Ноктюрн сердца

      «Кук-карек-у-у!» — громко заорал петух за окном. Мария дернулась в кровати, накрыла голову подушкой и сонно пробурчала: «Еще пять минут…»       Но привычного ласкового «просыпайтесь, пора на тренировку» не послышалось из-за двери. Охотница выглянула из-под подушки и приоткрыла один глаз, щурясь от тусклых лучей рассветного солнца, что пробивались сквозь занавески.       Странно, Алукард уже несколько дней будил ее рано-рано, чтобы оттачивать контроль над потоками магии, но почему-то сегодня не пришел. Мария торопливо вскочила и накинула домашнее платье на ночную шемизу. Неужели что-то случилось? Опять неудачный эксперимент? Она побежала вниз и тут же успокоилась, почуяв запах свежих блинчиков и мятного чая.       — Доброе утро! — поздоровалась она с пустой кухней и нахмурилась. — Позавтракали без меня… Ну и ладно.       — Он не влюбленная девица, чтоб вокруг тебя целый день виться. Привыкай, — фея появилась на столе перед своей тарелкой.       — О, как мило! Он испек для тебя миниатюрные блинчики, — Мария захлопала в ладоши, рассматривая крохотное угощение своего фамильяра.       — Это на самом деле твоя порция, — Пери усмехнулась. — Просто он забылся и положил мне. А тебе надо следить за едой, а то располнела…       Мария осмотрела себя, пощупав руками бедра и грудь, и вздохнула.       — Ну, что поделать?.. Он так вкусно готовит. Почти как Аннет, — она села за стол и, свернув блинчик в воронку, запихнула целиком в рот, заедая его ложкой сметаны.       — Нда… — Пери медленно дожевывала свой, наблюдая, как покровительница расправляется с целой тарелкой. — Похоже, троглодиты еще не вымерли…       — М-м-м? — Мария с полным ртом посмотрела на фею.       — Мы ткань на платье вчера не отмерили, — сменила песенку та. — Ты хотела себе новое на лето сшить.       — Да, сейчас помою тарелки и пойдём.       — Лучше вечером сделаем. Алукард просил меня помочь тебе с тренировками.       — А, хорошо, — Мария чуть опустила плечи и надула губы.       — Не переживай, он сейчас просто занят.       — Вчера весь вечер не выходил из своей лаборатории, — охотница подперла щеку кулачком. — Это почти невежливо…       — Ему сейчас точно не до вежливости. Хотя бы цени, что он оторвался от работы для того, чтобы приготовить тебе завтрак.       — Опять не спал всю ночь? — Мария подняла брови и вздохнула. — Будь он человеком, давно бы заболел с таким распорядком.       Прибрав кухню после завтрака, они направились на лужайку перед домом, и Пери спроецировала каналы тела дампира перед Марией.       — Попробуй пустить энергию по этим направлениям, — фея подсветила нужные. — Интересно, что получится…       Охотница пожала плечами, но послушалась.       — Ничего особенного не чувствую. А для чего это?       — Да так… Неплохой способ помочь ему с некоторыми текущими проблемами, — смутно пояснила Пери.       — Правда? Надо попробовать на нем, — воскликнула Мария и сосредоточенно усилила поток, не заметив, как фея хитро посмеивается, потирая ручки.       Тренировку они закончили к полудню и на этот раз застали Алукарда на кухне за приготовлением супа из летних трав. Дампир помешивал его деревянной ложкой, что-то задумчиво бормоча под нос и жестикулируя свободной рукой.       — Как идет работа? — веселый голосок Марии едва не заставил его подпрыгнуть.       — Никак, — обреченно признался тот. — Мне нужно построить новую схему, но связи никак не ложатся на плоскость. Я перестраивал формулу уже раз пятьдесят, каждый раз какого-то элемента не достает. В конце концов перевел задачу в алгебраические формулировки, упростил и математически доказал, что любые похожие схемы невозможно построить на плоскости, — он потер затылок и нервно рассмеялся.       — Я ничего не поняла, — Мария наклонила голову на бок. — Но уверена, у вас все получится.       — В том то и дело, что я доказал, что это невозможно построить. На плоскости. — С каждым словом он сникал все больше. — А в пространстве схема неустойчива… Я больше не могу…       Охотница подошла ближе и сняла перекипающий суп с огня.       — Не мучайте себя. Возьмите паузу и потом посмотрите на задачу со стороны. Может, найдете выход там, где не ожидали, — она солнечно улыбнулась, дампир тоже выдавил из себя жалкое подобие улыбки.       За едой Алукард печально ковырял суп, чуть нахмурив брови и потирая лоб. Марии совсем не нравилось его состояние, поэтому она чуть приоткрыла связь. В голову ударила сильная боль, словно сотни стальных игл то и дело пронзали мозг. Охотница торопливо закрыла связь и, встав на ноги, спросила:       — У вас болит голова?       Адриан удивленно посмотрел на нее и медленно кивнул.       — Как вы догадались?       — Просто женская интуиция, — она обошла стол и встала за спиной сидящего дампира. — Позвольте немного размять вам мышцы спины и шеи. Мне кажется, голова болит от напряжения.       Алукард чуть сжался, когда она положила ладони на его плечи.       — Право, в этом нет необходимости, — начал он, но Мария его перебила:       — Я не могу смотреть, как вы мучаетесь. Не волнуйтесь, я мастерица…       — Хорошо, — обреченно выдохнул дампир.       «Может, боится, что опять сделаю больно своей магией? Зато теперь я хорошо знаю его каналы, поэтому боли не будет».       Она чуть сжала его плечи, нащупывая большими пальцами тугие узлы в мышцах. Алукард собрал волосы со спины и перекинул вперед, открывая пространство для работы. Мария благодарно угукнула и принялась старательно разминать его напряженную спину. Постепенно он расслабился и мерно задышал, чуть прикрыв глаза. Увлекшись обоюдно приятным процессом, охотница начала тихонько напевать и не заметила, как пропустила толику магии через пальцы. Захотела остановиться, но Пери, незаметно для Алукарда, жестами велела продолжать. Мария пожала плечами и попробовала пропустить энергии так, как ей утром показывала фея. Магия плавно потекла по каналам, волнами перекатываясь через узлы и блоки в теле, и бережно растворяла их.       Переплетение энергий дампира и ее самой оказалось на редкость приятным: в груди и почему-то внизу живота потеплело, там словно что-то слабо запульсировало, а по коже пробежались горячие мурашки. Мария вновь захотела остановиться, чуть испугавшись незнакомых ощущений.       Вдруг дампир издал странный полувздох-полустон. Охотнице это так понравилось, что захотелось немедленно услышать этот звук вновь.       Тем временем фея хитро посмеивалась, потирая ручки.       Мария вернулась к шее Алукарда, разминая все более уверенными движениями, и позволила своей энергии проникать глубже в его тело. Дампир вновь томно выдохнул, словно в трансе чуть покачиваясь из стороны в сторону. Руки сами сползли вниз по его груди, а поток наткнулся на тугой узел внизу его живота, и она несколькими плавными толчками энергии попыталась прорваться сквозь блок.       Вдруг Алукард дернулся и схватил ее за запястье.       — Стойте!.. — чуть задыхаясь, сказал он.       Мария заметила густой румянец на его щеках и то, как он нервно сжимал полотенце на своих коленях. Пери прыснула со смеху, повалившись назад и дрыгая ножками в воздухе.       — Что-то не так? — невинно спросила охотница.       — Э-эм, — он нервно покусывал губы. — На сегодня достаточно. Вообще достаточно… — дампир бережно скинул ее руки с себя.       — Но вам лучше? Голова больше не болит? — Мария внимательно всмотрелась в его лицо, заметив крохотные капельки пота на бледном виске.       Адриан с непривычным энтузиазмом закивал и, не вставая, протянул ей свою тарелку.       — Я готовил обед, значит, вам мыть посуду, в-верно? — Румянец на щеках дампира продолжал густеть; он все также нервно сжимал салфетку, которой прикрывал колени.       Мария пожала плечами, взяла тарелку и отвернулась к мойке. В ту же секунду тот мелькнул прочь из кухни, из-за чего Пери просто взорвалась хохотом на столе.       — Что происходит? — охотница повернулась к ней и наморщила лоб.       — Ой-и-и… умора!.. Я не могу дышать, — фея покатывалась, держась за живот и утирая слезы. — Ты правда не поняла?       — Нет, — Мария развела руками.       — Ну, ладно… — Пери подавила последние смешки, поднялась на ноги и пригладила платье. — Будь уверена, ты сегодня очень помогла Алукарду, но большой благодарности за это не жди. Лучше оставь в покое на некоторое время, ему нужно многое обдумать.       — Может, пойти проведать его? — та заволновалась и направилась в ванную, из которой послышался шум воды и странные всхлипы, но Пери резко взлетела и зависла перед ее лицом.       — Не стоит. Давай лучше поговорим.       — О чем? — Мария смирилась с полным непониманием ситуации и вернулась к мытью посуды.       — Ну, не знаю… О питомцах, например. Ты кормила сегодня голубей?       — Я насыпала им корма на несколько дней в дозирующий механизм, что мне смастерил Алукард. Но ты права, надо почистить их вольер.       — Я давно не видела Пирата, — Пери почесала макушку.       — Я видела его в саду вечером, он гонялся за полевыми мышками. Ему больше нравится спать в хлеву, с Дусей. Возможно, из-за периодического грохота из лаборатории. Кошки не любят шумы.       — Э-эх, а мне нравилось дремать на его меху, — посетовала фея.       — Ничего, закончим с этим заданием, и он вернется в дом, когда станет меньше шума.       — Знаешь, ты иногда слишком наивная для кого-то по фамилии Ренар, — ехидно произнесла Пери.       — Уру-ру-ру, — сказала Мария и прищурила глаза.       — Не, не дотягиваешь. Ты скорее напоминаешь зайца или олениху, такую большеглазую и дурную.       — Я не дура,       Я фигура,       Я девичья краса,       А ты вредная оса! — продекламировала Мария и показала ей язык.       — Я не оса, — обиженно надулась фея и вновь плюхнулась на стол. — У меня нет жала и крылья другие.       — Ладно, тогда стрекоза, но это немного портит ритм стишка, — примирительно сказала та.       — Все равно он был никчемный, — буркнула крылатая.       — А еще говоришь, что жала нет…       — Тогда мы решили, что я стрекоза, ты олениха. А Адриан кто? Летучая мышь?       — Не-е, фу, — Мария скорчила рожицу и задумалась. — Он напоминает мне пса, такого большого и пушистого…       Пери удивленно наклонила голову на бок.       — Или даже не пса, — продолжила охотница, — а волка, пусть и одомашненного. Такого белого и со шрамом на груди.       — Так ты знала! — фея хлопнула ладонями по столу.       — Конечно, это же было очевидно, — хмыкнула та.       — А почему шикала на меня, когда я хотела сказать, что?..       — Знаешь, ты тоже далеко не лисица, хоть и рыжая. Алукард ведь мог прочитать твои мысли, что я его узнала, и не стал бы мне доверять. Иногда полезно прикидываться дурындой, — она хихикнула.       — Нда… неспроста ты все-таки Ренар, — Пери развела руками. — Порой ты слишком убедительно играешь роль полной дуры.       Мария рассмеялась и торопливо высушила тарелки полотенцем.       — Раз ты завела разговор про питомцев, поможешь мне с уборкой вольера?       — Чур меня! — воскликнула фея и исчезла.       — Я так и думала, — охотница уперла руки в бока.       Засучив рукава, Мария тщательно вычистила вольеры голубей и совы, выгребла навоз из конюшни Дуси и отнесла все в яму, в которой Алукард организовал компостирование отходов для удобрения сада. Она никогда не чуралась тяжелой и грязной работы, ведь это лишь часть ухода за любимыми существами. Так было со всеми: как бы не пугали жуткие язвы и гнойные раны на теле больного в прошлом дампира, она не хотела сдаваться. Когда Рихтер исчез, она не пала духом и была готова нести все на себе. Впрочем, Мария отдавала себе отчет, что Алукард ее избаловал, каждый раз изобретая все новые и новые полумагические-полумеханические устройства для быта: то маслобойку в механическую прачку превратит, то насос на колодец поставит.       «Такими темпами я совсем в неженку превращусь. — Она отряхнула рабочий фартук и повесила его у двери хлева. — Надеюсь, горячая вода еще осталась после долгого купания Алукарда. Он всегда управлялся быстро в ванной. Что на него нашло сегодня?» Решив не задумываться над этим, Мария наконец добралась до бани и позволила себе хорошенько отмокнуть.       Засмотревшись на странные следы когтей на полу у выхода из ванной, она, едва не уронив полотенце с нагого тела, столкнулась с дампиром, что выбирался из подвала.       — Прошу прощения, — он вновь густо покраснел и отвернулся, словно не смея смотреть ей в глаза.       — Ничего страшного. Как идет работа? — она солнечно улыбнулась.       — Поторопитесь одеться, а то простудитесь, — пробормотал он, пятясь обратно в свое убежище-лабораторию.       Это насмешило охотницу, но как бы ни хотелось продолжать смущать дампира, выходить за рамки вежливости ей не позволило воспитание. Она торопливо поднялась к себе и оделась.       Алукард так и не выбрался из подвала после их случайного столкновения, и перспектива самостоятельно готовить ужин Марию не радовала.       — Пери-и! — хныкнула она, печально смотря на полусырую-полугорелую картошку на сковороде.       — Что? — та появилась на плече.       — Я не знаю, что делать. Он не хочет со мной говорить, а я даже не знаю, на что он обиделся.       — Ни на что. Я сейчас с ним поговорю, — фея вспорхнула и мелькнула в лабораторию покровителя.       Несколько минут спустя они оба появились на пороге кухни. Алукард все еще смущенно опускал глаза, но за готовку взялся, а Мария уселась за столом, внимательно наблюдая за процессом. Дампир то и дело спотыкался на ровном месте, едва не ронял ингредиенты, обжигался, в общем и целом был нехарактерно неуклюж. Охотница подавила приступ смеха под строгим взглядом Пери и невинно поблагодарила за латке из уцелевшей картошки со сметаной. Алукард задержал на ней внимательный взгляд и тихо, но облегченно выдохнул. Поужинали они в тишине, благо, не столь неловкой, как боялась Мария.       — Благодарю за ужин! Как всегда вкусно, — Мария потерла животик.       — Пожалуйста, — он улыбнулся. — Я, пожалуй, вернусь к своим вычислениям.       — Может, стоит отдохнуть? Вы слишком вымотались и поэтому не видите других сторон проблемы. Просто посидите со мной у камина перед сном. Авось и утром вас настигнет озарение.       — Не надеюсь на подобное чудо, — он сжал губы, — но вы правы. Я просто топчусь на месте, поэтому немного отдохнуть не помешает.       На диване у камина Мария устроилась с новым дневным платьем, прилежно пришивая оборки к подолу. Поколебавшись, дампир сел рядом и взял в руки книгу. Некоторое время они оба молчали, слушая потрескивание поленьев и гул магического фонаря над головой швеи, но вскоре любопытство одолело охотницу, и она заглянула на страницы, что рассеянно листал Алукард.       — Совсем не понимаю, что это за язык, — сказала она. — И почему вы листаете книгу в обратную сторону?       — Древний иврит, — он показал ей книгу. — Читают справа налево, как и арабский.       — Мудрено… — она заглянула в книгу. — А что это за картинка? Знакомо.       — Это похоже на схему, что создали вампиры в Гресите нападениями на людей, только перевернутую.       — Разве иудеи могут быть как-то в этом замешаны? — взволнованно спросила она.       — Сомневаюсь, — он посерьезнел. — Скорее наоборот, их знания искажают и используют во зло. Боюсь, что несведущие люди могут сделать их козлами отпущения в этой ситуации.       — Да… — Мария опустила шитье и тоже задумалась. — Но все же я обижена на них, что они обвиняют женщин во всех бедах человеческих.       — О чем вы? — Адриан поднял бровь.       — Ну, первородный грех и то, что женщина создание ущербное по сравнению с мужчиной, — Мария сделала скептичное лицо.       Алукард рассмеялся.       — Поверьте мне, чем больше я изучаю их философию, тем больше понимаю, что это лишь неверное толкование христианами старого завета. Иудеи придерживаются иного мнения относительно женщин.       — Поясните, — она наклонила голову на бок.       — Начнем с первородного греха. Адам виноват куда больше, ведь косвенно обвинил Бога в своей ошибке. Да и если внимательно почитать Бытие, то станет понятно, что женщина и мужчина были сотворены одновременно, и не просто одновременно, а были одним целым, другими словами гермафродитом, или двумя сущностями в одном. Это сильно напоминает концепцию Ребиса в алхимии или идеального существа, что не удивительно, ведь алхимия произошла отчасти из Кемта, отчасти благодаря изысканиям самих ученых-иудеев.       Мария подперла ладонью щеку, мечтательно рассматривая лицо дампира, пока он продолжал рассуждать. Она не вникала в слова, ей просто нравилось слушать его бархатный, чуть тихий голос и видеть, как блистательно загораются его золотые глаза при осознании новой идеи.       — А даже если мы предположим, что женщина была создана после мужчины, то очевидно, что она совершеннее его…       — Почему? — удивилась охотница.       — Потому что каждое последующее создание каждые семь дней было совершеннее предыдущего. Женщина была создана последней.       — Ух ты! Тогда почему мужчины так не чтут нас?       — Может, завидуют, — он пожал плечами. — В конце концов вы способны совершать невероятные чудеса при помощи лишь своего тела. В этом вы во многом похожи на самого Творца, который сотворил всю вселенную из себя.       Мария отвела взгляд и смущенно улыбнулась.       — Я думаю, человек становится совершенным, когда объединяет в себе мужское и женское начало, пусть и не буквально, — сказал он. — В этом и есть суть единения Алого короля и…       — Белой королевы, — закончила она. — Да, я знакома с алхимическими идеями, но порой они настолько запутаны, что непонятно, как их применить.       — Алхимики пытались защитить свои знания от злоупотребления, поэтому писали метафорами и образами. К тому же одна и та же формула может быть истрактована как минимум на трех уровнях: на уровне рецепта для лекарств из трав, на уровне формулы для трансмутации материи и как способ изменить сознание и душу. Кстати, одной из основательниц алхимии была женщина, которую тоже звали Мария.       — Правда?! — воскликнула она.       — Правда-правда, — Адриан улыбнулся.       — Тогда вы покажете потом мне ее тексты. Я так хочу их изучить, но без вас не справлюсь, — Мария расплылась в широчайшей улыбке, но уголки губ тут же упали, когда Алукард вновь посерьезнел.       — А будет ли потом?.. — тихо прошептал он.       — Почему?..       — Если не справлюсь с этой формулой, мне не удастся навеки запечатать архидемона в Аду. Есть риск, что он вернется через столетия после ритуала, может и раньше.       — Но вы же останетесь, значит, можете снова его запечатать, — прощебетала она; Адриан вымученно улыбнулся в ответ и вздохнул. — Все настолько серьезно?       Он кивнул.       — Я могу что-то сделать? Как-то помочь?       Он покачал головой и сказал:       — Вы делаете все, что мне от вас требовалось, и я безмерно благодарен за вашу почти безграничную мощь.       — Переоцениваете меня, — Мария вновь смутилась.       — Вовсе нет. Вы куда сильнее меня как маг, пусть пока не знаете многого. Сифа очень бы гордилась вами.       — Спасибо… — она переплела пальцы с его, он ответила мягким пожатием. — Знаете. Я очень хочу восстановить магию моего рода. Бельмонты испокон веков используют алхимическое оружие и небесную магию, а клан Ренар владел древней музыкальной магией, особенно силен был в этом мой отец. Может, это не сильно эффективно в самом разгаре сражения, но он очень помогал маме на охоте. Она всегда это говорила. А как он играл на кобзе…       — Правда? — Алукард поднял бровь. — У вас сохранился его инструмент?       — Да, он где-то наверху, на чердаке.       — Давайте найдем его, — заговорщически сказал дампир, вновь пожав ей руку.       Она хихикнула в ответ и вскочила с дивана, но резко ойкнула, выгибаясь назад, потому что волосы тянули вниз.       — Что случилось? — спросила Мария, потянув за свои волосы, странным образом оказавшиеся сплетенными в косу.       Алукард, притянутый за золотые локоны, оказался рядом и рассмеялся.       — Проделки нашего фамильяра, не иначе. Она сплела наши волосы вместе, — он попробовал разделить их, но это оказалось непростой задачей. — Похоже, придется обрезать мои…       — НЕТ! — хором воскликнули Мария и возникшая рядом фея.       — Не хочу доставлять вам неудобства, — Алукард призвал меч.       — Нет, — Мария виновато улыбнулась. — Лучше я обрежу свои, чем…       — Ни в коем случае, — сказал Адриан, поднося лезвие к своим локонам.       — Стой! — крикнула фея. — Я сейчас все распутаю…       Зеленоватое сияние окружило их общую прическу, и вскоре локоны цветов бледного золота и спелой пшеницы отделились друг от друга.       — Проказница, — усмехнулся он. — Может, все-таки обрезать, чтобы у тебя не было соблазна…       — Я больше не буду, — виновато пробурчала она.       — То-то же… — шутливо погрозил дампир пальцем и обернулся к Марии. — Мы хотели найти кобзу вашего отца.       Она с энтузиазмом кивнула, и все втроем полезли на чердак. Первым забрался по лестнице Алукард и, убедившись, что летучие мыши там больше не прячутся, позвал Марию. Она быстро нашла запыленный чехол с инструментом и громко чихнула. Адриан галантно отобрал и спустился с этим вниз, подавая ей руку на обратном пути.       У камина они расчехлили старинный инструмент, и Алукард не сдержал восхищения:       — Какая тонкая работа с инкрустациями на грифе, и корпус такой изящный, — он любовно провел по струнам, но поморщился от фальшивых звуков, и принялся поворачивать колки, то и дело проверяя верность нот.       Настроив, Алукард легко перебрал чуть удлиненными когтями струны и усмехнулся, заметив, как у Марии загорелись глаза. Он начал играть свою любимую мелодию, которая напоминала о долгих путешествиях верхом по дорогам Валахии.       Охотница не могла скрыть восхищения на лице: щеки горели от наслаждения, которое он доставлял ее ушам своими тонкими ловкими пальцами. Эти мелодичные переливы, каждая нота сыграна с волшебной точностью и интонацией. Алукард был хорош, Мария призналась, даже, возможно, немного лучше отца. Только отец играл не только на кобзе, но и на цимбале тоже и еще пел.       Мелодия закончилась, и дампир начал играть другую, чуть печальнее и задумчивее. И вдруг запел, от чего сердце охотницы екнуло и забилось чаще. Он пел на старофранцузском, который Мария смутно понимала, пел о чистой любви и безусловной верности своей возлюбленной. Его голос, глубокий и чистый, словно манил в пучину неизведанных тайн, подобно зову сирены. Мария прежде не слышала эту балладу, но чувствовала, это сочинили ее для нее, пусть автор и не знал об этом. Она прикрыла глаза, целиком обращаясь в слух и чуть покачиваясь в такт. Но как и всему сущему, мелодии наступил конец, и дампир замолк.       Мария открыла глаза и всхлипнула.       — Что случилось? — он торопливо отложил кобзу и протянул к ней руки.       — Ничего, просто… Так красиво, — она улыбнулась. — Папа тоже пел так ма… — она осеклась, закусив губу.       — Отец научил меня играть, — Алукард печально улыбнулся. — Сначала на лютне, а потом и на любом струнном инструменте. Он тоже любил петь для мамы, но ей это было зачастую безразлично. Гораздо больше ее очаровывали ящики с лекарственными препаратами для страждущих, — он рассмеялся. — Она была практичным человеком.       — Так странно представить Дракулу, что играет на лютне и поет, — она приложила ладони к щекам и покачала головой.       — Да, но я все помню именно таким. Так было долгое время, пока моя жизнь внезапно не перевернулась вверх дном…       Заметив его горькое выражение, она схватила его за руку и пожала.       — Мне жаль, что у Дракулы не было шанса навсегда стать хорошим человеком. Зато он подарил миру вас. Это дорогого стоит, — пылко сказала она и обрадовалась кроткой улыбке в ответ.       — Спасибо… — прошептал он.       В воздухе вновь зависла тишина, лишь полена с треском догорали в камине.       — А как по-вашему работает музыкальная магия? — Мария задумчиво накрутила локон на палец.       — Для энергии нужно направление. Иногда это слова, иногда это схема на земле или в воздухе, иногда магический инструмент или даже человек, — пояснил дампир. — В случае музыки роль схемы играет последовательность нот, как ключ от замка.       — А можно ли как-то объединять различные способы направления магии?       — Наверняка можно, если… — сказал он, и они оба замерли, смотря друг другу в глаза.       — Вы думаете об одном и том же, если что, — сказала внезапно возникшая между ними Пери, чуть не заставив их подпрыгнуть.       — Именно! Если в схеме не ложатся все связи на плоскость, то можно переносить определенную часть потока через звуки. Главное правильно расставить соответствия, и все должно сработать! — воскликнул дампир и схватил Марию за плечи. — Вы гений! — он чмокнул ее в лоб и вскочил на ноги, хватая кобзу. — Я возьму это, если вы не против.       — Э-э-э, нет, — сказала фея. — Не надо нам тренькать ночью, а то как ты будем ходить с синими кругами под глазами. Запиши идею, если боишься забыть, и иди спать. Утро вечера мудренее.       Мария зевнула и согласилась с Пери:       — Нам действительно надо поспать. Завтра все будет яснее.       — Хорошо, — он отложил инструмент и протянул ей руку. — Тогда завтра начнем работу. Мне понадобится ваша помощь, если у вашего отца сохранились записи о музыкальной магии, это будет нам полезно.       — Что-то должно быть, — она вновь зевнула, а он рассмеялся:       — Я только сейчас понял, как на самом деле устал. Спасибо вам, — он взял обе ее руки и поднес к губам. — Вы в который раз спасаете мне жизнь…       Мария не смогла скрыть смущения на румяных щечках.       — Спокойной ночи… — прошептали они друг другу и обменялись долгим чувственным взглядом.       — Ага… — буркнула себе под нос фея. — А про меня все забыли. Ничего, завтра будете чесать свои гнезда на голове.