Третья бесконечность

Кольцеобразная станция вышла из тени планеты карлика, кружившей вокруг голубого гиганта. Звезда пылала и была и вправду голубой, ее свет проник во все иллюминаторы и залил собою все помещения станции. Кораблю предстояло сделать несколько оборотов по орбите звезды, постепенно выходя из нее, и в конечном счете, по расчетам бортового компьютера, направиться в обратном направлении. К Земле. Утро на станции ничем интересным не ознаменовалось, кроме, разве что, пробуждения капитана, о сне которого мало кто знал. До Чонгука новость о том, что Ким очнулся, долетела только тогда, когда парень явился в медицинский отсек проведать Намджуна. Он ожидал, что к этому времени капитан должен был прийти в себя, но пустая палата все-таки удивила его. Мапс, к которой он тут же отправился, предположила, что Ким уже принял душ, переоделся и во всю работает. Чонгуку это показалось весьма правдоподобным, он закатил глаза, тяжело вздохнул и отправился в биолого-химическую лабораторию. Парень направился туда наугад, но интуиция его не подвела, и, войдя в отсек, он увидел Намджуна в окно одной из нескольких круглых дверей во всевозможные лаборатории. Ким сидел за длинным белым столом, вчитываясь в текст на экране монитора. В окно его было видно сбоку, с идеально ровной спиной, строгостью и сосредоточенностью на лице. Казалось, даже мебель только вторит прямоте фигуры капитана. Чонгук впервые увидел Намджуна в очках, прямоугольных и черных, со слегка желтоватыми стеклами. Парень сразу понял, что они для работы перед экраном. На лоб капитана падала прядь, которая выбилась из вечно зачесанных назад волос, она только подчеркивала погруженность мужчины в процесс. Холодный свет в лаборатории делал его кожу бледной и искусственной, отчего у Чонгука усиливалось ощущение, будто он наблюдает за ожившей картиной. Понимание осязаемости Намджуна приходило к парню только тогда, когда тот с ним говорил.Чонгук вдохнул, пискнул, заулыбавшись, выдохнул и вошел в лабораторию широким шагом. — Здравствуйте, капитан Ким! — нежно прозвучал голос Чонгука в лаборатории. — Я Вас обыскался! Едва с постели и сразу сюда. Какой же Вы трудяга! — Не льстите мне. Я завтракал. — Намджун не без радости кинул взгляд на вошедшего. — Я хотел принести Вам кофе. — Правильно, что не принесли — я не пью кофе. Чонгук хмыкнул и направился к другому столу, у стены, на котором среди прочих приборов стоял электрический чайник. — А чай будете? — парень открыл шкафчик под столешницей. — Есть зеленый с имбирем, с мелисой, улун и…не могу прочитать, шрифт странный. - Лунцзин. Я знаю, я сам его туда положил. — мягко улыбнулся капитан. — Странно, что Вы знаете, где лежит чай. — Меня тут иногда жалуют. — Интересно. — усмехнулся Намджун. — Почему же тогда мы с Вами не пересекались? Да и не говорят тут о Вас. — затекший Ким потянулся в кресле, подняв руки, отчего верх его костюма задрался и оголил полосу его торса. — Может, биологи в сговоре с доктором Мапс? — Чонгук самоуверенно улыбался своей шутке, но увидев участок оголенного тела Намджуна, отвернулся. — Так какой чай будете? — тихо пробубнил парень. — Там только улун в пакетиках. Заварите его. — снова упнувшись в экран, ответил капитан. Пар клубился над кружками с кипятком, а Чонгук в ожидании, пока чай окрасит воду, смотрел на Намджуна. Это был все тот же высокий, красивый и уверенный мужчина, которого он встретил в первый день их знакомства, но таинственность капитана, казалось, исчезла. Он приблизился и прямые углы фигуры сгладились, теперь он видел человека, которого больше всего на свете волновало благополучие остальных, у которого болело сердце за каждого члена экипажа, который бросился бы грудью на свой клинок не из сухого долга, а чтобы не пришлось всем остальным. Намджун ощущался как фонарь, теплый свет которого греет, зовет пойти за ним, освещает путь сквозь мглу и серость. - Так чем же Вы тут так заняты? — попивая из кружки и с любопытством глядя прямо в глаза капитана, поинтересовался Чонгук. — Право, мне стыдно, что я раньше до этого не додумался. — Намджун потер затекшую переносицу под очками. — Ваша кровь тоже была на костюме. Я провел анализ. — Я здоров? — как будто с долей нервозности улыбнулся парень. — Вы ничего не нашли? — Я нашел доказательства. — Ким невозмутимо листал результаты анализа. — Какие доказательства? — Наши с Вами ДНК во многом совпадают. Это значит, что Вы человек. — не сдержав еле заметной улыбки, сказал капитан. — Но некоторые моменты я понять не в силах. — он снова напряженно сдвинул брови. — Конечно, я никогда не специализировался на генной инженерии, но вижу, что эта часть Вашей ДНК содержит иные хромосомы. Что это значит? — Теперь Вы мне верите, капитан? — звеневшее в ушах Чонгука счастье не позволило ему услышать большую часть речи Кима. — Я человек, а значит, не могу причинить никакого специфического вреда Вам, экипажу или миссии. — Да, это здорово. — рассчитывавший получить ответы, капитан ответил равнодушно. Дверь из соседней лаборатории разъехались, и на пороге появился темный мужчина, работавший тут. Он часто угощал Чонгука чаем и беседовал с ним о внеземной жизни. Парень и теперь был рад его видеть, но мужчина вдруг огорчил его. — О, Вы здесь, капитан? Разве у нас не планерка сейчас? — ошарашенно спросил ученый. — Все верно. Идемте. — Намджун поднялся с кресла и направился к выходу. — Увидимся позже. — бросил он Чонгуку, уходя. Во время обеда Чонгук, как и каждый день прежде, размеренно направился в столовую. Долго, скучающе и без аппетита смотрел на блюда под стеклом только он. Чонгук не брал в столовой ничего сладкого и жидкого, первое будило в нем воспоминания о его побеге из дома, когда он, устав от своего распорядка дня, строгих взглядов домашних и ношения галстука, решил что, вполне в силах справиться с самостоятельной жизнью. Если что-то и тянулось за парнем с детства, так это его самоуверенность. В семь лет он уже видел мелочность повседневной жизни и ощущал тягу к миру великих свершений, в общем, рос абсолютным романтиком. Быт казался пустяковым делом, тем более Чонгук постоянно видел ловкие руки повара на кухне, которые легко справлялись с готовкой, а ловкости мальчику было не занимать. Правда, знаний в сфере кулинарии было примерно нисколько, поэтому в магазине выбор всегда падал на конфеты. Чонгук облюбовал на несколько дней старый дом на конце города. Кое-какая мебель там была и мальчику ее вполне хватало. Но сидеть дома Чонгук не любил, поэтому устраивал ежедневные экспедиции в лесок неподалеку. Знание леса его вскоре и спасло, когда посреди ночи он услышал голоса пьяных мужчин, грохот и смех. Сейчас ему было очевидно, что в пустующий дом просто забрались переночевать какие-то пьянчуги, но для семилетнего мальчика ситуация казалась страшной. При всей своей бойкости, Чонгук был самым тепличным мальчиком из всех. Он махом выскочил в окно. Стук сердца слышался отчетливее собственных шагов, и Чонгуку казалось, что компания за ним гонится. Он со всех ног рванул в лес и убежал довольно далеко, но силы вдруг кончились, а под ногу подвернулся торчащий корень. Мальчик рухнул на землю. Испуг, усталость и обида хлынули из глаз в виде слез. В холодной темноте было страшно и одиноко, но по его собственным ощущениям, лес мало чем в тот момент отличался от дома. Но идти ему было больше некуда, и он вернулся домой, принеся с собой грязь на коленках и обиду.Супы же ничего подобного в нем не будили, разве что отвращение к подобного рода еде. Парень сел за стол к пилотам, которые уже давно приступили к завтраку. Оба подняли на него взгляд, левый едва заметно улыбнулся, а правый скорее усмехнулся. С тех пор, как Чонгук довел первого до слез, тому понадобилась пара вечеров, чтобы признать правоту обидчика, а вместе с ней даже некое восхищение им. Второй же, мирясь с симпатией брата к Чонгуку, позволял ему проводить время с ними. Мириться приходилось еще с рядом качеств парня, но самым раздражающим было то, что Чонгук, казалось, все еще не считал, что был виноват. Впрочем, обедать с ним было довольно весело, а иногда даже и интересно. Правда, болтал он по большей части о капитане и самих пилотах. Несмотря на шаткий статус друга, Чонгук завоевал в этой компании позицию лидера и перестал выглядеть в глазах экипажа изгнанником. — Добрый день, господа. — обозначился Чонгук. — Привет. — в один голос ответили братья и улыбнулись своей синхронности. — Опять взял только салат. — констатировал факт правый пилот, глядя на поднос Чонгука. — Я сегодня не голоден. — Ты всегда не голоден, когда капитан не в настроении. — продолжал старший брат. — Это не наше дело. — строго сказал левый. — У меня уже давно такое ощущение, будто это наше общее дело. Чонгук задумался и провел взглядом по обедающим, он хотел что-то сказать братьям, но запнулся. — Мне неудобно называть вас правым и левым. — Скажи это нашим родителям. — Не смешно. Вообще-то, меня зовут Лайонел, — произнес левый. — а его… Как тебя зовут? — он пустил смешок, обращаясь к брату. — Марлон. — Понятно. Так бы сразу, а то как-то унизительно. — выдохнул Чонгук. — Нам так не кажется. Да? — Марлон повернулся к брату и увидел кивок. — Просто такое огромное эго, как твое, задевает все, что находится в комнате. — Возможно. — Чонгук печально улыбнулся и опустил глаза в тарелку. Он поторопился набить рот салатом, чтобы поскорее покончить с трапезой и отправиться пролеживать свою койку. Однако быстро жевать у него не было сил. Он понимал, что в каюте будет так же скучно и тягостно. Все же проглотив овощи, Чонгук решил спросить товарищей о парне, сидевшем позади их. Тот вглядывался в обедающего Чонгука так, что сам не съел ни кусочка. — Почему он так пялится? — парень указал на объект вопроса вилкой. Пилоты повернулись и синхронно начали звать парня движеньем руки. На удивление Чонгука, тот, не медля, направился с подносом к их столу. — Это кто? — все еще недоумевал Чонгук. — Дипломат. Давид. Мы иногда обедаем с ним. — сообщил Лайонел. — Ты на его месте сидишь, должно быть, он теперь не в духе. Молодой человек громко поставил поднос на стол и уселся. Развязность и резкость его движений заставили даже Чонгука вскинуть брови. — Я вас не прервал? Извините. — присаживаясь, сказал Давид. — Чонгук, верно? Извините, если ошибся, обычно тут сижу я. Любезно заменяете пилотам меня? — нахально улыбнулся парень. — Да, Чонгук, Вы не ошиблись. У меня красивое и запоминающееся имя, правда? — Чонгук улыбнулся одним уголком губ. — А мне Вас уже представили. Приятно познакомиться, Табиб. — парень не сдержал собственной радости от удачной колкости и чуть усмехнулся. — Спасибо, я Давид. — улыбка не исчезала с его лица. — А Вы уже пообедали? — он кивнул на поднос Чонгука. — Какой Вы внимательный. Нет, не закончил, нужно еще кое-что обсудить. — Отлично, давайте обсудим. — Давид сложил руки и повернулся к Чонгуку, якобы немедленно собравшись внимать. — Дайте угадаю, темой будет… — Не надо про капитана, Давид. — шикнул Лайонел. — А что такое? — Чонгук посмотрел на насторожившихся братьев. — Хотелось бы послушать. — Я и не сомневался, что вы взбодритесь при одном упоминании о нем. — Вам есть что сказать по поводу него? Я не скрываю, что с интересом послушаю. Давайте по делу. — голос Чонгука стал строже. — Обычно такая конкретность присуща капитану. — Давид усмехнулся. — По делу так по делу. Мне непонятно, почему этот человек руководит экспедицией. — А в чем претензия? — повел бровью Чонгук. — Как можно было поставить капитаном того, кто привык быть солдатом? — фыркнул Давид. — Он достаточно опытен в полетах. И вообще, я слышал это много раз… — Марлон строго посмотрел на дипломата. — Может, он и опытен, но он как был солдатом своего государства, так и останется. Капитан должен уметь мыслить по обстоятельствам, а не по заученному уставу. — Мне не кажется, что капитан не справляется со своими обязанностями. — Марлон ответил с нотками раздраженности в голосе, он хотел поскорее закончить этот неприятный разговор. — Вот Вы, Чонгук, — Давид указал ложкой на парня. — я был против того, чтобы вас подбирали на станцию, но теперь вижу, что вы умеете думать. — Получается, ваши мнения с капитаном все-таки совпали. — Чонгук спокойно, почти безразлично улыбнулся, зная по собственному опыту, что такое выражение лица в споре сильнее всего выводит из себя оппонента. — Это случайность. В отличие от него, я действую так, как считаю нужным, а не по указанию большого брата. — не снимая насмешку с лица, Давид уставился исподлобья на Чонгука. — Прискорбно, что Ваши действия ничем значимым не подкреплены. — парень ответил на взгляд собеседника таким же. — Не нужно говорить так, будто знаете, как лучше поступать. — Смешно. — откровенно грубо ответил Чонгук. — Кажется, Вы первым начали хвастаться остроумием. — Хвастаться? Дружище, подбирай слова тщательнее, иначе придется помочь тебе с настройкой речевого аппарата. — Что-то ты слишком уж разгорячился, дружище. — Чонгук окинул взглядом столовую. Почти весь экипаж уже пообедал и отправился на работу. — Остынь, а то твой пыл тебя работы лишит. Придется помогать тебе с поиском новой. Думаю, из-за характера могут возникнуть проблемы. — Советую поискать недостатки в себе. — парень встал из-за стола. — Либо пойдем, я помогу тебе их увидеть. Твои или капитана, мне без разницы кого из вас поставить на место. - Хах, да, пойдем. — голос Чонгука прозвучал насмешливо и угрожающе, будто ему было не о чем волноваться, будто он вставал из-за стола для очередной веселой истории в копилку. — Чонгук, слушай… — залепетал Лайонел. — Драки непозволительны. Это ведь не этично, ты сам знаешь. — Господа, прошу не переживать на этот счет: драки не будет. — торжественно разведя руки в стороны, Чонгук ухмыльнулся. — Будет избиение. Корпус парня вмиг оказался повернут не к паре зрителей, а к оппоненту, в недоумевающее лицо которого тут же пришелся удар задетого эго и резвящейся злости. Довольно высокая фигура Давида пошатнулась и сделала шаг назад во избежание падения. Из носа Давида быстро побежала струйка крови, так же быстро как Чонгуку в нос прилетел ответный удар. Тот тоже пошатнулся и уже собрался сделать шаг вперед, но братья успели предотвратить драку. Вокруг поднялся шум, остатки обедающих зашевелились, кто-то убежал, кто-то порицающе качал головой. Давид поспешил удалиться, оставшись при своем мнении. Чонгука усадили обратно за стол, вручив салфетку, и тот, без лишних вопросов, заткнул ею кровоточащий нос. — Нормально пообедали, наконец-то. — вылетел смешок из уст парня. — Ладно, пойду я. При входе появилась грозная фигура капитана. Грозной она была из-за напряженного взгляда, направленного на Чонгука. Но и взгляда хватило, чтобы сменить его торжество силы на непонимание и нервозность, которую усиливало возбуждение, еще не покинувшее его тело. — Пройдемте. Ким шел по коридору молча. Чонгук, идущий следом, иногда пытался нагнать капитана и взглянуть на его выражение лица, но оно не выдавало ни одной из бурлящей смеси эмоций Намджуна. Парень злился, он знал, что его вынудили на драку, но понимал, что Ким собирается его отчитать, отчего нервничал, но еще больше злился из-за молчания капитана. В своих метаниях от страха к злости Чонгук даже не заметил, что Ким почему-то привел его в свою каюту. Лишь войдя внутрь, парень понял, что капитан хочет скрыть их беседу от посторонних глаз. Эта мысль пробудила в нем радость. Но зря. — Это что такое? — прошипел Намджун. — Знайте, что я такого не потерплю. — Накажете меня, капитан? — с еще бешенными глазами сказал Чонгук. — Накажу! — Ким схватил парня за ворот, паля его своим взглядом. — И я уж найду способ, чтобы в следующий раз Вы думали о последствиях не только для себя, но и для капитана, который несет ответственность за Ваше поведение. — Понял. — стыдливо ответил Чонгук, и Намджун отпустил его ворот, потупя взгляд в сторону. — Извините, я погорячился. — не менее стыдливо пробормотал Ким. — Да, Давид не ангел, но все же… Лепет Намджуна заставил парня скромно улыбнуться. Теперь им обоим было стыдно, но Чонгук решил развеять ауру неловкости, он сделал шаг к капитану и заключил его в объятиях. Намджун, оказавшись к крепких руках парня, закряхтел недовольно, но по мере преодоления смущения, принял решение отдаться моменту и обнял молодого человека в ответ. Ничего приятнее рук Намджуна, скользящих по его спине, Чонгук в жизни не ощущал. В нем будто возобновился поток чувств и силы, он снова наполнил его тело величием и ощущением могущества, а голову тем, что все в нем — чувства, сила, величие — принадлежит Намджуну. — Я понял. Все хорошо. — со всей нежностью шептал парень. — Я так больше не буду. — Вы достаточно умны, чтобы не использовать силу. — сказал смутившийся Ким. — Рад, если Вы так считаете. — довольно, закрыв глаза, ответил Чонгук. Тишина в каюте позволяла Намджуну слышать удары сердца парня, и он даже начал считать их, чтобы измерить частоту ударов. Но и без подсчёта было слышно, что пульс был выше нормы. К тому же, Ким не успел провести подсчет как положено, в течение минуты, его прервал писк браслета. Капитан с волнением вынырнул из объятий Чонгука и поспешил открыть сообщение на браслете. — Что случилось? — перенимая обеспокоенность капитана, спросил Чонгук. — Срочно вызывают на мостик. Идите к себе. Ноги понесли капитана на мостик. Последний раз система срочно вызывала его, когда одна из солнечных панелей сорвалась. Это было мелочью для станции, но система посчитала, что необходимо срочно уведомить капитана. Намджун хотел бы надеяться, что в этот раз его ожидает похожая ситуация, но не мог. Он знал насколько сурово космическое пространство. К тому же, он слишком хорошо учился в академии и мог свободно по памяти привести несколько десятков только самых опасных ситуаций, что уж говорить о смертельных, которых, к удивлению, могло быть больше. На мостике капитана встретили лица в панике. Намджун не мог не испугаться, но не смел давать себе спуску. Как капитан, он должен быть опорой для команды, его работа — принимать правильные решения, а такие обычно принимаются вне эмоций. — Что случилось? — Намджун оглядел испуганные лица пилотов. — Быстро. В двух словах. — У нас запрос на стыковку от неизвестного корабля. — отчитался Лайонел — Проверьте, не ошиблась ли система. — Нет, это не ошибка. Есть сообщение, вывожу на экран. — запинаясь, громко сказал Марлон. На главном экране появилось короткое сообщение, в нем говорилось: «Просим принять запрос на стыковку ради передачи гражданина Виры и его транспортировки на родную планету». Прочитанное взбудоражило ум Кима. Он действительно имел дело с другой цивилизацией, отстраненной и неизученной. Волнение не оставляло его, но теперь к нему присоединилась и доля радости. В основном радостью был восторг, но отчасти и убийство навязчивого сомнения в Чонгуке. Парень ни разу не солгал, он был искренен и чист! Намджун на секунду замер: его мысли опять свелись к Чонгуку, он раздражился. В такой важный момент стоило бы думать о том, что этот контакт принесет землянам. Команда на мостике с трепетом наблюдала за тем, как тяжело приходилось их капитану в эти несколько минут, в течение которых он принял решение о стыковке. Намджуну было тяжело, но его ценности, которыми он так гордился, помогали выбрать ему ориентир. В целом, это был даже отчасти приятный момент — Ким наконец мог бы сделаться что-то стоящее для своей Родины, может, сделать ее жизнь чуточку лучше. Это была мечта, становившаяся реальностью, у него щемило в груди от предвкушения почестей, которые ему воздаст родная планета. Он мог бы наконец стать значимым лицом в правительственных кругах или даже получил бы должность, на которой продолжил бы работать на благо своего народа. Однако, свершения, ведущие к таким последствиям, требовали кое-какой подготовки, поэтому Намджун велел передать на неизвестный корабль, что они будут готовы к стыковке через час, и спешил удалиться. В назначенное время капитан с сопровождением, на котором настоял офицер Дэрк, ожидал в зале стыковки. Сам процесс, несмотря на весь технический прогресс, оставался делом весьма ювелирным. Намджун, не сомневаясь, доверил это дело пилотам, для них, как и для всего экипажа это был первый опыт стыковки, но они прекрасно справились. И все прошло без единого нарекания. Первыми экипаж увидел двух мужчин, они вошли на несколько секунд раньше короля, оружия при них не было, по крайней мере, его не было видно. Их светлый наряд, по-видимому, являлся их формой. Она не слишком отличалась от формы землян, но ее тонкая, повторяющая каждый изгиб тела ткань и белоснежный цвет давали понять о совершенно другом уровне цивилизации.Король выглядел намного более расслабленно, его одежда была намного свободнее формы стражи: штанины его брюк были расклешены и почти касались пола, рукава его тоже расширялись к низу, ткань его одежд струилась. Отличала его и золотистая брошь на груди, видимо, на ней был изображен родовой герб. В целом, мужчина выглядел довольно молодо, но его глаза выдавали усталость и безразличие. Он непринужденно сунул руки в карманы, но Намджуну стало понятно, что это напускная расслабленность. За мужчиной вошло еще три человека, они смирно выстроились за его спиной. — Здравствуйте, капитан. — Начал король. — Меня зовут Мирэ, я старший сын в семье Чон, и я правлю Вирой. Рад, что Вы приняли решение пойти нам навстречу. — он говорил медленно, чуть наклоняя голову вперед, улыбаясь глазами. — Думаю, нам стоит все тщательно обсудить. — ответил Намджун. — Пройдемте в переговорную. — Что ж, давайте, раз считаете нужным. — мужчина сделал одобряющий кивок. Намджун посмотрел на короля последний раз перед тем, как повести его за собой по коридорам. Мимолетный взгляд спровоцировал в голове Кима мимолетную мысль о том, как навязчивое обаяние мужчины напоминает ему о Чонгуке. Они вошли в светлое помещение, яркий свет делал стены и длинный стол белоснежными. Все давало понять, что между сторонами чистый лист, на котором они вскоре подпишут согласие или развяжут вражду. Намджун разместился за одним концом стола, а король за другим. Капитан положил руки перед собой, демонстрируя открытость и уверенность, расслабил поджатые прежде губы и направил строгий взгляд на собеседника. Королю явно понравился настрой Кима, он метнул на него восхищенный взгляд и начал говорить. — Я хочу забрать своего брата — Чонгука. Но так как, эта станция принадлежит Земле, она фактически является ее территорией, так что было бы невежливо делать это без Вашего согласия. — Вообще-то, согласно земному законодательству, мы не выдаем людей, даже если они — граждане другой планеты. — ответил Намджун. — Даже если он — преступник? — усмехнулся король. — Даже если так. Но могу я узнать, что такого натворил Ваш брат, что испугался и решил бежать? — Он не испугался. Думаю, это было спланировано заранее. Разве он еще не хвастался тем, что он выдающийся революционер? — вздохнул правитель и приготовился обрисовать капитану контекст. — Я рано был посажен на престол, Чонгук тогда был совсем ребенком. Я не досмотрел и приставил к нему человека со слишком вольными идеями, и мальчик вырос под его влиянием. Хотя, какой он уже мальчик? — Мирэ напряженно потер лоб. — Недавно тридцать стукнуло, взрослый парень уже, а все играется. Думает, что все очень просто. — Он выглядит молодо для своих лет. — не сдержавшись, выдал Ким. — Вовсе нет, просто земляне стареют быстрее всех остальных людей, Вам кажется, что мы выглядим молодо. — Мирэ натянул дружелюбную улыбку и снисходительно посмотрел на капитана. Бархатный голос короля плыл по конференц залу мягкими волнами. Он казался приятным, но раздражал Намджуна сладким притворством. Если бы Мирэ попытал удачу в торговле, то легко мог бы всучить любой товар по любой цене. Хотя политика мало чем отличается от бизнеса. — Он слишком сильно настаивал на переменах, пришлось отправить его отдохнуть в уединенное место. — Получается, Вы отправили его в заключение за то, что он выражал свою точку зрения? — усмехнулся капитан. — Ну почему же, собирал пару раз свои собрания, обсуждал с интеллигенцией переворот. Правда, дальше обсуждений у них не зашло. Такой он забавный! — Мирэ натянул улыбку еще сильнее. — И Вы, наверно, думаете, что мне было бы выгодно продолжать держать его подальше от себя, но, во-первых, он мой брат, а во-вторых, он наследный принц. Он должен принять титул, чтобы народ не волновался, а с Вирой не случилось что-нибудь ужасное. Но с тех пор, как он стал жить своими идеями, все, что я слышу в ответ на просьбу принять титул: «Мне не нужен титул, чтобы творить справедливость». — король усмехнулся. — Справедливость! Он думает, что понимает, что это на самом деле. — Что ж, спасибо, что поделились — сухо сказал Ким. — Ваш брат, должно быть, где-то неподалеку. — капитан подозвал одного из сопровождающих его и попросил позвать Чонгука. — Вы с ним близки. Я прав? — прищурившись, Мирэ хитро посмотрел на лицо Намджуна. — Заполнял на него протокол. — Ким пожал плечами. — С чего Вы взяли? — Вы очень похожи на его учителя. От внешности разве что прическа, а вот характером вы очень схожи. — Я даже не знаю, радоваться мне этому или нет. — Он, вообще-то, пожилой человек, так что, наверное, нет. — он засмеялся. — Но если Вы Чонгуку приглянулись, то можете полететь с нами. — перейдя на серьезный тон, добавил король. — К счастью, нет. — Намджун не снимал непроницаемость с лица, но его пальцы дрогнули. — Может, это образумило бы его. — взгляд короля наполнился грустью и опустился. — У Вас еще есть время подумать. Непроницаемость Кима была весьма искусной, но по глазам короля было видно, что он что-то понимает. Понимает, но не станет ничего говорить или делать, так как, казалось, он уже потратил все свои силы, прибыв сюда за братом. Молчание делало его взгляд безучастным и отрешенным. Он иногда поглядывал на брюки своего экипажа, будто мысленно расправляя складочки, портящие вид. Это делало его более или менее бодрым, все остальное время Намджуну казалось, что перед ним сидит уставший старик. Отправленный за Чонгуком парень вернулся один с вестью о том, что пассажира нигде нет. Он сообщил, что обошел все привычные места обитания Чонгука. Тогда капитан встал из-за стола и, отойдя в сторону, тихо попросил проверить свою каюту на наличие разыскиваемого. И гонец именно туда и отправился. — Извините, но я не могу долго ждать. Я могу предложить своих людей для ускорения процесса поиска. — король стал нервно перебирать пальцами. — Думаю, в этом нет необходимости. Наш человек вернется через несколько минут. — капитан тоже слегка занервничал, но виду не подал, он лишь раз запнулся. — Я все-таки настаиваю, так как уже начинаю волноваться за его целость. — король начал вставать из-за стола, грозно опершись руками о кресло. — Прошу стражу направиться на поиски принца. — двое из сопровождения короля двинулись к выходу. — Позвольте, — Намджун ринулся к двери, преградив путь страже. — я, при всем желании, не имею права пустить вас или ваших людей расхаживать по своей станции! — с трудом скрывая родительский гнев перед потенциальным врагом своего детища, Ким задирал подбородок, внушая превосходство. — Думаю, мой экипаж справится с поиском вашего брата. — Что ж, пусть так. — Мирэ махнул рукой и сел в кресло. — Но у вас 5 минут. Ждать не пришлось, буквально сразу же дверь открылась и в зал вошел Чонгук. Его привел отправленный за ним. — Ооооо, — удивленно протянул парень. — всем привет! — он иронично помахал рукой. — Здравствуй. — прозвучал строгий и усмиряющий ответ короля. — Все-таки отправляете меня домой, капитан? — Чонгук вздохнул. — Не скрою, что мне несколько жаль. — Нет, не торопитесь. — Ким сел на свое место и попросил принести ему приготовленные им же документы. — Я представляю интересы планеты Земля. В ее интересы не входит выдавать граждан по первому же слову другой планеты. Согласно историческому опыту, при выдаче человека стоит просить ответа эквивалентного тому же. Однако, ваши граждане нас не интересуют. Я прошу вас, как представителя планеты Вира, подписать согласие на заключение партнерства с планетой Земля. Это партнерство заключается в основном в культурном обмене, но и не только. С условиями вы можете ознакомиться, прочитав этот документ. Намджун попросил передать королю документ, состоящий из нескольких страниц. Чонгук не мог отвести изумленного взгляда с капитана. Во время его речи он то открывал рот, то прикусывал губы от восхищения капитаном, то ухмылялся, кидая взгляды на своего брата, который явно пытался скрыть свою панику. Чонгук знал, как сильно Мирэ не хотел бы нарушать изолированность Виры. Прежде парень не был уверен, что сможет остаться на станции, но теперь он знал, что король предпочтет порядок на своей планете брату. Мирэ явно был возмущен и обескуражен подобным предложением. И не от кого бы там ни было, а от землянина. Не было планеты, партнерство с которой было бы столь же унизительно для такой планеты-особняка как Вира, как партнерство с Землей. Мирэ сделал глубокий вдох и пораскинул возможными рисками. Конечно, партнерства вообще не входило в его планы, но теперь, когда его буквально принуждают к этому, возможно, Земля не худший вариант, если рассматривать этот вопрос со стороны внешней политики. Небольшой обмен культурным опытом мог бы наглядно продемонстрировать вирянам, как живут планеты, которые воплощают свои амбиции, завоевывая новые территории. Живут они в грязи и разрухе, ведь когда гонишься за новыми территориями, на свою времени не остается. — Интересное предложение. Очень неожиданное. — резко изменился в лице Мирэ. — Дайте мне немного времени ознакомиться с пунктами. — дружелюбно улыбнулся он. Пришло время понервничать Чонгуку. Он совершенно не ожидал подобного ответа. Заинтересованность Мирэ в партнерстве, то есть согласие на условие его выдачи, шла вразрез с планами парня. Ему не хотелось возвращаться домой. В первую очередь из-за стыда, который он испытывал, видя жизнь вирян. Она не была бедной или тяжелой, но та ограниченность и вакуум, в которые загонял народ его брат, ужасали Чонгука. Ему самому было невыносимо тошно находиться в месте, напоминающем палату больницы — все идеально белое и чистое, настолько стерильное, что вокруг ничего не происходит и не может произойти. Он полагал, что вирянам так же тяжело в изоляции. Что еще хуже, как казалось Чонгуку, это торможение и заморозка общества непременно приведет к тому, что развитие, полагающееся ему, возьмет направление к полной атрофии духовности.Он смотрел на брата, который читал, должно быть, исторический для обеих планет документ. «Может быть, — подумал он, — это будет толчком к развитию. Может быть, что-то начнет меняться». Чонгука эта мысль не могла не радовать, но он отринул ее, подумав, что король не позволит развитию случиться. Может, ему стоило бы занять место короля, чтобы консервировать планету было некому? Он впервые всерьез об этом задумался. Прочитав пункты документа по несколько раз, Мирэ, приободренный хорошим исходом, сообщил капитану, что согласен подписать соглашение. Король поставил свои подписи на обоих экземплярах, а Намджун, как представитель Земли, поставил свою подпись на экземпляре, предназначенном Вире. Они встали из-за стола и довольно пожали друг другу руки. К Чонгуку по бокам пристроились двое стражников короля. Его и Мирэ капитан проводил в стыковочный отсек. Там Ким и король в последний раз обменялись улыбками с ноткой неловкости, так как им пришлось ждать подтверждения герметичности от системы. Когда двери открылись, и Мирэ со своей стражей направился перейти на свой борт, Чонгук пошел в полшага, чтобы немного отстать от сопровождения. Так они не видели того, что он успел обернуться и кивнуть Намджуну, направив на него восхищенный и нежный взгляд, в котором к тому же было заключено пожелание успехов и удачи. Ким прочел все, что Чонгук хотел ему сказать и кивнул ему в ответ. Это был дружеский кивок, покорный и теплый, именно на такой ноте он захотел расстаться со своим пассажиром. Капитан ликовал весь оставшийся день. Он провел вечер за распитием любимого кофе с пилотами и доктором Мапс. Атмосфера была самой расслабленной, а все благодаря Намджуну, необычайно мягкому в этот вечер и довольному результатом своей работы. Братья не могли не испытывать похожих эмоций, во-первых, их тоже радовал успех экспедиции, пусть не прямой, но успех, во-вторых, вид капитана так и располагал к тому, чтобы оставить все проблемы на какое-то время. Намджун много шутил и смеялся, а Марлон подхватывал и рассказывал анекдоты, которые за время экспедиции они хотя бы по разу слышали, но от этого было не менее смешно и радостно. Они сидели в кабинете Мапс, которая вела себя несколько напряженно. Она наблюдала за капитаном молча, но когда братья направились к себе в каюту, она откровенно спросила у Намджуна: — Тебе не кажется, что ты перегнул? — В каком смысле? — растерялся Ким. — Ты должен понимать, какие последствия может повлечь твой поступок. — ее голос был серьезным и даже печальным. — Самые положительные, я полагаю? — он последний раз отхлебнул из своей чашки, после этого, видя, что Мапс устала, решил ее оставить. На следующий день станцию ожидал первый скачок, который позволял сократить время в пути с нескольких сотен лет до нескольких дней. Станция была в несколько раз больше любого космического корабля, предназначенного для перемещения людей. Такие корабли могли преодолевать огромные расстояние в один скачок, это обуславливалось не только их размером, но и весом, который двигатели с легкостью перемещали в пространстве. Двигателям же станции требовались почти сутки отдыха между скачками. В общей сложности станция сделала еще пять скачков, прежде чем приблизиться к Земле. На ее орбите станция, как говорил экипаж, «припарковалась», и уже с «припаркованной» станции экипаж транспортировался на Землю. Капитан, как полагалось, должен был последним оставить станцию, поэтому посадку он перенес в одиночестве. Модуль сел именно там, где ему и полагалось, в общих чертах, казалось все прошло благополучно. Конечно, не обошлось без физической нагрузки во время входа в атмосферу, но это были пустяки, капитан быстро отдышался и откашлялся (он успел отвыкнуть от земного воздуха). Он покинул модуль, и сделав первый шаг на Землю, обнаружил интересный сюрприз: его встречали несколько вооруженный гвардейцев. Увидев их, он понял, что имела в виду Мапс, когда говорила о последствиях. Он был удивлен, оттого вскинул брови, но при этом и улыбнулся — ему польстило, что к нему направили гвардейцев — элитные войска. Один из мужчин в форме подошел к нему чуть ближе, чтобы объяснить Киму причину их появления. — Ким Намджун, Вы арестованы в связи с превышением полномочий, нарушением кодекса космических путешествий и государственной изменой. Вы имеете право не свидетельствовать против себя. Вы будете помещены в следственный изолятор до судебного разбирательства. — гвардеец объяснился очень быстро, после чего добавил. — Попрошу Вас не оказывать сопротивление. Из обвинения Намджун успел выхватить только слова «полномочия» и «измена». Этого хватило, чтобы погрузиться в полное смятение. У него помутилось перед глазами, он был не в состоянии понять, чего от него хотят — настолько мысль о том, что его арестовывают, казалась ему безумной. Для него слово «суд» был эквивалентен тому, если бы мать сказала любимому сыну, что решила лишить его жизни. Он понял только то, что гвардейцы двинулись на него, поэтому он поднял руки с целью показать свою безоружность. Намджун погрузился в мутный транс, сквозь который ему было понятно только то, что у него на руках появились тюремные браслеты, а его самого куда-то везут.