Marauders. Soul shards

      Последние пару часов он себе места от волнения не находил. Сутки на посту и слежка за Лестрейнджами, очередное сражение, в котором пострадал Карадок — ничего серьезного, жить будет, но месяц на восстановление однозначно уйдет.       Сириус устал и хотел одного — спать.              Переступив порог ворот в Белгравии, он с подозрением огляделся. Вопреки обычаю его никто не встретил. Даже Като нигде не видно.       Стараясь прогнать нехорошее предчувствие, не покидающее его последние часы, он ускорил шаг, направляясь к дому.       — Какого?!.. — Сириус затормозил, замечая возле крыльца мотоциклетную коляску, одиноко лежащую в кустах. Мотоцикла нет. В первую секунду — возмущение — кто-то посмел варварски оторвать коляску и взять мотоцикл. Но в следующее мгновение его уже полностью охватило волнение — посметь взять его мотоцикл без спроса могла только Бланк.       Он через ступеньку влетел на крыльцо и ворвался в холл.       — Софи!       На первом этаже тишина, и он сразу устремляется наверх.       — Бланк!       В спальне пусто. Он широким шагом идет до комнаты брата.       — Рег!       Дверь опять заперта.       — Рег! — он силой стучит по двери, требуя открыть.       — Можно и спокойно постучать… — с привычным холодом и недовольством произнес Регулус, открывая дверь, но обрывается на полуслове, замечая выражение лица Сириуса. — Что случилось?       — Где Бланк? — он грубо отодвигает его с порога и проходит в комнату, будто Регулус где-то у себя прячет Софию. Но внутри только Като, который, развалившись на кресле, поднял на него сонный взгляд.       — Они с Мартишей в кабинете, — с неприязнью ответил Регулус. — Опять заняты какими-то бесполезными…       — Нет их там! — перебил Сириус и полез в карман за сквозным зеркалом.       — Как, нет? — заметно взволновался Регулус. — Мы ужинали вместе, а потом разошлись и я попросил их потише быть…       — Их вообще вдвоем нельзя оставлять! Кто знает, что ей в голову взбредет!       Регулус на секунду задумался и спросил:       — Ты про кого из них говоришь?       Сириус в ответ смерил его злым взглядом и поднял зеркало на уровень глаз.       — Софи.       Отражение не менялось, он по-прежнему смотрел на собственное обеспокоенное лицо.       — Бланк. Софи!       — Может, они во дворе, — предположил Регулус, подходя к окну. — Или…       — Ее нет дома! И мотоцикл пропал!       Регулус обернулся на него, устремляя сомнительный взгляд.       — Я бы услышал. От твоего мотоцикла шума больше, чем от Хогвартс-экспресса, — но на лице Регулуса вдруг понимание и злость промелькнули. Он достал палочку и взмахнул ею, беззвучно произнося заклинание. По двери и окну тонкая рябь пробежала. — Они заглушающие чары наложили на мою комнату! — на лице Регулуса отразилось неподдельное возмущение и негодование.       — Великолепно, — прошипел Сириус, — эта зараза украла Софи, а мы тут время тратим!       Вот чего он боялся больше всего — прийти однажды домой, а ее нет. Знал же, что нельзя посторонних пускать в дом, но Мартише он даже будто доверял, не верил, что она сможет вред принести, хотя и постоянно ревновал к ней Софию.       — София! — Регулус тоже достал сквозное зеркало, безуспешно пытаясь связаться с Бланк. — Не отвечает…       Выхода не оставалось. У него был простой способ оказаться возле нее прямо сейчас. И медлить нельзя больше ни секунды — каждая из них может оказаться последней. Оставалось только как-то отвязаться от Регулуса.       — Сиди здесь и жди их. Если придут раньше меня…       — Ну уж нет. Я тоже пойду ее искать, — перебил Регулус, с решительностью глядя на него в ответ. — Сам сиди здесь и жди.       — Мерлин, ради всего святого! Хотя бы сейчас не спорь! — замечая, что брат хочет еще что-то возразить, Сириус продолжил: — Я знаю где ее искать. Но мы можем разминуться. Поэтому, сиди здесь и жди.       Не давая Регулусу опомниться, он вышел за дверь, захлопывая ее, и тут же активировал кольцо.              Сириус оказался посреди толпы. Кругом крики, паника. Все куда-то бегут, натыкаясь на него. Вокруг осколки — фонари по всей улице лопнули, только электричество в них трещит. Каменная кладка вся в трещинах, а он стоит посреди огромного обугленного пятна.       — Софи!       У нее очередной приступ. Что-то ее напугало. Или кто-то.       — Софи!       Он расталкивает людей руками, наконец, замечая Мартишу, а возле нее, сидя на коленях и склонившись к земле, сжимая голову руками, — София. Возле нее воздух искрится, жар от нее исходящий ощущается кожей.       — Софи…       — Сириус, — испуганно проговорила Марти, оборачиваясь к нему, — я не знаю, что делать…       — Отойди.       Он опустился возле Софии, взяв ее за руку и аккуратно пытаясь разжать ее пальцы, которые ногтями до красных вмятин впивались в собственные ладони. Воздух возле нее горячий, обжигает кожу. Камни под ногами плавятся.       — Софи, эй, — он обхватил ладонью ее лицо, поднимая его на себя. — Посмотри на меня.       Взгляд стеклянный, глаза расширены от ужаса. Где-то там, глубоко внутри плещется настоящая паника и разум перекрывает страх.       — Я здесь. Все хорошо.       Кольцо на его пальце нагревалось от передаваемой энергии, но она не успокаивалась. Он сам весь день тревогу испытывал и не может поделиться нужным ей спокойствием. А она до боли впивается ногтями в его руку, едва заметно шевелит губами, пытаясь что-то сказать.       — Софи…       — Сириус, — Марти прикоснулась к его плечу.       — Не мешай, — огрызнулся он.       — Сириус, там мракоборцы, — громко прошептала она.       Он нервно оглянулся. И правда, сквозь толпу идут Долиш с Бергом. Наверняка прибыли на сильный магический всплеск в магловской части города.       Медлить больше нельзя. Он поднялся на ноги и достал палочку, направляя ее на Софию. Марти с шумом воздух в себя втянула, когда в Софию ударился слабый луч заклинания, лишая ее чувств.       — А что, так можно было?       Сириус оставил ее без ответа, подхватил Софию на руки и уже в следующее мгновение оказался перед домом в Белгравии.              Регулус вместе с Като ждали их на ступеньках крыльца, и оба подскочили сразу, как только Сириус пересек порог.       — Снова приступ? — обеспокоенно спросил Регулус.       — Да. Сильнее обычного.       Регулус открыл перед ним дверь в дом, пропуская вперед его и Мартишу, семенящую следом.       — Ее надо в чувство привести, — произнес Регулус, на ходу доставая из мантии пузырьки с какими-то зельями.       — Нет. Пусть отойдет.       — Из-за того, что ты ее отключил, приступ не заканчивается. Она просто это внутри переживает.       Но в прошлый раз это помогло… вроде бы. Сириус только сейчас вспомнил события годичной давности, когда он ее также отключил, перенес домой и оставил на несколько дней.       А ведь он даже и не знает, что с ней было, когда она пришла в себя.       Поднявшись в спальню и уложив ее на кровать, он достал палочку и, мгновение помедлив, снял с нее чары, последовав совету брата.       В комнате словно по щелчку пальцев огонь вспыхнул, поджигая фитили на свечах, разжигая пламя в камине. Воздух заискрился. Она резко села, делая глубокий, тяжелый вдох и широко распахивая глаза.       — Софи.       Он перехватил ее руки, сжимая ладони и привлекая ее внимание. А она железной хваткой вцепилась в него дрожащими пальцами.       — Все хорошо. Ты дома.       Она перебегала взглядом с Марти на Регулуса и, наконец, останавливаясь на нем. В глазах больше нет пугающей пустоты, они живые, горящие, полные неподдельного страха.       — Сириус!       Она прижимается к нему, дрожащими руками обнимает за шею. Он чувствует, как колотится ее сердце о ребра. Но огонь на свечах все еще с силой трепещет, бросая тени на стены.       — София, — позвал Регулус, подходя к ним, — тебе лучше это выпить.       Они все вчетвером наблюдали, как она приняла вначале лекарство, а после и двойную дозу снотворного.       Несколько долгих мгновений, и только после разом потухли все свечи, погружая комнату во мрак, лишь воздух по-прежнему горячий и обжигающий.       — Спасибо, — тихо произнесла она.       Сириус придвинулся к ней ближе, прижимая ее к себе. Касаясь рукой ее мягких волос, обнимая за плечи, оставляя невесомые поцелуи на висках.       Услышав, как за Марти и Регулусом закрылась дверь, он уложил ее обратно на подушки, устраиваясь возле нее.       — Сириус, — сонно произнесла она, — я испугалась…       Голос от зелья едва слышный, неразборчивый.       Уложив ее голову себе на грудь, он гладит ее по волосам, по плечам, рукам. Она уже не дрожит, но кожа подозрительно холодная.       — Все хорошо, Софи, я рядом.       Только вот его страх и ужас никак не пройдет. За эти считанные минуты он успел столько всего испытать, что успокаивающая настойка не помешала бы ему самому.              Убедившись, что она уснула, он поднялся с кровати и вышел в коридор. Наложив на дверь заглушающие чары, он развернулся, прожигая Мартишу гневным взглядом. Она вместе с Регулусом стояла в конце коридора и, стоило столкнуться взглядом с Сириусом, заметно занервничала.       — Ох, божечки… — пролепетала она. — Регулус, помоги, — Марти вцепилась в запястье рядом стоящего Регулуса, но тот только недоуменно покосился на нее, пытаясь аккуратно высвободить руку из ее хватки.       — Мотоцикла нет! Никакой записки! Вас могли увидеть! Могли убить!       — Все же обошлось, — торопливо проговорила она. — Ну… почти…       — Обошлось?! Да она едва живая! — крикнул Сириус, махнув рукой на дверь в комнату Софии.       — Мартиша, что произошло? — таким спокойным и ровным, но полным презрения и скрытой злости голосом, спросил Регулус.       — Вначале все нормально было! Мы с ней долетели до центра Лондона, сходили в Галерею Хейс, мне надо было купить подарок ко дню рождения Леви, — улыбнулась она, но, заметив злобное выражение лица Сириуса, тут же продолжила: — Потом мы с ней зашли в бар…       — В бар? — прошипел Сириус.       — Франция танцевать хотела!       — От тебя спиртным разит, — заметил Регулус.       — Да мы и не пили толком… так, пару бутылок вина распили! Ну, и немного джина в конце…       Регулус, слушая ее, прикрыл глаза ладонью, тяжело и многозначительно вздыхая.       — И что дальше? — Сириус вновь привлек ее внимание.       — Дальше… потом мы прогуляться вышли… А там, на берегу Темзы целая толпа шотландцев что-то праздновала, в традиционной одежде, с народной музыкой. Мы пошли посмотреть и… ее перекрыло…       — Надо было сразу меня вызвать!       — Да мне вообще не до этого было! — возмутилась она в ответ. — Там фонари лопаться начали! Электричество затрещало! Взрывы какие-то! Хлопки! Простаки перепугались — думали, теракт! Я ее еле оттащила с дороги! А там уже ты появился!       — Как ты вообще додумалась ее из дома вытащить?!       — Я?! — Марти возмущенно округлила глаза. — Это не моя идея была!       — Ну конечно, рассказывай тут!       — Это Франция предложила! Предложила прогуляться, пока тебя нет. И мотоцикл твой взять, тоже она предложила!       Вот так вот сразу и сдала свою «подружку».       — Значит, — ледяным тоном произнес Регулус, — не надо было поддерживать ее глупую идею.       — Да вы же ее дома заперли! — с негодованием воскликнула Марти. — Никуда не пускаете! Конечно ей будет скучно.       — Скучно? — процедил Сириус. — Как ты могла заметить, мы тут тоже не развлекаемся.       — Ты это ей скажи! — выпалила она. — Для нее здесь, взаперти, все воспринимается по-другому. И явно не в ее характере сутки напролет дома просиживать.       Доля здравого смысла в ее словах была. Но София должна понимать, что это ради ее же безопасности. И сбежать из дома без его ведома, только чтобы развлечься — верх безрассудства.       — Тебе самому бы понравилось дома постоянно сидеть? — спросила она. — Не имея возможности выйти. Ни с кем не встречаясь.       Ему на это и ответить нечего, да все и так прекрасно знают ответ.       — Наверное, это не моя вина, что София предложила из дома сбежать? — спросила она, глядя на Сириуса.       Действительно. Возможно, зря они на Марти накинулись. Конечно, она должна была вразумить Софию и не позволить ей покидать дом. Но… это же Марти. Естественно она поддержит любую нелепую идею Бланк.       Хорошо и то, что она за ней проследила. Не бросила, когда у той приступ случился. Да и вообще, судя по ней, она искренне за Софию переживает.       — Ладно… можешь идти, — вместо извинений произнес Сириус.       У Марти брови удивленно вверх поползли.       — Спасибо, что разрешил.              

***

             Остаток ночи прошел в беспокойном и тревожном сне. Сириус часто просыпался, сразу искал возле себя Софию, прижимал ее к себе и вновь забывался неглубоким сном.       Когда за окном стало светать, он не вытерпел, поднимаясь и направляясь в душ.       Из головы не шли мысли, что их могли обнаружить Пожиратели. Или мракоборцы. Не будь у него возможности найти ее в любой точке мира, их бы наверняка доставили в Мракоборческий центр для допроса. А Софию и вовсе могли упечь в Мунго или запереть в Отделе Тайн для опытов.       Это же надо так бестолково подставиться!       И все ради чего? Он упорно не понимал, как можно было так беспечно рисковать собственной жизнью.              Выйдя из ванной, он замер. Бланк сидела на кровати, опустив лицо в ладони. В его футболке ей не по размеру, с растрепанными волосами и утренней бледностью, она выглядела столь беззащитной, что у него вновь возмущение и раздражение в груди поднялось от ее поступка.       Но кричать нельзя, надо держать себя в руках. Правда, ее беспечность и неосторожность выводили из себя. Он представлял, что могло бы случиться, окажись неподалеку Пожиратели, и его трясти от ужаса начинало.       — Как себя чувствуешь? — спросил он, приближаясь к ней.       — Нормально, — она подняла на него виноватый взгляд — чувствует, что он зол.       — Из-за чего приступ случился? — он старался добавить в голос больше заботы и беспокойства, которые переполняли его накануне, но в тоне проскальзывали холодные и угрожающие нотки.       Она неопределенно пожала плечами, опуская взгляд.       — Просто… из-за толпы.       Недовольно сжав губы, он осуждающе покачал головой. А ведь она уже практически год лекарство принимает. Почему оно не помогает? Либо же ей стало лучше, она почувствовала себя увереннее, вот и понесло ее. А он переживать должен! Если она не думает о себе, могла хотя бы о нем позаботиться.       — Как ты могла?! — не вытерпел Сириус, переходя на крик.       А она тут же подняла на него возмущенный взгляд, из которого испарилась вся вина. Поднявшись на ноги, она раздельно произнесла:       — Ни о чем не жалею! Мне в кои-то веки было так весело!       Сириус аж опешил от такой нелепости.       — Весело?! — презрительно усмехнулся Сириус. — А тебе со мной не весело? Или с Регом, на крайний случай! Дома!       Она долго молчала, скривила губы в ухмылке, в глазах все больше разгоралась злость.       — Да ваши с Регулусом рожи у меня уже вот здесь сидят, — она указала ребром ладони по горлу, не спуская с него ненавистного взгляда. — Я видеть вас уже не могу!       — Что, прости?       — Мне эти стены уже осточертели! — громко воскликнула она, махнув рукой на свой дом. — Я полтора года тут сижу! Никого не вижу, кроме тебя и Регулуса! Да я с ума сойду скоро!       Сириус об этом слышит впервые. Он и не задумывался, что у нее подобные мысли и проблемы могут возникать. Да и откуда? Она до этого ни разу и не высказывала подобных претензий.       — Это ты видишься со своими друзьями! С Орденом! Со всякими девками! Участвуешь в каких-то сражениях! А я тут!.. — она прервалась на секунду, обреченно глядя в его глаза. — Я тоже хочу видеть других людей, общаться с ними… Ты же меня даже на собрания Ордена не пускаешь!..       — Потому что там опасно! — перебил Сириус.       — Да, но сколько предателей в Ордене? — она вновь повысила голос. — Один? Два? Да даже если трое! Что со мной будет, если я приду с тобой на собрание?!       Конечно, ей там ничего не будет. Они оба это понимают. Но Сириус все равно не хочет отпускать ее от себя и делиться ее обществом с кем-то другим. Может быть, в нем говорит предчувствие чего-то плохого. А может быть, обыкновенное чувство собственничества.       — Собрания только для членов Ордена.       — Прекрасно, могу вступить.       — Нет, не вступишь.       — Мне же не обязательно в сражениях участвовать! Могу для всех рунную защиту сделать.       — Обойдутся. А рунами у нас Фенвик занимается.       — Ох, я тебя умоляю, Блэк, — она закатила глаза, в которых мелькнуло самодовольство и насмешка, — Бенджи, конечно, неплох, но до меня ему далеко.       — Спасибо, но в твоих услугах мы не нуждаемся.       Она вновь обозлилась, в глазах угрожающие молнии полыхнули.       — Отлично! Тогда я уеду к Луи! Там мне хотя бы на улицу разрешат выходить!       И как только она смеет манипулировать им после произошедшего? Сириус от этого только больше злится.       — Вот и прекрасно! Уезжай! Тебе, может быть, вещи помочь собрать?!       Она замерла на вдохе. И даже у Сириуса дыхание перехватило от собственных же слов. Меньше всего на свете он хотел, чтобы она ушла. Ему хватило одно раза, и второго он не допустит.       — Ты никуда не уедешь, — твердо произнес он.       Смягчившись во взгляде, она мотнула головой:       — Не уеду.       И, сделав шаг, их разделяющий, она упала в его объятия, прижимаясь всем телом.       Он одной рукой обхватил ее плечи, прижимая все крепче к себе, другую запустил в ее волосы, путаясь в прядях.       Никогда, он никогда не повторит своей ошибки.       Каждый раз, он каждый раз обнимал ее так, будто не видел до этого вечность. Прижимая ее к себе, вдыхая полной грудью аромат ее кожи. И не желая отпускать.       — Софи, — оставив легкий поцелуй на ее виске, он приподнял ее лицо за подбородок, — Луи перебьется. Пусть лучше лечится, тебе ни к чему его тревожить.       — Он уже чувствует себя гораздо лучше… Надеюсь, скоро сможет приехать к нам.       У Сириуса невольно лицо перекосило. Наверное, это неправильно, но он от всего сердца и от всей души надеялся, что Луи не поправится как можно дольше. Ему совершенно не хотелось, чтобы ее брат жил с ними.       — Ему там наверняка скучно в обществе Рейн и Мэрион, — слабо улыбнулась она. — А с нами будет веселее.       Сириус с сомнением пожал плечами. А в голове друг всплыли слова Марти о том, что Софии «скучно» сидеть дома.       Почему она не говорила ему об этом, но сказала своей новообретенной подружке?       Сириус об этом и не задумывался до этого момента. Действительно, каково ей сидеть круглые сутки дома? Для него и месяц взаперти на площади Гриммо стал бы настоящей пыткой, а она уже больше года находится в четырех стенах, если не считать редких вылазок.       И это при том, что она ничуть не меньше него ненавидит сидеть на месте, сидеть взаперти. Она так мечтала отправиться в путешествие, посмотреть мир, всегда быть в пути. А вместо этого сидит в доме, не имея возможности выйти наружу. И это из-за него в том числе. Он держит ее возле себя, ценой лишения ее собственной свободы.       — Да и мне веселее будет, — добавила она.       — Софи, — прервал ее Сириус, — мы можем пойти на компромисс. Кажется, ты хотела познакомиться с Медой…       — Да! — обрадовалась она, а он невольно скопировал ее улыбку в ответ.       — Я с ней договорюсь, и на днях сходим к ним в гости.       Она пуще прежнего расплылась в радостной улыбке — как мало человеку нужно для счастья. А ему — и того меньше.       Прижавшись к нему теснее, она запустила руки под его футболку, поднимая на него красноречивый, томный взгляд.       — Вот видишь, киса, ты можешь не быть вредным, если захочешь.       — Только ради тебя, душа моя.       Ее легкая, совершенно особенная улыбка на его, ставшие привычными, слова, но она по-прежнему будоражит.       Он крепче обхватил ее талию руками, прижимая к себе.       — Но тебе все равно придется пообещать, что ты больше не станешь выкидывать ничего подобного.       — Обещаю, — охотно согласилась она. — Больше я не буду брать твой мотоцикл без спроса.       — И не станешь сбегать из дома.       — Я… не стану сбегать, не предупредив тебя.       Ее формулировки заставляли настораживаться, но, очевидно, это большее, чего он может от нее добиться.       — Я бы еще попросил тебя не связываться с Марти, да, чувствую, бесполезно.       — Кстати, — она вновь подняла на него обеспокоенный взгляд, — надеюсь, ты на Марти вчера не кричал?       — Я? — деланно удивился Сириус. — Нет, конечно.       — Ну хорошо, — с подозрением протянула она. — А то ты всех моих друзей распугаешь.       — Если что, это Рег виноват, — произнес он, глядя на нее предельно-честными глазами. — Он был очень зол на нее.       — Вот почему он Марти терпеть не может? — недоуменно возмутилась она.       — Не знаю, — Сириус безразлично пожал плечами. — Может, влюбился в нее.       Сириус пожалел об этом сразу, как только сказал. На ее лице тут же отразилось неподдельное негодование.       — Крестражами бы своими лучше занимался.       Он недовольно поморщился в ответ. Регулус все меньше проводил время с ними и все больше запирался в комнате со своими «игрушками», как изредка называла их София. Сириус давно хотел с ним поговорить, и о том, чтобы был осторожнее при их изучении, и о том, что пора крестражи уничтожить, но времени найти никак не мог, и откладывал тяжелый разговор до последнего.       А впереди его ждал еще один непростой разговор, который, в данный момент, был для него важнее. Он думал об этом всю ночь и все утро — с приступами Софии необходимо что-то решать. Она не может всю жизнь жить на лекарствах и снотворных, к тому же, вполне очевидно, что они не дают полной гарантии по избавлению от приступов. А помочь с этой проблемой мог только один человек.       — Софи, — мягко позвал Сириус, — помнишь, я говорил, что Сев может…помочь?       В ответ она только кивнула, нахмурившись.       — Если хочешь, я могу с ним договориться?       Вообще-то, Сириусу этого не особо хотелось. Отношения с Северусом по-прежнему были напряженными, хотя Джеймс и старался наладить их общение. Правда, по мнению Сириуса, выходило только хуже — Джеймс говорил все, что на ум приходило, и даже если он не имел ввиду ничего плохого, получалось весьма двусмысленно.       Им всем не хватало Ремуса. Если Джеймс мастерски объединял их компанию вместе, то Ремус умело сглаживал все неловкие моменты.       А сейчас Северус по-прежнему был настроен к ним весьма холодно и показательно равнодушно, хотя и не отказывал во встречах. И потому обращаться к нему с просьбой совершенно не хотелось. Но ради Бланк Сириус готов переступить через себя.       — Я уже сама договорилась.       — Когда успела? — удивился Сириус, заглушая на корню легкое раздражение — он бы предпочел, чтобы с его друзьями она не имела никаких дел за его спиной.       — Пару месяцев назад. Я ему защиту сделала, а он взамен обещал… помочь, если я надумаю.       — Ты надумала? — с надеждой спросил Сириус.       Она сомневалась, он видел. Скорее всего, просто не хотела пускать Северуса в свое сознание. А может быть, не хотела заново переживать все произошедшее. Но ей необходимо избавиться от травмирующих эмоций. Чтобы продолжать нормально жить дальше. Не пугаться людей, каждого шороха. Не мучиться от кошмаров.       — Я буду рядом, если захочешь.       Она подняла на него полный благодарности взгляд, который, впрочем, быстро стал масляным с долей ехидства.       — О, и за что мне такое счастье?       — Сам не знаю, чем ты меня заслужила.       

***

             Договориться о встрече с Андромедой удалось на ближайший вечер. София была этому особенно рада, и добрую часть дня посвятила сборам.       — Софи, ну что ты там копаешься? — нетерпеливо поинтересовался Сириус, останавливаясь в дверях, ведущих в бывшую комнату мадам де Бланк. — Нам скоро выходить.       — Выбираю одежду, — донеслось из гардеробной.       Сириус сделал попытку войти в комнату, но чары, наложенные еще мадам де Бланк, по-прежнему его не пропускали. Он вытянул шею, пытаясь разглядеть Софию, но с такого расстояния он видел лишь небольшой угол гардеробной.       — У тебя своей одежды навалом.       — Она вся старая.       Он возвел глаза к небу, беззвучно выругавшись.       — Ради ожидания надеюсь увидеть тебя в развратном платье.       — Конечно, развратное платье — самое то для знакомства с твоей сестрой.       София закрыла одну из створок шкафа, и он теперь смог увидеть ее через высокое зеркало.       — Прекрасно выглядишь, — улыбнулся он.       Ему безумно нравилось, когда она сочетала классические платья с грубыми ботинками. Как и сейчас, она надела черное платье классического кроя с широким круглым вырезом и длинным рукавом. Укоротив длину до середины бедра, на талии она перевязала его ремнем.       — Благодарю, — улыбнулась она в ответ.       София уже сделала шаг на выход из гардероба, как Сириус в отражении увидел открывшийся взору шкаф.       — Подожди-ка! — воскликнул Сириус, заприметив в отражении зеркала нечто интересное. — А что это там?       Проследив за его взглядом, она недовольно проговорила:       — Это мамины шубы. Надо бы их сжечь все. Или похоронить.       — Сжечь? — картинно ужаснулся Сириус. — Софи, это преступление против моды. У твоей матери был отличный вкус. Ну-ка, покажи мне, какие там есть.       Она вначале бросила на него взгляд, полный сомнений, а потом не спеша достала короткую черную шубу с густым, длинным и блестящим мехом.       — Класс! — восхитился Сириус. — Дай примерить!       — Я дам, — сказала София, держа в руках шубу, — если согласишься, что я буду с тобой ходить на собрания Ордена.       Сириус мгновенно поменялся в лице, устремляя на нее сердитый взгляд.       — Решать тебе, — протянула Бланк. — Мне в штабе ничего не грозит, я там всегда с тобой буду. А ты… в этой шубе будешь самым крутым, — она встряхнула шубу, демонстрируя ее со всех сторон.       Да, выглядеть он в ней будет и правда великолепно.       — Я согласен, — кивнул, наконец, он. — Но взамен вытаскивай все шубы. Сколько их там?       Она вновь бросила на него оценивающий взгляд.       — Немало. И если отдам тебе их все, то я смогу появляться в штабе, когда захочу. С тобой. Или с Марти, с Поттерами. Или еще с кем-нибудь.       — Нет.       — Ну, тогда можешь забрать эту черную, — она безразлично пожала плечами. — В Блэкпуле, наверное, еще и соболиная осталась.       — Хорошо, — выдохнул он. — Ладно! Я согласен. Но ты обязательно должна будешь меня предупреждать и согласовывать со мной свои любые перемещения.       Секунду подумав, она кивнула.       — Договорились!       София ушла вглубь гардеробной и уже через пару мгновений вернулась с целой охапкой шуб. Каких мехов здесь только не было! Шиншилла, лиса, норка и кролик. И даже имелось пальто из шкуры гиппогрифа, и пара плащей из меха джарви и шкуры нунду. Да, мадам де Бланк знала толк в роскошной одежде.       — Вот, — она вывалила все прямо в коридор к его ногам, — выбирай.       Сириус сразу схватил изначально приглянувшуюся ему черную шубу. Торопливо стянув кожаную куртку, он накинул на себя мех. Как и прошлая, она была узкой в плечах и не сходилась в груди, но, Мерлин, как же он в ней хорош.       — Ну как тебе? — улыбнулся Сириус, метнувшись в спальню и разглядывая себя в зеркало.       — Как будто сняли шкуру с бродячей, облезлой собаки.       — Значит, сидит как влитая, — удовлетворенно усмехнулся Сириус. Счастливо улыбнувшись, он обернулся к Софии: — Ну что, идем к Андромеде?       Но она не сдвинулась с места, продолжая на него смотреть со странной смесью восхищения и сомнения.       — Ты выглядишь как сутенер…       — Не переживай, Софи, тебя я не продам даже за целый Гринготтс.       — О, ну спасибо за такую высокую оценку.              

***

             Сириусу нравился дом Тонксов, находящийся в живописном пригороде Лондона, на берегу Темзы. Дом из красного кирпича и зеленой черепичной крышей окружен вечнозеленым садом. Пожалуй, этот дом легко мог составить достойную конкуренцию дому в Годриковой Впадине. Здесь также уютно, всегда вкусно пахнет и слышатся голоса любимых людей.       — Здесь так красиво, — произнесла София, завороженно глядя на противоположный берег, где раскинулось широкое поле, а вдалеке, обозначая горизонт, шла полоса леса, окрашенная в яркие красно-желтые цвета.       — Привет!       Они дружно обернулись на голос Андромеды, появившейся на крыльце дома.       — Меда! — Сириус, ухватив Софию за ладонь, повел ее к дому. — Познакомься, мадемуазель София де Бланк.       — Ravie de faire ta connaissance, mademoiselle Sophia (Приятно познакомиться, мадемуазель София), — Андромеда ей приветливо улыбнулась, спускаясь со ступенек навстречу. — Heureux que notre chiot amoureux vous ait amené à visiter. (Рада, что наш влюбленный щеночек наконец-то привел тебя в гости).       — Эй! — возмутился Сириус, устремляя на сестру недовольный взгляд. — Я почти все понял! Никакой я не щенок.       Он по одному только ехидному выражению лица Софии понимал, что Андромеда сказала что-то нелицеприятное о нем.       — Je suis également heureux de vous rencontrer, Andromeda. (Я тоже рада встрече, Андромеда), — улыбнулась ей в ответ София. — Je ne comprends pas pourquoi minou a refusé de nous présenter. (Не понимаю, почему киса отказывался знакомить нас раньше).       Сириус устремил на Софию осуждающий взгляд — улавливал он лишь половину, но этого было достаточно, чтобы понять, что они над ним насмехаются.       — А где моя любимая племянница? — спросил он.       — Мы с Нимфадорой к вашему приходу готовили кексы, так она вся в муке и джеме вывозилась, — пояснила Андромеда, приглашая их за собой в дом. — Ушла отмываться.       — А ты уже палочкой разучилась пользоваться? — усмехнулся Сириус.       — Пусть учится быть аккуратной, — нравоучительным тоном ответила Андромеда. — И следить за собой. Я строгая мама, — добавила она, заметив искреннее возмущение на лице Сириуса.       Но, стоило им войти в дом, с лестницы уже неслась Нифмадора.       — Сириус!       Он на лету подхватил ее на руки, поднимая вверх и вызывая ее счастливый визг. На щеке у нее все еще красовался след от муки. Волосы ее сегодня были красного цвета, ярко контрастируя с зеленой футболкой и изображенными на ней переливающимися пикси, и синими джинсами.       Сириуса каждый раз в неописуемый восторг приводили ее яркие волосы и сумасшедшие наряды. Он даже несколько жалел, когда она меняла свои цветные пряди на обыкновенные черные кудри, когда он приходил к ним в гости.       — Ух ты, — восторженно воскликнула Нимфадора, проводя рукой по пушистому черному меху. — Похоже на кота миссис Линч!       — Ну, кошачью шкуру я бы точно не надел, — недовольно проворчал Сириус. Но он тут же расплылся в улыбке и, все также с ней на руках, повернулся к Софии. — Дора, смотри кого я привел. Это Софи.       — Привет, — София неуверенно и немного нервозно улыбнулась Нимфадоре.       Она, кажется, не знала, как реагировать, что нужно говорить и что делать с ребенком. А Нимфадора протянула руку к ее волосам, заметив яркую ленточку.       — О, ну ладно… забирай, — София подошла чуть ближе, позволяя ей потянуть за кончик ленточки, распуская волосы.       Подняв красную ленточку на уровень глаз, она радостно улыбнулась и посмотрела на Софию, мгновенно меняя свой облик.       Сириус затаив дыхание смотрел на миниатюрную копию Софии на своих руках, чувствуя непривычную неловкость. Те же мягкие, светлые волосы, плавными волнами спадающие за спину, выразительные глаза с яркими прожилками. Наверное, Бланк именно так и выглядела в детстве.       — Сириус так очаровательно с ребенком на руках смотрится, правда? — улыбнулась Андромеда, посмотрев на Софию, которая сдвинула брови и склонила голову в бок, разглядывая его, словно впервые, но, встретившись с ним взглядом, отрицательно мотнула головой.       — Я все слышу, между прочим, — грозно произнес Сириус, опуская Нимфадору на ноги.       Кажется, приводить сюда Бланк было плохой идеей.       — У меня такие же есть, — громко произнесла Нимфадора взмахнув ленточкой. — И еще целая куча заколок! И ободок с рогом единорога! Софи, идем, покажу, — она уверенно схватила ее за ладонь и потянула за собой.       — Мы без взрослых пойдем? — обеспокоилась София, устремляя на Сириуса встревоженный взгляд.       — Иди-иди, Софи, — усмехнулся Сириус, — Дора тебя не обидит. А взрослые пока поговорят.       Но Нимфадора уже утянула ее за собой на лестницу, и София успела только бросить на него неодобрительный взгляд.       — А Тед все на работе пропадает? — спросил Сириус, как только они зашли в гостиную.       — Да, — печально вздохнула Андромеда, — он чуть ли не ночует в Мунго.       В комнате вдруг непривычная тишина повисла. Андромеда явна была чем-то встревожена — стоило Нимфадоре и Софии скрыться наверху, как с нее спала дружелюбная маска, оставляя одно лишь волнение.       — Меда, что-то случилось?       — Сириус… Ко мне Нарцисса недавно заходила…       — Слышал, Малфою неслабо досталось?       — Волан-де-Морт его пытал…       Изобразив на лице сожаление, он опустил взгляд. Не сказать, что Сириус сочувствовал Малфою, тот не вызывал и капли уважения, но все равно было не очень приятно, что они хоть и косвенно, а причастны к его несчастьям.       — Но это не самое худшее.       — Его павлинов на суп пустили?       Но Андромеда совсем не оценила шутку.       — Люциусу пришлось дать клятву, что их ребенок будет обязан служить Волан-де-Морту.       Паршиво, что за ошибки Малфоя должен отвечать еще не родившийся ребенок. У Сириуса внутри даже шевельнулось нечто, похожее на сочувствие.       Впрочем, Малфои сами виноваты. Люциус всегда поддерживал и свою семью в своих зверских взглядах, и Волан-де-Морта. У каждого человека есть выбор. Но не всем хватает смелости выбрать правильный путь. И теперь ему придется расплачиваться за собственные же ошибки.       — Не переживай, Меда, — ободряюще улыбнулся ей Сириус. — Мы уничтожим Волан-де-Морта раньше, чем младший Малфой говорить научится.       

***

             Сириус не выпускал ее руку из своей. Не то чтобы он не доверял Фрэнку с Алисой или Пруэттам, находящимся в штабе, но он впервые позволил ей оказаться среди людей за последний год. Кажется, он не меньше нее переживал по такому событию. Он так привык, что она всегда дома, в безопасности и неприкосновенности, что даже элементарная встреча с приятелями заставляла напрягаться и переживать.       А София была счастлива оказаться в штабе. Оказаться в Блэкпуле, в его доме, в месте, которое он «домом» может назвать только с ее присутствием здесь.       Вскоре появился и Джеймс. Один.       — Как Лили? — спросила София, когда он опустился на диван возле них.       Джеймс, скривившись и издав мученический стон, изобразил ответ на лице. Лили находилась в глубокой печали, хотя и старалась этого не показывать, сохраняя прежнюю силу духа. Но и Джеймс был сам не свой. Он воспринял смерть Эвансов немногим легче, чем смерть собственных родителей, и сейчас пытался найти убийцу, но ему пока что удалось только узнать, что к убийству причастен магл.       — Ты сам-то как? — сочувственно спросил Сириус.       Джеймс и его оставил без внятного ответа, невразумительно махнув рукой и закатив глаза.       — Я к вам зайду в выходные, — виновато произнесла Алиса. — Времени свободного никак не найду…       — Все нормально, — отмахнулся Джеймс. — Мы ведь тоже дома практически не бываем.       Они все прервались, когда в коридоре послышались тяжелые шаги, а следом в проходе гостиной показался Грюм.       — Здравствуйте, мистер Грюм! — хором поздоровались Джеймс с Алисой.       Он вместо ответа лишь беглым взглядом по ним скользнул.       — Поттер, Блэк, — Грюм кивком головы позвал их за собой.       Сириус поднялся, расцепляя руки с Софией.       — Софи, сиди рядом с Алисой, хорошо?       — Мерлин, Сириус, — Стоун насмешливо закатила глаза, — никто ее отсюда не украдет.       — Если кто-то украдет, — строго и с полной серьезностью ответил ей Сириус, — ты за это будешь отвечать.              Как только они оказались в столовой, Грюм заклинанием захлопнул дверь. Он долго молчал, бросая на них нервные и нерешительные взгляды. Сириус с Джеймсом недоуменно переглянулись.       — Что-то случилось, сэр? — не вытерпел Джеймс.       Грюм обернулся к ним, поднимая на них напряженный взгляд.       — Да… да, в общем, не очень хорошие новости.       В душе что-то неприятно заскрежетало.       — Пару дней назад вампиры напали на лагерь оборотней. Кто-то их спровоцировал…       — Что с Ремусом? — перебил Джеймс, озвучивая немой вопрос Сириуса.       Но Грюм отвел взгляд, мгновение помедлил, вызывая лишь больше тревоги, и продолжил:       — Большинство оборотней убиты. В лагере много останков…       Это не может быть правдой. Сириус отказывается в это верить и принимать это.       Но Грюм продолжает что-то говорить, с сожалением на лице с искренним сочувствием в голосе. А у него в душе разрастается огромная дыра, с тупой, давящей болью, от которой сердце тяжелеет.       Все они знали, предчувствовали. Только никогда не говорили об этом. Но смерть возле них ходила. Они ее ощущали. Она всегда находилась где-то рядом. Ждала подходящего случая.       Правда, никто из них не верил, что может умереть. Умереть он сам или кто-то из них.       Но принимать смерть друга хуже всего. Можно смириться с собственной смертью — ты и понять ничего не успеешь — все кончается быстро, в один миг. Но потеря близкого, друга, который, несмотря на опасность, им всем помогал, — это настоящая пытка.       — …По нашим сведениям, Сивому удалось сбежать.       — Рем, наверное, с ним! — с отчаянной надеждой воскликнул Джеймс.       — С Сивым несколько оборотней, да, но… Люпина среди них нет.       Конечно, если бы был, Грюм не увел бы их от остальных, а при всех сказал, что их шпион среди оборотней продолжает свою работу.       — Шансов практически не было. Если его успел укусить вампир, он уже нежилец.       — Его не могли укусить, — не унимался Джеймс. — Он бы никогда не сдался. Он бы выжил!       Сириусу так хочется верить его словам. Только в душе что-то притупилось, не пропуская больше глупую надежду.       — Его палочку нашли…и кое-какие уцелевшие вещи.       В памяти невольно всплывает их последний разговор по сквозному зеркалу. Единственный раз, когда им удалось увидеть друг друга за последние девять месяцев.       Если бы он выжил, он бы обязательно связался с ними по зеркалу.       Но если нашли его палочку, вывод здесь может быть только один. Джеймс прав: Ремус не из тех людей, что сдаются во время боя. Они стоят до последнего. С палочкой в руке.       — Дамблдор сейчас у его отца…       Сириусу по ушам режет слово «похороны». Слишком часто они в последнее время это слово слышат. Но никак не ждешь, что это слово будет стоять в одном предложении с именем друга.       — В общем… соболезную, — тяжело выдохнул Грюм. — Ремус был достойным человеком.              Грюм давно оставил их одних, а они даже посмотреть друг на друга не могут. Молча стоят в полумраке, каждый в одиночку переваривая услышанное.       — Надо все равно проверить лес, — твердо произносит Джеймс. — Они могли что-то упустить.       Вряд ли опытные мракоборцы не заметили выжившего оборотня. Но Сириус соглашается.              

***

             На лес опустились сумерки, когда Сириус и Джеймс трансгрессировали неподалеку от лагеря. Его защитные чары спали, и они беспрепятственно перешли границу.       В полном молчании и напряжении так дошли до самого лагеря.       Сожженные, почерневшие деревья и выжженная земля представляли собой жуткое зрелище. Воздух слишком тяжелый и влажный. Витавшая смерть здесь кожей ощущалась.       Территория уже зачищена, но земля пропиталась кровью — по словам Грюма, убито больше десятка оборотней и несколько дюжин вампиров. Запах крови вперемешку с гарью ударяет в ноздри, проникает в легкие.       Сейчас практически ничего не говорит о том, что еще несколько дней назад здесь находился лагерь. Полуразрушенный и обугленный дом; обрывки шатра, что повисли на выгоревших ветвях дерева; и никаких животных не слышно.       — Сириус, смотри!       Он оборачивается на Джеймса, поднимая повыше палочку и освещая пространство.       — Его куртка!.. — Джеймс подцепляет на палочку кусок порванной ткани, но прерывается на полуслове, когда из нее выпадает небольшой, блестящий предмет. — И… зеркало.       Джеймс поднимает на него взгляд, раскрывая рот, желая что-то сказать. Только все понятно без слов. Это еще одно подтверждение.       В голове против воли мелькают жуткие картины расправы. Наподобие тех, что он видел в учебниках по Защите. О том, как небольшие группы вампиров нападают на оборотней-одиночек, разрывая их на куски.       Уж лучше смерть от Авады.       Как так все случилось? Почему? Он даже не успел связаться с ними, чтобы они пришли к нему на помощь.       — Черт! — Джеймс с силой швыряет зеркало в сторону; оно ударяется о ствол дерева и разбивается надвое. Он запускает пальцы в волосы, жмурится от переполняемой боли и отворачивается. — Этого не может быть! Не может… Он не мог умереть, не мог.       И Сириус в это не верит. Не хочет верить. Только все говорит об обратном. И надо как-то это принять. Но все его существо отторгает это, не желая мириться с действительностью.       — Какого черта ты молчишь?! — Джеймсу тяжело без поддержки.       А Сириус и правда последний час рот раскрыть не может.       Потому что кроме отчаяния, тоски и боли больше ничего не ощущает. Эти чувства душат его, острым комом в горле застревают. Железными тисками сдавливают грудную клетку.       — Рем жив… — Джеймс смотрит на него с надеждой, желая получить поддержку и веру в ответ.       Но никаких шансов нет, они оба это понимают. А глупые надежды Джеймса хочется засунуть ему куда поглубже. Чертов Джеймс и его нелепый, совершенно неуместный сейчас оптимизм. Но, кажется, он и сам это понимает. Потому что вдруг тяжело выдыхает, опуская взгляд и говорит:       — Мне надо напиться.       Вряд ли это поможет. Но Сириус соглашается, и они оба, не сговариваясь, трансгрессируют в Паучий тупик.