Абсолютно, – Кроули поражало, насколько хорошо это создание знало его. – В будущем. Клянусь, – может быть, к тому времени ему удастся поработать над своими комплексами. – Тогда пойдем наверх, – подмигнул Азирафаэль, взяв его за руку. – У меня там есть кровать, если она не завалена книгами. Завалена кровать не была, но была окружена покосившимися стопками фолиантов, как будто владелец этой кровати использовал ее лишь для того, чтобы почитать лежа, а не для сна, что, собственно, соответствовало истине. Кроули тут же опрокинул одну стопку, не посмотрев себе под ноги. Он выругался и уже наклонился, чтобы подобрать книги с пола, но Азирафаэль рассмеялся. – Оставь их. Тебе нужно позаботиться обо мне, – сказал он, потянув его на мягкую кровать с белым пуховым одеялом и горой подушек. Должно быть, взгляд Кроули горел в предвкушении, потому что улыбка Азирафаэля стала шире, а голос ниже: – О да, – промурлыкал он. – ты же сделаешь это для меня? Ты позаботишься обо мне, Кроули? Кроули издал какой-то сдавленный звук, запустив пальцы в волосы Азирафаэля. – Не совсем понял, – смеясь, сказал ангел. – Извини я… не слишком разговорчив, – Кроули запнулся, – в процессе. – Понятно. Ты будешь так занят. Тебе некогда будет остановиться и поболтать, – Азирафаэль замолчал, прикусив белоснежными зубами нижнюю губу. – Не возражаешь, если я?.. Или ты хочешь, чтобы я молчал? – Нет. Ни за что, – Кроули поцеловал его. Глубоко, влажно. Его потребность поощрять безумные желания Азирафаэля сейчас совпала с его собственными желаниями, и поэтому он решил обратиться с небольшой просьбой. – Хочу слышать твои стоны, – сказал он Азирафаэлю на ухо и припал губами к его покрасневшей шее. И Азирафаэль тут же ему подчинился. На протяжении долгих веков Кроули нередко представлял, как бы он раздевал Азирафаэля, если вдруг представится такая возможность. В свои юные и безрассудные годы Кроули мечтал разорвать на нем застежки и кружева, приведя чопорную одежду Азирафаэля в полную негодность. Этому юному Кроули и в голову не приходило, что Азирафаэлю могут не понравиться порванные рубашки и чулки. Но этот нынешний Кроули, которому посчастливилось оказаться в маленькой спальне Азирафаэля на втором этаже, стал свидетелем исчезновения ангела из этого мира и его чудесного возвращения, поэтому чувствовал, что ему нужно проявить больше заботы. Он начал с пиджака, дрожащими руками взявшись за воротник. Он сам носил его всего несколько часов назад и знал, какой он мягкий и потертый. Пиджак соскользнул по плечам Азирафаэля вниз. Кроули стоял, глядя на Азирафаэля, оставшегося в одном жилете, сжимая пиджак онемевшими пальцами, и не знал, что делать дальше. – Ты действуешь удивительно медленно, – прошептал Азирафаэль. – Я впечатлен. Кроули наклонил голову, не желая показывать, как он покраснел от такого пустякового комплимента, и повесил пиджак на вешалку. Затем он встал перед Азирафаэлем на одно колено. Посмотрел на него снизу вверх. И принялся ловко расшнуровывать его броги. – Дорогой… – Азирафаэль потянулся к нему рукой, но замер, будто желание схватиться за огненные волосы испугало его своей силой. – Можно? – Ннх, – Кроули подался головой к руке Азирафаэля, как кошка, ищущая ласки. В этот момент он и чувствовал себя котенком – жаждущим прикосновений, внимания. Когда пальцы Азирафаэля ухватились за его волосы на затылке, он почувствовал себя совершенно размякшим. Он уперся лбом в теплое бедро Азирафаэля, обдавая его горячим дыханием. – Боже, – выдохнул Азирафаэль. Нет, он поддался наслаждению, забыв об удовольствии Азирафаэля, а это единственное, о чем сейчас следовало думать. Руки начали двигаться быстрее. Он помог Азирафаэлю выбраться из ботинок, отстегнул носки от подвязок и стянул их. Продел каждую пуговицу жилета сквозь петлю. Прижался носом к его члену сквозь ткань брюк, вдыхая запах земли и дождя. – Прекрасный мой, – Азирафаэль придержал его голову рукой, удерживая на месте, давая вдохнуть возбуждающий аромат. – Ты смотрел, когда мы менялись телами? Должен признаться… меня самого обуяло любопытство. Тогда я и узнал, как восхитителен на вид твой член. Кроули вскочил на ноги, ища губами грязный рот Азирафаэля и не прекращая раздевать его со всей возможной осторожностью. Наконец все было снято. Каждый квадратный сантиметр кожи был обнажен и готов для поклонения. – Ну же, – выдохнул Азирафаэль, когда зубы Кроули коснулись его уха. – Смотрел? Кивни или покачай головой, если не можешь говорить. Кроули не мог сделать и то, и другое одновременно, поэтому он заговорил, уткнувшись лицом в теплое плечо Азирафаэля. – Я не смотрел, – тихо сказал он. – Но я трогал. – Какой ты непослушный, – голос Азирафаэля выражал неподдельный восторг. – Ты сжимал мой член через брюки? Он встал? – Азирафаэль рассмеялся в ответ на стон Кроули. – Да, полагаю, что так. Кроули вспомнил этот позорный момент, когда он сидел в задней комнате магазина, запертый в теле возлюбленного. Он знал, что так делать нельзя, но не мог остановиться. Ему стало все равно, как только он почувствовал под рукой плоть Азирафаэля, такую же крепкую и плотную, как все остальное. В конце концов, думал он тогда, это его единственный шанс, так почему бы им не воспользоваться, и к черту последствия. – Извини, – пробормотал он, качая головой. – Я не должен был. – Что ж, с моей стороны было бы довольно лицемерно сердиться на тебя из-за этого, – Азирафаэль взял его руку и прижал к своему обнаженному члену, позволяя теперь, без одежды, досыта насладиться этим прикосновением. Кроули зарычал, обхватив пальцами член Азирафаэля и толкая его к кровати, пока он не упал на матрас. Какой же вид ему открылся, каким мягким и раскрасневшимся был ангел, открытый и жаждущий того, что сделает с ним Кроули. – Помнится, ты говорил, что сегодня сделаешь для меня все, – чопорно сказал Азирафаэль, удобнее устраиваясь на подушках. Он поднял руки над головой. Губы распахнуты, глаза прикрыты. – Значит, мне просто лежать так? И просто… – он пытался подобрать правильные слова. На этот раз они нашлись у Кроули. – Да, – протянул он и забрался на кровать, обвив Азирафаэля длинными конечностями. – Ты прекрасен, как картина. – О, право, дорогой, – нахмурился Азирафаэль. – Ты же понимаешь, что из нас двоих прекрасен не я. Кроули зарычал в знак протеста и поцелуем заставил Азирафаэля замолчать, а затем скользнул вниз. Перед ним была его святыня. Чудо, которому он мог поклоняться, не боясь быть сожженным заживо. О, ради этого он был готов даже обратиться в пепел. Его губы и язык остановились в середине груди Азирафаэля, он поднял взгляд и обнаружил, что бесконечно любимые глаза смотрят на него в ответ. Белые волосы на груди щекотали щеку. Он готов был расплакаться, просто глядя на розовый сосок Азирафаэля. Слишком прекрасно, слишком хорошо для его грешного рта. Кроули зажмурился. – Кроули? – нежные руки снова легли на его голову, убирая взмокшие волосы со лба. – Ты снова позволяешь этим досадным мыслям отвлекать тебя? – Ты уверен? – спросил Кроули. Он должен был задать этот вопрос намного, намного раньше. – Ты… в самом деле не против… этого? Меня? – он тихонько гладил грудь Азирафаэля. – Милый мой, – улыбнулся Азирафаэль. – Ты любишь меня? – Да, – без колебаний ответил Кроули. – Ты хочешь доставить мне удовольствие? – Больше всего на свете. – Это все, что мне нужно, – Азирафаэль откинулся на подушку, устраиваясь удобнее. – Хотя я не могу не попросить тебя раздеться. Как прелестно бы ты ни выглядел в одежде, дорогой, я уверен, что без нее ты куда более прекрасен. Кроули поспешил дать ангелу то, что тот хотел. Без всяких церемоний он срывал себя одежду, пока не остался обнаженным, и прижался к Азирафаэлю всем телом, кожа к коже, член к члену. Губы к губам. Он мог любить Азирафаэля. Наконец-то он мог его любить. – Так хорошо, да, – пропел Азирафаэль, когда Кроули лизнул его ухо. Его ноги покрылись мурашками, он вздрогнул всем телом под Кроули. – О да, дорогой, ты такой милый, такой хороший… Они оба замерли, вспомнив, как Азирафаэль в прошлый раз попытался сделать Кроули такой комплимент. Они, черт побери, были на людях, и сердце Кроули было уже на пределе перед лицом надвигающегося конца этого чертова мира и… Да, он ответил не слишком вежливо. Однако на этот раз от таких слов член Кроули запульсировал. Он отстранился, чтобы посмотреть на прекрасное создание, лежащее под ним. Скажи, хотел умолять Кроули, но не мог произнести ни слова. Скажи еще раз, чтобы я услышал, прошу. Я почти верю в это, когда ты так говоришь. Голубые глаза расширились. – Да, – выдохнул Азирафаэль, почувствовав уверенность. – Ты так добр ко мне. Ты хочешь обо мне позаботиться? О, пожалуйста… Настало время для подарков. Он подарил Азирафаэлю поцелуй. Он подарил ему свои пальцы. Он подарил ему свой пот и свою кожу, зубы, кусающие горло, он подарил весь воздух из своих легких и весь жар своей крови. Он подарил Азирафаэлю свой член. Скользнул в подготовленное тело, как будто так и нужно было. Стоны удовольствия он заглушал рукой, пока трахал Азирафаэля. Машина для ублажения ангелов, вот кто он. – Ты был создан для этого, Кроули, – сказал Азирафаэль, растянувшись под ним в наслаждении, широко раздвинув ноги, чтобы дать больше места. Его руки сладко сжались на раскрасневшейся груди. – Можно потрогать тебя? Я так хочу… Кроули наклонился и ткнулся носом в руку Азирафаэля, пока тот не коснулся его волос. Другую руку взял за запястье и направил к своему худому бедру. Конечно, ты можешь трогать меня. Я потрясен тем, что ты этого хочешь. Тебе не нужно спрашивать. – Ты такой… – Азирафаэль прильнул к нему, прижимаясь теснее, чтобы чувствовать друг друга кожей. – Кроули, ты такой хороший, такой добрый, ты так меня любишь, ты самый лучший, вот кто ты. Тело Кроули пело. Азирафаэль задевал все струны в его пустой груди. Он усерднее заработал бедрами, слыша одобрение ангела. – Дорогой, твои глаза, они такие прекрасные, они светятся. Тебе хорошо? – О да, – прошептал Кроули. – Как думаешь, ты можешь?.. – взгляд Азирафаэля задержался на приоткрытых губах Кроули. – Кончить в меня? Не откажи мне в этом удовольствии. Хочу, чтобы ты заполнил меня. Сделаешь это для меня? Это не проблема, подумал Кроули. Он и так уже стискивал зубы, пытаясь задержать свой оргазм. – Сначала ты, – выдавил он, обхватив рукой налившийся кровью член Азирафаэля. – Ах! – Азирафаэль выгнулся под ним, хватаясь руками за все, до чего мог дотянуться. – О, дорогой, если я сделаю это, я буду бесполезен для тебя до конца дня! Я не смогу делать ничего, кроме как лечь и дать тебе трахнуть меня еще раз. Я вряд ли смогу открыть глаза. Я буду слишком измотан, и это все ты делаешь со мной. Как ты на это смотришь, Кроули? Ты не слишком расстроишься, если я кончу и оставлю всю работу на тебя, милый мой? – Уверен, что ты не демон наполовину? – дико сказал Кроули, тряхнув головой, чтобы убрать волосы с глаз. – Говоришь прямо как один из них. Азирафаэль поцеловал его, принимая в себя все беспорядочные ускоряющиеся толчки, которые Кроули дарил ему. – Полагаю, во мне сейчас находится часть тебя, любовь моя, – он усмехнулся и затем вскрикнул: – Ах! Да, сюда. Я… Запомни это. Кроули впился взглядом в лицо Азирафаэля, запоминая распахнутые губы. Его рука почувствовала влагу. Запри это на замок. Это сокровище. Не смей забывать. – Кроули, – выдохнул Азирафаэль, лежа на смятой простыни, совершенно бессильный. – О, прошу. Я люблю тебя, пожалуйста. Кроули подарил ему и это. Свое семя, свои приглушенные стоны. Синяки на мягких бедрах. Улыбка Азирафаэля была невероятной. – Так много. О, спасибо. Я чувствую это. Еще не все. Руки Кроули, которыми он опирался о кровать, задрожали. – Извини, – пробормотал он, когда из тела Азирафаэля с хлюпающим звуком вытекла полупрозрачная жидкость, испачкавшая простыни. – Перестань извиняться, дорогой, – Азирафаэль потянулся, чтобы погладить его по раскрасневшейся щеке, но на полпути уронил руку на кровать, как будто это движение отняло у него последние силы. – Ты сделал именно то, что я хотел. Не извиняйся, мой хороший, добрый, милый мальчик. Кроули не мог скрыть эффект, который произвели на него эти слова. Да и не хотел. Он задрожал, все еще находясь внутри, и облизнул влажные губы. – Я еще… Ты кое-что сказал. Мне нужно это сделать, – сказал он. – Если не возражаешь. Если хочешь. Азирафаэль весь засветился. – Ты имеешь в виду, хочу ли я, чтобы ты снова трахнул меня, пока я лежу, сам себя не помня? Тут не может быть никаких «если», дорогой. Кроули почувствовал, как снова стал твердым, как будто ничего и не было. – Вот так? – он погладил бедро Азирафаэля грязной рукой, снова начав двигать бедрами. – Да, было бы здорово… Подожди секундочку. Азирафаэль отодвинулся, что уже само по себе было ужасно – Кроули понравилась идея держать его здесь по меньшей мере весь остаток вечера, а лучше целую неделю, – и член Кроули выскользнул из него, что было еще хуже. К счастью, его мучения были недолгими. Азирафаэль перекатился на живот, давая Кроули насладиться видом широкой спины и сочной задницы. Он раздвинул полные бедра, показывая покрасневшую кожу, залитую семенем демона. – Можешь взять меня вот так, – сказал Азирафаэль, устраиваясь поудобнее. – А я лягу, расслаблюсь и… ну, не знаю, – он вытащил книгу из ближайшей стопки. – Почитаю что-нибудь.* – Почитаешь? – рявкнул Кроули, обнажая зубы. – Сейчас? – Почему бы нет, – Азирафаэль бросил на него дерзкий взгляд через сливочно-белое плечо. – В конце концов, я ведь должен получать удовольствие. А что может быть лучше, чем потакать всем своим слабостям? Ты, прекрасная поэзия… – он покачал книгой в воздухе. – Еще бы парочку десертов, и можно будет вообще не вставать с этой кровати. Кроули потушил огонь, который начал было бушевать внутри него. Он тоже может поиграть, если Азирафаэль так хочет. Наверное, будет даже… весело. – Ты правда полагаешь, что сможешь читать, пока я буду ублажать тебя? – он сжал рукой ягодицу Азирафаэля. – Мгновение назад ты едва мог произнести свое имя. – Ммм. Мне нравится твоя уверенность в себе, – сказал Азирафаэль, открывая книгу и опираясь на локти. – Почему бы нам не выяснить это? Если хочешь, я буду читать вслух. Так будет честно. – Вперед, ангел, – Кроули осторожно устроился между его ног. – Что это за стихи? Пошлые? – С какой стороны посмотреть. Автор из Канады. Ты, кажется, хотел свозить меня туда за устрицами? Вполне подходит. – Я больше не собираюсь тебя никуда везти, – протянул Кроули. Азирафаэль обиженно посмотрел на него через плечо, вскинув золотисто-белые брови. – Почему? – Потому что ты навсегда останешься в этой постели. Когда-нибудь я принесу несколько пирожных, – его ухмылка была дикой. Руки уже нашли себе занятие. Азирафаэль рассмеялся и опустил взгляд в книгу. – Замечательно. Итак, какое стихотворение мы почитаем? – он начал перелистывать страницы. – О, вот это. И прежде чем он успел прочистить горло и начать читать, Кроули раздвинул руками его ягодицы, раскрыв его для своего ловкого языка. – А-ах! – Азирафаэль подскочил и задрожал от его действий. Улыбка Кроули стала такой широкой, что Азирафаэль ее почувствовал. – Хорошо? – спросил Кроули. – Ты же знаешь, что да! Ах, Кроули, как ты хорош. Твой рот, право, это… Кроули лизнул еще раз. Азирафаэль громко вскрикнул. Кроули имел выдающийся талант в этой области и был весьма доволен тем, что его навыки наконец нашли такое замечательное применение. Он облизнул свои голодные губы. – Ты обещал читать мне, – сказал он, укусив дрожащую ягодицу. – Ах, да. Эм… где же они? – Азирафаэль нащупал на тумбочке маленькие очки для чтения и водрузил их себе на нос. Кроули позволил их оставить, потому что ему очень нравился вид Азирафаэля, полностью обнаженного, за исключением этих дурацких очков. Он лизнул еще раз. Пробрался языком внутрь. Было странно ощущать свой собственный вкус, но Азирафаэлю, казалось, это нравилось, если расценивать его дрожь как одобрение. Ангел взял себя в руки и продолжил уже ровным голосом: – Так, вот оно. «Скажи мне. Ты когда-нибудь видел. Каждое дерево…» Язык Кроули пробрался глубже. – А-ах! «С-слово однажды». Два тонких пальца скользнули во влажную тесноту, присоединившись к языку. – Ебать! – вскрикнул Азирафаэль. Какой прекрасный звук. Азирафаэль отважно вернулся к тексту. – «Облако над Боливией». Минуточку, подумал Кроули. Долго так продолжаться не может. Он поднялся на колени и вставил красную головку в уже скользкую дырку. – О, дорогой, да! Я… «Горы пригибались однажды в»… Ты так… так… – Да, ангел? – прорычал Кроули ему в спину. Он укрывал Азирафаэля всем своим телом. Как будто так и нужно было. – Что – так? – Так глубоко, – выдохнул Азирафаэль. Кроули толкнулся в него настолько глубоко, насколько мог. Он ускорился, уже не в силах остановиться, и продолжал двигаться, вцепившись руками в мягкую талию Азирафаэля, изо всех сил прижимая его кровати. И несмотря на это Азирафаэль продолжил читать! – «Старом грузовике», – всхлипнул он в подушку, – «слово»… он заглушил стон подушкой, прежде чем снова поднять голову и набрать в грудь воздуха. – «Слово для Божьих»… Ну это уже слишком. Азирафаэль все еще пытался читать. – «Слово для Божьих. Лесов!» Ах! Книга выпала из его рук и свалилась с кровати из-за резких толчков. – Ох, Кроули, как прекрасно ты трахаешь меня, ты даешь мне все, что я хочу, дорогой, любимый, да! – Скажи, – проговорил Кроули ему в кожу. Молитва, не приказ. Как коленопреклоненный перед святыней. – Скажи, – просил он. Он слушал, как Азирафаэль кончает снова: одного движения руки Кроули, просунутой ему под живот, хватило, чтобы увести его за грань. Он слушал слова, которые лились из Азирафаэля, как песня. Проклятия, нежности, похвалы и восторги. Кроули слушал недовольные стоны Азирафаэля, когда тот достиг своего пика и понял, что Кроули еще не последовал за ним. Он слушал просьбы: – В меня, кончи в меня, кончи… И сделал то, о чем его просили. – О господи, – сказал Азирафаэль, неподвижно лежа на кровати в смявшихся простынях. Он не сдвинулся ни на дюйм, когда Кроули наполнял его во второй раз. – Боже мой. – Маленький богохульник, – прошептал Кроули, толкаясь в него. – О да, – Азирафаэль подался бедрами к еще дергающемуся члену Кроули. – Кроули, дорогой, это было великолепно. Спасибо. – Может быть, – Кроули не двигался, сжавшись от ощущения влажного жара Азирафаэля и не желая выходить, пока его не попросят, – ты хочешь чего-то еще? Что мне сделать? – Дорогой, сейчас я больше ничего не смогу, – он бросил мягкий взгляд через мокрое от пота плечо. – Ты сделал более чем достаточно, разве нет? Кроули рассеянно кивнул. Ладно. Он выскользнул из тела Азирафаэля, вздрогнув при виде вытекшего вслед за ним густого семени. – Прости. – Что я говорил тебе об извинениях? – сонно промычал Азирафаэль. Кровать скрипнула. – Ты чересчур сильно беспокоишься, любимый. Кроули поднял взгляд и обнаружил, что Азирафаэль лежит на боку, глядя на него. Как ты меня назвал? Любимый? Нет, это слово не может быть моим именем. – Можно мне… – он тряхнул головой. Спросить? Попросить? Это на него не похоже. Но чувствовал себя таким озадаченным, таким опустошенным, будто кто-то протягивает ему нож для рыбы, а он-то хочет лишь, чтобы Азирафаэль снова прикоснулся к нему. – Иди сюда, дорогой, – сказал Азирафаэль в ответ на непроизнесенную молитву. Обнял Кроули, укладывая его, дрожащего, на простыни. Лицом к лицу, снова прильнув к нему. – Отдохни немного. И позволь мне рассказать, какой ты замечательный. Тебе стоит выслушать хотя бы часть моего списка. – Я не заслуживаю… – сказал Кроули и запнулся. – Да? – спросил Азирафаэль, поглаживая его волосы. Слово из глубин души. Вынь его. Рассмотри его внимательнее. Кроули сглотнул. – Ты создан для поклонения, – прошептал он в мягкую грудь Азирафаэля, туда, где за ребрами пряталось сердце. – Мой милый Кроули, – поцелуй в макушку. – Мой сладкий, – в веко. – Мой любимый, лучшее, что есть в моей жизни, – в губы. – Как мне повезло, что ты так думаешь. – Наоборот, – пробормотал Кроули, отбиваясь от похвалы. – Хм. Очень любезно с твоей стороны, но ты ошибаешься, – он теснее прижался к Кроули и укрыл их одеялом. – А теперь не мог бы ты доставить мне удовольствие и немного поспать? – Ты же не спишь, – сказал Кроули, уже проваливаясь в сон. – Нет, но я не прочь посмотреть, как это делаешь ты, – губы ангела коснулись его лба. – И я могу наверстать упущенное, пока ты спишь, – он усмехнулся. – Подозреваю, ты будешь отвлекать меня ежечасно, когда проснешься. Кроули рассмеялся. По-настоящему, сотрясаясь всем телом. – Значит, это моя новая работа? – обрадованно спросил он. – Демон в отставке, бывший искуситель, ныне блюститель всех земных удовольствий ангела Начал Азирафаэля, в особенности плотских? – Ну разумеется, – с притворной серьезностью ответил Азирафаэль. – Я напечатаю тебе визитки и все такое. – Это должны быть чертовски большие визитки. – Что ж, это чертовски большая работа, – он спрятал улыбку в подушке. – Ты потрясающий, дорогой. Кроули улыбнулся в ответ. Прижался еще ближе, устраивая голову на груди Азирафаэля. И позволил Азирафаэлю подарить ему отдых, а тот, в свою очередь, получил в подарок возможность полюбоваться мирно спящим Кроули.