Сердце

— Тимур, может, всё-таки не пойдёшь? — робко произнесла вошедшая в комнату мама. — Нет, мам, я обещал, — я выдавил улыбку. Наталья с недоверием посмотрела на меня, а потом, чуть улыбнувшись, подошла и принялась поправлять мою рубашку. — Если будешь плохо чувствовать, то сразу звони. Папа за тобой приедет, — проговорила она и подняла на меня взгляд голубых, уже выцветших глаз. — Хорошо, — я кивнул. Несмотря на то, что Наталья мне не родная мать, я люблю её больше жизни. Она дала мне всё: любовь, образование, заботу, лекарства. Из-за этой женщины (так я называю родную «мать») у меня сердечная недостаточность, и моя жизнь буквально висит на волоске, но, не смотря на это, я живу и радуюсь жизни, и всё благодаря семье. Вот сейчас я собираюсь на свидание, если это так можно назвать. Четыре года назад, когда мне было четырнадцать, я познакомился в интернете с одним парнем. Он был старше меня на три года, но порой вёл себя как ребёнок. Я ни разу не видел его, и он не видел меня, но спустя какое-то время мы безумно влюбились в друг друга. Жили мы в разных городах, и вот сейчас Артём (тот парень) приехал по работе в мой город и хочет увидеться. Признаться честно, мне безумно страшно. Нет, я не боюсь, что он мне не понравится, я боюсь, что я не понравлюсь ему. Боюсь, что он скажет: «На что мне сдался такой, как ты?». Это и тревожит меня. — Удачи тебе, — мама нежно потрепала мои волосы. — Спасибо. Люблю тебя, — я чмокнул её в щёку и, надев пиджак, вышел из комнаты, не забыв в последний раз глянуть на себя в зеркало. Сейчас я такой «красавчик»: до ужаса худой, бледная кожа (не переношу ультрафиолет), белые, будто седые, волосы и впадины на щеках. Вот что эта женщина сделала со мной. А хотя, если бы я был потолще и позагорелее, то возможно был бы довольно симпатичным. Взяв на всякий случай зонтик, я вышел из квартиры. С самого утра у меня чуть-чуть болит сердце. Знаю, с этим нельзя шутить, но я просто не мог пропустить встречу. Узнай бы мама об этом, я бы сто процентов остался бы дома. А я обещал. Место, где мы должны встретиться, к моему счастью, находится в пяти минутах от дома. Это небольшое скверик, где я обычно гуляю. Добрался я быстро и в ожидании сел на лавочку. Хотя, кого я собираюсь ждать? Пришел, чуть ли не на час раньше. Я закрыл глаза и откинулся на спинку, но просидеть в таком положение мне долго не дали. — Тимур? — раздался приятный голос. Я нехотя открыл глаза и устремил взгляд на источник шума, оказавшийся довольно-таки привлекательным мужчиной: высокий, чёрноволосый, с просто офигенно-красивым прямым носом и ужасно привлекательной улыбкой. А ещё у него была «козлиная бородка», моя слабость, между прочим. — Чем обязан? — буркнул я, продолжая пускать слюни на незнакомца. — Я Артём. А вот тут мне стало плохо. Подавившись воздухом (и как только умудрился?), я начал кашлять. Не ожидал я этого, честно скажу. — Вот и что за реакция? — произнёс он детским обиженным голосом, что было ему крайне не свойственно. — Прости-прости, просто не ожидал, — откашлявшись, произнёс я, устремляя взгляд на этого шикарного мужчину. В то, что я ему не понравлюсь, а может и уже не понравился, я был уверен на сто процентов, нет, даже на тысячу. — Ты милый, — вдруг выдал он, чуть улыбнувшись. Нет, всё, я умер. Он либо соврал, либо у него ужасный вкус. Кому я могу понравиться? — Я хочу тебя поцеловать и крепко-крепко обнять, — мечтательно произнёс Тёма, устремив взгляд в небо. Я умер дважды и перевернулся в гробу. Не дождавшись моего ответа, мужчина наклонился и поддался вперёд, нежно дотронувшись своими губами до моих. Нежный и детский поцелуй, но ему, как и мне, этого было достаточно. — Я безумно тебя люблю, — отстранившись, шёпотом произнёс брюнет, а потом притянул меня к себе, ужасно нежно обнимая. Я был очень счастлив, услышав это. Можно ведь допустить возможность, что я ему понравился. Моя маленькая мечта сбылась. — И я тебя. Так же безумно… Несколько часов мы гуляли по городу, держась за руки и не боясь осуждения. Артём мне что-то всё время рассказывал, и я с наслаждением его слушал. Мне очень нравился его голос. Бархатистый, немного с хрипотцой. — Ну что ты всё молчишь? — недовольно буркнул мой любимый. — Я не люблю говорить, — я еле заметно улыбнулся. С ним я даже забыл о болезни, о боязни смерти. С Артёмом спокойно. — Слушай, — как-то довольно произнёс брюнет. — А поехали на море? — Что? — на секунду я впал в ступор. — Какое море? Сейчас? Мужчина громко рассмеялся. — Нет. Летом. Куда ты хочешь? — На Гавайи, — не раздумываясь, ответил я. — Обещаю, мы съездим. — Ты серьёзно? — я вопросительно вскинул бровь. — Совершенно. Ты и я. Море и песок. Будем гулять ночью по пляжу, часами сидеть в кафе, купаться. Я сразу представил картину: я и Артём, держась за руки, так же как и сейчас, идём по пустому пляжу ночью под полной луной. Но вот только вряд ли я доживу. Хотя и врачи говорят, что всё в порядке, я чувствую, что потихоньку умираю. — Обещаешь? — робко произнёс я, смотря на него снизу вверх. — Обещаю. А ты? — Тоже. Я обещаю. Как только я договорил, он притянул меня к себе и вновь обнял, уткнувшись носом мне в макушку. Прямо на людной улице. Не обращая внимания на косые взгляды и на оскорбления, я закрыл глаза и сильнее прижался к нему, вдыхая приятный запах одеколона. Но вдруг в районе груди пронзила острая боль. Тихо пискнув, я ухватился за руку Артёма, чтобы не упасть. Слышу его обеспокоенный голос, чувствую его руки, а потом проваливаюсь во тьму.

***

Брюнет стоял, облокотившись на светло-голубую стену. Рядом с ним, но уже на лавочке, сидела светловолосая женщина — приёмная мать Тимура. Они оба молчали, вслушиваясь в голос, доносящийся из-за двери: доктор беседует с Тимуром. — А ты Артём? — вдруг робко произнесла Наталья. Мужчина кивнул. — А я Наталья. Его мать. — Очень приятно, — тихо проговорил брюнет, и вновь повисла тишина. Спустя несколько минут из больничной палаты вышел довольно-таки пожилой мужчина — лечащий врач Тимура. — Наталья Викторовна, — тихо начал доктор, опустив глаза. — Я скажу вам честно, всё очень плохо. Требуется срочная пересадка сердца, и не факт, что мальчик выживет даже после этого. На глаза женщины навернулись слёзы, но она вытерла их заранее приготовленным платком. — Донора нет, — чуть слышно произнёс мужчина. Услышав эти слова, из глаз Натальи хлынули слёзы, а ноги перестали держать. Если бы не Артём, заботливо поддержавший её, она бы упала. — Простите… Если хотите, то можете зайти. Тимур недавно пришёл в себя, — сказав это, Александр Сергеевич поспешил уйти. Ему было невыносимо смотреть на плачущую маму пациента. — Иди, — тихо проговорила женщина, вытирая слёзы. — Я уверена, тебя Тима будет рад видеть больше всего. К тому же я сейчас в таком состоянии.. — она положила руку на плечо мужчины. — Не говори ему ничего. — Хорошо. Спасибо.

***

В дверь постучали. Я с трудом повернул голову и прохрипел: — Войдите. — Привет, — в проходе появилась голова Артёма. — Как ты? — Не видно? Брюнет подошёл к кровати и сел на край, бережно накрыв мою руку своей. Тепло сразу начало медленно разливаться по всему телу. — Я умру? — с трудом выдавил я, глядя на него. — Нет, конечно, — он сжал руку. Врёт. Я слышал их разговор. — Если постараешься, то поправишься. Ты ведь будешь стараться? — он улыбнулся, стараясь скрыть грусть. Плохо получилось. — Конечно, буду, — соврал я. Ведь нет смысла. — Я ведь обещал съездить с тобой на море. На глаза Артёма навернулись слёзы, но он, опустил глаза, стараясь не показывать мне это. А я видел… — Ты плачешь? — Нет. Просто что-то в глаз попало, — какая древняя ложь. — Врёшь. — Тим, я люблю тебя и сделаю всё, чтобы хоть как-нибудь помочь. — Я знаю. И я тоже люблю тебя. Я постараюсь выж… — и вновь боль. Сдавленно крикнув, я схватился за простыню. Артём сразу выбежал, а буквально через несколько секунд зашёл доктор.

***

— Всё в порядке. Мальчик спит, — тихо сказал мужчина в белом халате, выходя из палаты. Артём и Наталья, переглянувшись, облегчённо вздохнули. — Но… его состояние стало ещё хуже. За день он был два раза на грани жизни и смерти… Повисла тишина. Никто не знал, что сказать, но, наверное, спустя минуту, Артём заговорил: — Доктор, а как стать донором?

***

Проснулся я утром и сразу обнаружил Артёма и маму. Мама спала на кушетке, а Тёма на стуле, положив голову на край моей кровати. Я непроизвольно улыбнулся, застав такую картину. Стараясь не разбудить любимого, я с великим трудом положил ему руку на голову и нежно погладил, но он всё-таки проснулся. — Тебе донора нашли. Ты будешь жить, — было первое, что он сказал. Не факт, что буду. — Интересно, кто этот идиот? Отдать жизнь ради незнакомого человека, — я вопросительно глянул на него. — Не знаю, — чуть повернувшись, мужчина глянул на часы, висящие на стенке. — Прости, малыш, мне на работу надо. Я бы остался, но не могу. Важный контракт, — он поднялся со стула. — Увидимся после операции, — он грустно улыбнулся. На душе было неспокойно. — Я люблю тебя, — тихо, без доли смущения, сказал я. — И я тебя, — так же тихо ответил брюнет и, нагнувшись, поцеловал. Нежно и трепетно, будто боясь поранить. — Безумно люблю, — оторвавшись от моих губы, прошептал он, а затем ушёл. Страшно. Безумно страшно. Я боюсь завтрашнего дня.

***

Два дня спустя. День после операции. «Пи… Пи… Пи», — противно пищал кардиомонитор. Я открыл глаза. К кровати сразу подскочили мать с отцом и врач. Такие счастливые…, но где Артём? Его не пустили? — Г…г…где А…? — имя выговорить не удалось, но мама, явно поняв, что я имел в виду, опустила глаза и протянул мне аккуратно сложенный надвое листок. Внутри будто что-то оборвалось. Слёзы навернулись на глаза. Я не хочу в это верить. Я с трудом протянул дрожащую руку, взяв бумагу и, одиним движение развернул. На белоснежной бумаге было написано лишь три слова: «Люблю. Прости. Живи». «Врун. Бессовестный врун». В этот день, взяв этот листок, я «умер», будучи спасённым.