Дождливый день, или фортуна на моей стороне?

***

Бакуго даже представить не мог, что у него в жизни будет такая ситуация, что он будет нависать над своей одноклассницей у неё же в комнате, на её же постели. Очако лежит под ним, распластавшись в своей дурацкой безразмерной пижаме, которая сползла теперь с одного плеча. Что происходит? Урарака если честно сейчас вообще не понимает. Вся красная от жара и с жутким гудением в голове, она смотрит на шокированное лицо напротив, которое находится как-то уж слишком близко. Кацуки, заливаясь краской или от злости, или от смущения, просто смотрит на неё, широко распахув свои красные глаза. — Каччан? — она заторможенно несколько раз моргает, — Что-то случилось? Она спросила это ещё раз, но в ответ лишь тишина. Дело в том, что если же сейчас эта девчонка не в себе, то вот он как раз находился в стабильном состоянии. Вся эта ситуация просто ужасна. Как он до такого докатился? Как собирается выбираться из такой ситуации? Почему именно с ним происходит такая ересь? Слишком много вопросов, и так мало времени думать, ведь она уже увидела, как краснеют его скулы и уши. Бакуго никогда не отмыться от такого позора. Он судорожно и чересчур шумно вдыхает носом воздух. Сейчас надо аккуратно убрать руки, потом ноги и спокойно, как ни в чем не бывало, встать. Но почему то именно сейчас он не может. Слишком смущающе она выглядит. И тут она убивает. Просто в ничто. — Какие у тебя красивые губы, Каччааан… — она медленно и до необычайного нежно ведет пальцами по его лицу, обводя по контуру губы. Тихо смеётся и прикрывает рот тыльной стороной ладони. В его лёгких катастрофически не хватает воздуха. — Ты такой милый. Это было последней каплей. Он, резко дернувшись, как от огня, отскакивает в сторону. За что ему вот это все? Шарахается к противоположной стене и медленно сползает по ней спиной. Весь красный, ведь все-таки Багуко же семнадцатилетний парень и этого отрицать никак блять нельзя. Тем более он ещё ни разу в своей жизни не попадал в подобные обстоятельства и к нему ни разу не прикасались так. Кацуки закрывает лицо ладонями и просто тихо-тихо воет. Слишком тяжело успокоится, когда в комнате такая духота, да ещё и витает все вокруг. Он будто очутился во сне. Минут пять он сидит и просто пытается вспомнить, как же люди дышат. — Твою мать, круглолицая! Делай свои подъебы Деку! Нахуя вещи разбрасываешь? — Он старается не смотреть Урараке в глаза, хотя не только в глаза, но и под задравшуюся футболку девушки. — Почему ты такой злой? — Ну всё, сейчас она будет лёжа реветь из-за этого Деку. Нормально Айзава всё просчитал, это будет похуже армии. Только вот почему он единственный, кому такое наказание? Да, лучше заткнуться и слушать, как тебя матом посылает мамка в магазин, чем сидеть с этой дурой. И ещё в ее список дел отработки опозданий обязательно надо вписать уборку комнаты, потому что если он ещё раз так вляпается, то он сразу же пойдёт и спрыгнет с крыши. — Харе реветь! Бесишь! — Была не была, но тупоголовую нужно заткнуть, и главное — не смотреть на неё. Всё. С богом, блять. — Ты меня тоже раздражаешь, всегда такой крутой и смотришь свысока. Почему если внешность красивая, то человек либо другой ориентации, либо придурок? — Ну теперь хоть понятно, что она сейчас в бреду. С его плеч валится тяжёлый груз и прикрывая глаза рукой Кацуки в который раз шумно выдыхает. Она наверняка не запомнит этого всего. Блондин берет себя в руки и, встав, подходит к шатенке. Смотря сверху вниз, он тяжело вздыхает, а потом… маленькие взрывы… — Я чё, должен по-твоему все делать?! А?! Ты что, помереть собралась?! Не! Давай я в тебя пихну таблетки и еду, а потом, блять, помирай смело! Почему не отправили одну из её подруг присматривать за этой идиоткой?! Ему нестерпимо хочется врезать ей, чтобы она уже вырубилась и он со спокойной душой, зная, что она ничего не натворит, сможет пойти наконец поужинать и спать. Хотя, может, если он быстро совсем справится, то есть шанс порубиться в игры с дерьмоволосым. — Я не хочу есть… — она как то уж слишком по-детски дует губы, а так уже и до непреличия круглые щеки. Кутаясь в одеяло, отварачивается к стенке. — Я наелась… –Чё ты сказала?! Наелась?! — Он жутко засмеялся. Она же его сейчас реально доведёт. Что он там говорил? Сделает её больничный адским адом? Похоже, в сценарии какая то ошибка. Его глаз нервно задергался. Сегодняшний день можно смело называть «великим днем терпения». — И чем же блять?! Она сонно показала на разбросанные упоковки от рамена и батончиков. Около изголовья кровати аккуратным, единственным аккуратным, по сравнению с чем-либо в этой комнате, рядом стояли штук двадцать банок от различных энергетиков. Всё. Это конец. — Ты, блять, издеваешься надо мной?! А?! И чё ты разлеглась, как ебаный тюлень?! Вставай давай! Я что тебя должен поднимать?! — словно бык на красную тряпку, он свирепо смотрит на Очако. Кацуки очень надеятся, что сейчас ей как минимум не по себе. Но красному Бакуго хуже. Намного хуже. От одного взгляда на её чертово плечо. Боже, это же просто плечо, он видел их сотни на девках в купальниках, на девках в майках, но именно сейчас его штырит, как никогда, от этих ебаных гармонов, похлеще какой нибудь травки. В голову лезлут мысли ну явно не подходящие под этот момент. Она случаем тут не напшикала какой нибудь хуйни от простуды? Потому что это явно нездаровое что-то с ним происходит. Он трясет девчонку за руку, призывая встать и пойти на кухню поесть, но, к его ужасу, эта мелкая преспокойно отрубилась, пока он размышлял о смыслах своего бытия. Белобрысый отпускает обреченно её руку и садится на край кровати, преждевременно отодвинув её ноги куда-то под одеяло. Положив локти на колени и опустив голову на эту конструкцию, он с отчаянием закрылся пальцами в волосы. Теперь Бакуго вообще не хочет близко приближаться к этой комнате, но его гордость запрещает ему попросить помощи у её подруг. Это будет выглядеть, будто Бакуго не справляется со своими обязанностями. Тем более, его задача — это всего лишь ухаживать за больной (во всех смыслах) одноклассницей. Если он сдастся сейчас, то все будут над ним смеяться. Этого он уж точно не допустит. Опустошенно вздохнув, он сполз с кровати на пол и быстро расчистил пространство около кровати, чтобы больше не было таких идиотских ситуаций. Следующим на очереди был стол. Он небрежно сложил все книги и тетради в высокие стопки, и в итоге освободил чуть больше половины стола. Кстати, когда он перебирал все эти бумаги, на глаза часто попадались учебники, которые они не использовали на уроках. Видно было, что она тот еще трудоголик и заебывать свой организм до предела было для неё обычным делом. В общем и целом получилось сравнительно неплохо. Кацуки разложил все её таблетки в ряд на столе, а рецепт и расписание приёма, выданное бабкой врачихой, он кнопкой закрепил на специальной доске, поверх всяких скидочных талонов и разноцветных напоминалок. Когда он уже выходил из комнаты, она, так ничего и не приняв, спокойно сопела на своей кровати. Но это ненадолго. Он скоро вернётся. И если и в этот раз ничего не выйдет, то он просто взорвет её живот и засунет все эти чёртовы таблетки и еду в него. Закрыв с громким хлопком дверь, он отправился вниз.

***

Киришима сидел в гордом одиночестве и ждал, когда Кацуки сделает все свои дела и они будут маяться всякой херней. Сегодня по плану были гонки. Пока белобрысый ещё не припёрся, он сидел и листал очередной комикс про какого-то супер героя. Услышав приглушенный хлопок двери где-то на верхнем этаже, он улыбнулся. Кацуки освободился. — Привет Баку-бро! — он лучезарно улыбнулся. — Готов проиграть? Бакуго недовольно фыркнул, сев на диван к другу. Сегодня он был резче, чем обычно, хотя, куда уж больше? — Занизь самооценку, дерьмоволосый, — повышенным тоном прошипел Кацуки. Он залез на диван и уселся, скрестив ноги. Оглядевшись вокруг, проверив, не остался ли кто ещё в гостиной, он откинул голову назад и вымученно застонал, закрыв лицо ладонями. Включая видео игру и настраивая джестик, Киришима начал одновременно расспрашивать об Очако. Слишком интересно и необычно для себя вёл его друг. — Ну как там Урарака-тян? — Кацуки на секунду застыл, а на лице появился чуть ли не видный румянец. Он неразборчиво зашипел и отвернулся от зубастого, не давая рассмотреть смущенное лицо. — Не спрашивай меня о ней! Эта круглолицая меня, блять, заебала! — Недовольно прикрыв глаза, он облокотился на подлокотник дивана и водрузил на кулак свою несчастную головушку. — А что так? — заинтересованно спросил блондина красноволосый. Только одно поведение Кацуки создавало массу вопросов. — Так я тебе и рассказал! Хуй тебе… Выбирай бойца и в бой. сейчас посмотрим, как ты расспрашивать про круглолицую будешь. Агрессивно зыркнув на друга, он выбрал персонажа и начался бой. — Вообще-то мы собирались в гонки… Ты хоть поужинал, а, золушка? — Ебальник закрой. Тебя что-то не устраивает, или зассал, что продуешь? — блондина полностью достал этот день. Надоедливые расспросы и круглолицая больно гудели в его голове. Так ещё и дерьмоволосый позволил себе обзывать самого Граунд-Зеро! — Да ладно тебе, ты же знаешь, что бояться проиграть — это не круто, — он смягчил слова Кацуки. Выбрав Алого Бунтаря, Киришима присоеденился к игре. — Хм, а если ты влюбился в Очако-сан? — Эйджиро начал придумывать провокационные вопросы, чтобы Бакуго взбесился и напартачил. Бакуго пытался отделаться словом «отъебись», но его попытки оказались тщетны. — Ходят слухи, что ты и Урарака тайно мутите, даже видео кто-то снял, как вы… — всё, пошёл к чёрту этот день спокойства. Красноглазый проиграл, а Кирпич восторженно заликовал. Но это длилось недолго, так как послышались резкие звуки и недовольное рычание. — Иди сюда, придурок, ща ты заебешься драться! — он с хрустом размял руки, а после от него повеяло не самой лучшей аурой. Киришима понял, что его победа будет стоить ему, как минимум, жизни. Дурачились они так ещё с пол час, пока на часах не показалось двенадцать часов ночи. Кацуки вдруг вспомнил, что он дежурный и что за несоблюдение комендантского час ему ой как влетит. Отправив друга в его комнату, он обошёл всё общежитие и разогнал всех по комнатам. Проверив, нет ли никого у Урараки, он с удивлением заметил, что никто во время его отсутствия так и не пришёл. Он как то уж слишком насмешливо хмыкнул. Вроде как в классе она душа компании, а в итоге лежит сейчас она одна. Когда наконец все стихло и его одноклассники заснули, он спустился на кухню. Если честно, он с начала просто стоял и смотрел в одну точку на столешнице, но делать было нечего, и так уже очень далеко зашёл, отступать поздно. И Бакуго начал. Он и сам до конца не верил в это, сравнимое лишь с чудом, поведение и поступки. На данный момент он готовил. И не просто так готовил. И дело было даже не в том, что он еле сдерживал себя от желания высыпать весь перец в этот чёртов бульон. Он готовил для неё. Ещё раз. Для неё. И это просто было уму непостижимо, но было фактом. Да, это он, Кацуки Бакуго, сейчас тихонько шуршал на кухне, чтоб никто из одноклассников не запалил, в час ночи, его, готовящего еду для больной девушки. Но ещё больше пугало, казалось бы, куда уж больше, то, что он думал над этим. Весь вечер думал. Придумал меню. Придумал, что подаст и как, придумал, что засунет в контейнеры, которые лежали пустыми в холодильнике этой щекастой дуры. Придумал, думал… И эти подьебы дерьмоволосого. Это очень опасно. Если все будут думать, что его что-то связывает с этой мелкой девчонкой, то он пойдёт и повесится. Сколько способов самоубийства он уже себе придумал? С каких пор в его голове так много суицидальных мыслей? Ах да. С того момента, как он заговорил с ней в тот день под дождём. Бульон готов. Рис тоже. Он не стал ничего готовить, что могло бы заставить шатенку пойти обниматься с ближайшим толчком. Тем более, передоз таблетками мог тоже вызвать тошноту. А ему этого уж точно не надо. Он аккуратно налил в пиалу бульон, и во вторую выложил немного риса. В отдельное блюдце он положил несколько листов нори, преждевременно обжареных в кунжутном масле. Что бы хоть как-то вкусно было. Так же, положив на поднос свою тарелку с жаренными во фретюре креветками, которые были обильно политы острым соусом и такую же чашку с рисом, он поставил две чашки чая. Взяв поднос и мысленно повторяя, что ему абсолютно все равно, что там с этой круглолицей и доказывая самому себе, что делает он это не из-за доброты душевной, а из-за приказа исцеляющей девочки, он отправился наверх. В её комнату. Когда он открыл дверь в эту чёртову комнату, в ней особо ничего не поменялось. Разве что одеяло парило над кроватью. Поставив на стол поднос с едой, он растормошил спящую Урараку. Она, сонно озираясь по сторонам, проснулась. Когда Очако наткнулась на раскладывающего еду парня взглядом, то жутко покраснела. Это было видно даже в полутьме комнаты, которую освещала одна настольная лампа. Когда Бакуго обернулся проверить, не спит ли она, его взгляду предстала просто ужасающая картина. Как только он обернулся, её взгляд тут же метнулся куда-то в сторону. Глаза зажмурились, а щеки покраснели, впрочем, как и другие участки лица. И тут в его мозгу что то щёлкнуло. Она помнит. Помнит все, что творила. Что сказала ему тогда. Помнит, как касалась его лица, помнит что она говорила ему, помнит. Помнит, помнит, помнит. Он резко повернулся и до хруста сжал хлипкую поверхность стола. Тишина затянулась. Надо как-то выкрутиться из этого дерьма. Он вновь повернулся к ней, дабы хоть как-то исправить ситуацию. Не успев раскрыть рот, Кацуки хотел было уже что-то сказать, но Урарака уже начала говорить, тем самым перебивая парня. — Кхм… Пожалуйста, извини меня… Я тогда была не в себе и ничего не расскажу никому, обещаю! — она сцепила руки в замок и, подняв их над головой, села перед ним на колени. — Я правда не специально! Он, если честно, сто раз бы её простил, лишь бы она перестала перед ним кланяться и её безразмерная футболка перестала бы открывать пейзаж на все её прелести. Он закрыл лицо ладонями и попытался восстановить дыхание. — Твоя футболка… Она. Переоденься, — ей этого хватило. Она вскочила и метнулась к шкафу. — Ты тупая?! Не здесь же! Идиотка, блять! Мозги что ли отшибла?! Все. Я выйду, через пять минут ты должна быть нормально одета. Он быстрым шагам буквально вылетел из её комнаты.

***

Она оделась. Это была её лучшая одежда. Имеется ввиду из закрытой. Плотно прилегающая чёрная футболка и огромная толстовка сверху, на всякий пожарный. На ногах теперь были штаны, а не шортики. Сейчас ей было намного лучше, чем пару часов назад. Температура немного снизилась, и в её распоряжении был её мозг. А думала она сейчас о парне, который стоял за дверью её комнаты. Ей было одновременно и жутко неудобно перед ним, но с другой стороны было какое-то чувство, которое она сама не совсем понимала. Но её определённо очень подначивало теперь издеваться над Кацуки. Кто же знал, что он будет на неё так реагировать. Это было и мило и смешно одновременно. Когда она закончила «прихорашиваться», то неуверенно позвала зайти. Сейчас шатенка старалась не думать о том, что чуть ли не соблазняла его и ходила перед ним полуголой. Он молча вошёл и утвердительно кивнул, тем самым одобрив её внешний вид. Оба прекрасно понимали, что гормоны у них у обоих определённо есть и винить в этом они, к сожалению, никого не смогут. — Может забудем то недоразумение и будем вести себя как обычно? Ей было до жути необычно видеть такого Кацуки. Уж лучше бы он тут орал, а не молча раскладывал перед ней еду. — Ладно, круглолицая, но знаешь, если ещё что-то подобное повториться, я уебу тебя. — Ты имеешь в виду… — он посмотрел на неё так, что подколы сразу же вылетели из её головы, и она понуро отпустила голову. — Даже не думай выебываться тут. Я все ещё сильнее и могу размазать тебя, как надоедливого комара. Держи свои палочки. И если хоть что-то оставишь, хоть в одной тарелке, я в тебя это засуну, как бы ты не сопротивлялась. Я уже заебался дежурить за двоих. — Но сегодня же только первый день дежурства. — Мне достаточно, ешь давай, блять. Она надулась и, уставившись в свою чашку с бульоном, стала медленно его уплетать, заедая то рисом, то нори. Он протянул ей таблетки. Кареглазая, недовольно вздохнув, все же проглотила их. На удивление сладкие, прямо, как для маленьких детей. Посмотрев на белобрысого, она с удивлением увидела, как он тоже глотает какие-то таблетки. — Что это? Ты тоже болен? — Нет, это для иммунитета. Я бы с удовольствием поболел, что бы ты поняла каково это, убираться в общаге за двоих, но я не хочу завалить экзамены. — Серьёзно? Ты такой трудяга. — Ешь давай, мне ещё посуду мыть. Я завтра, в отличии от тебя должен идти на уроки. — Кстати. Тебе ничего девчонки не передавали для меня? — Что блять? Я тебе тут не мальчик на побегушках! И твои подруги я смотрю, не такие уж и подруги, раз даже не на вещают тебя. Вот тут он не прав. Она запретила им приходить под страхом смерти. Ведь, если из-за неё заразится весь класс, то именно она будет винить себя в этом. — Всё не так, как ты себе на придумывал! Я просто не хочу никого заразить! — Ага. Всех кроме меня. Ты доела? Чай давай быстрее допивай, уже два часа ночи. А нет. Пол третьего. Он собрал всю посуду на поднос и направился к выходу. — Завтра позавтракай тем, что лежит на верхней полке в моем холодильнике. На обед я приготовлю что-нибудь. И не смей даже смотреть на эту чёртову лапшу. — Хорошо, мамочка! — Иди, блять, уже спать.