Ноктюрн сердца

      Прикрытая завесой облаков луна скупо освещала монастырское кладбище, старая калитка тихо поскрипывала от легкого ветерка.       Переступив с ноги на ногу и лениво потянувшись, чтобы размять затекшее за часы безмолвного ожидания тело, Рихтер посмотрел на могилу монахини. Надежды, что что-то произойдет, не осталось: охотник взмахнул рукой, и магическая печать вокруг могилы ярко вспыхнула синим.       «Не стоило рассказывать, как правильно хоронить ее… — мрачно подумал он. — Душа уже осквернена, но серпа над шеей недостаточно, чтобы предотвратить обращение. Тварь давно должна была пробудиться».       Рихтер изменил символы на границах печати и кратким жестом пальцев растянул центральный круг, позволяя магическому свечению погаснуть прямо над могилой.       Ничего…       Лишь настырное уханье голодной совы прерывало тишину.       — Бесполезно… — злобно буркнул он и сплюнул на землю, погашая печать. Бельмонт развернулся к выходу из кладбища и сделал шаг, как позади раздался шорох.       Краем глаза охотник увидел, как земляную корку могилы изнутри пронзила тонкая костлявая и нечеловечески длинная рука. Не подав виду, что заметил, Бельмонт застыл на месте, затаив дыхание.       Вдруг он резко развернулся, сковывая метнувшуюся к нему упырицу на месте магической клеткой, что переливалась электрическими всполохами синего сияния. Печать вновь вспыхнула вокруг могилы.       Тварь завизжала и задергалась, полностью выбираясь из-под земли. Ее удлиненные конечности напоминали лапы паука, а полуразложившаяся плоть клочьями свисала с костей, делая нечисть еще более отвратительной.       Упырица подняла на него морду и прохрипела. Оторванную нижнюю челюсть заменили отросшие жвала, заканчивающиеся шипами, точно как у паука, а измазанные в глине волосы колтунами свисали вокруг костлявых скул.       — Зачем ты пришел? — прохрипела она, повернув голову на бок и блеснув светящимися красным глазами. — Я ждала не тебя…       — А кого ты ждала? — спокойно сказал Рихтер, угрозой для твари послужила сузившееся кольцо магической печати.       — Моего возлюбленного… — в голосе нечисти мелькнула странная мечтательность. — Он обещал освободить меня. Назвал самой красивой… Разве я не красивая?       Она мерзко изогнулась, словно пытаясь высунуть голову на удлиненной шее сквозь пылающие синим пламенем прутья магической клетки. Рихтер поморщился от отвращения.       — Как его зовут? Твоего возлюбленного… — спросил он.       — Ему не нужно имя… — прохрипела та в ответ. — Он столь прекрасен, что его облик невозможно забыть, золото его длинных волос и сияние глаз. Он самый добрый и самый красивый. Он обещал освободить меня. Он придет и ты пожалеешь, что пленил меня, охотник. Пожалеешь… — зашипела упырица.       Рихтер хмыкнул и схлопнул ладони вместе. Печать тоже схлопнулась, раздавливая и испепеляя визжащую тварь.       — Что ж… Прямых улик у меня нет… — он почесал подбородок. — Надо продолжать поиски.       Стоило вернуться в дом, как Аннет вновь напала на него с расспросами: «Где был? Что случилось? Почему то?.. Почему это?..»       У охотника не было ни сил, ни желания с ней спорить, поэтому он просто молчал.       — Почему снова ты такой? — голос жены, обычно нежный и мелодичный, теперь напоминал визг ржавых дверных петель. — Такой, каким был, перед тем как исчез?! Молчишь… Ничего не рассказываешь мне. Рихтер!       Ребенок на ее руках капризно расплакался, отвлекая женщину.       Бельмонт вновь не удостоил жену ответом и направился во двор, чтобы потренироваться. Рихтер и не надеялся, что плеть когда-нибудь примет его, поэтому спрятал ее в хранилище, когда ездил туда за другим оружием.       Так прошла неделя за тренировками и попытками избежать расспросов жены: какой толк ей все рассказывать, надумает себе тревог и станет еще более назойливой. Находиться дома становилось все более и более невыносимым.       Вскоре до охотника дошли вести о погромах, которые захлестнули город после очередной гибели девушки, и Рихтер торопливо собрался в Гресит.       Уже там его застали неприятные известия о том, что Мария пострадала в стычке с молодыми охотниками на нечисть. Бельмонт прибыл в дом Айрис, у которой лечилась бессознательная Мария.       — Чертов мальчишка, — прорычал Рихтер, понимая, что виновные не продержатся долго в тюрьме за свое нападение. Белобрысый оказался сыном богатого человека, и самое мерзкое, его заказчика. — Если хотят, чтобы быстрее отловил вампира, пусть не путаются под ногами…       — Ей лучше, — сказала Айрис, заходя в гостиную из комнаты, где лежала Мария. — Но она все равно не приходит в себя. Я здесь бессильна, потому что зелье имеет магическую природу.       — Я тоже не знаю, как ей помочь, — Рихтер устало потер лоб и подумал: «Ей бы тоже меньше путаться под ногами».       — Думаю, Алукард знает, что делать… — вдруг воспрянула духом Айрис и тут же сникла, поймав на себе хмурый взгляд охотника, и робко продолжила: — Он показался мне сильным магом…       — Я планировал к нему обратиться, но… — он вздохнул, хлопнув себя по коленям, и поднялся на ноги. — Тогда я забираю ее. Спасибо за помощь…       — Всегда пожалуйста, — улыбнулась Айрис, протягивая для пожатия руку, мозолистую от частой работы со ступкой для трав и минералов.       Приготовив все к отъезду домой, Рихтер взял Марию на руки, закутал в дорожный плащ и осторожно забрался на коня, чтобы не потревожить ее.       Как бы охотник ни пытался расслабиться под мерное цоканье копыт, мысли упорно возвращались к обличительным уликам в убийствах девушек. «Кто еще мог бы сделать подобное? Только целая группа вампиров могла покрыть такую территорию, но они бы выдали себя…»       Словно почувствовав его мрачные раздумия, Мария тяжело вздохнула во сне и поежилась. Рихтер закутал ее, крепче прижимая к груди, наполненный желанием уберечь от всех бед.       Он вгляделся в бледное лицо сестры: сейчас она выглядела такой болезненной и хрупкой, что Рихтер невольно сравнил ее образ с тем, какой видел при первой их встрече: двенадцатилетняя девочка — маленькая, щупленькая, не по-детски храбрая и решительная — владела пугающе могущественной магией. Бельмонт помнил, как его кольнуло слабое чувство зависти: в ее возрасте он был куда менее талантлив, всего добиваясь лишь упорным трудом. Даже сейчас он уступал ей по могуществу, но отказывался это признавать.       Мария снова поежилась, на этот раз от холода. Рихтер вздохнул и скинул с себя сюртук, закутывая сестру и в него.       — Ты не такая сильная, как думаешь… — сказал он скорее себе, чем ей. — Тебе тоже нужна защита и поддержка. Увы, боюсь, ты ее ищешь не там, где следует…       Мария наконец удовлетворенно вздохнула, не открывая глаз, и погрузилась глубже в сон.       — Что же могло на тебе столь сильно навредить?.. — удивленно прошептал он и поднял взгляд на дорогу, замечая ее дом вдали.       Алукард встретил их в весьма нехарактерно для себя: обычно с виду спокойный и невозмутимый дампир вдруг побледнел, увидев Марию в бессознательном состоянии, и поторопился уложить ее на кровать.       Он сидел у ее постели, то взволнованно расспрашивая охотника о случившемся, то сканируя ауру спящей, то бегая в свою лабораторию за различными зельями, чтобы привести Марию в чувство.       Вскоре Рихтера утомила его суета, и охотник переместился на кухню, заварил себе чаю и сел подумать.       «Я мало нового нашел, но это… — Рихтер достал из кармана странный предмет, который нашел на месте последнего убийства. — Это похоже на чешую…»       Он повертел в руках испачканную кровью жертвы черную чешуйку, не понимая, что за тварь была покрыта подобными.       «Неужели это не вампир, а что-то иное… — Бельмонт устало потер лоб. — Тогда все, что я делал, пойдет в пустую… Может, оно и к лучшему…»       От раздумий отвлек дампир, который спустился на кухню и отрешенно налил себе чай.       — Как она? — тихо спросил Рихтер.       — Скоро должна очнуться, — в голосе Алукарда мелькнули нотки отчаяния. — Меня беспокоит другое. Ее магия…       — Что с этим? — охотник напрягся, вглядываясь в ссутулившуюся спину дампира.       Тот носил домашний халат, который странно топорщился над лопатками, а не сюртук и рубашку, как обычно. Аура Алукарда заметно истончилась, он явно истратил много сил, чтобы вылечить Марию. Даже силуэт дампира по краям стал мутным и расплывчатым.       «Гламурное заклинание?.. — охотник нахмурился. — Что он скрывает?»       Сфокусировав взгляд на запястьях дампира, что иногда выглядывали из широких рукавов потертого халата, охотник увидел, что из-под иллюзии бледной кожи местами проглядывает что-то черное.       «Попался!» — хмыкнул Бельмонт, покручивая меж пальцев чешуйку, потом быстро спрятал ее в карман.       — Я не чувствую, что у нее открыт магический поток. Она словно потеряла связь со своим источником силы… — Алукард сел, устало оперевшись локтями о столешницу.       Рихтер заметил, что дампир нервно покусывал губы, а глаза его бегали из стороны в сторону, будто его сознание тревожно искало ответы на бесчисленные вопросы.       — Ничего, все восстановится. Она попадала в куда худшие переделки… Вы ей поможете, — притворно мягко сказал Рихтер и по-дружески усмехнулся: — Непривычно видеть вас в халате.       Алукард растерянно посмотрел на него.       — Д-да… — он смутился и нервно рассмеялся. — Виноват, настолько привык к этому дому, что уже считаю его своим.       Охотник лишь утвердительно хмыкнул в ответ.       — Вы так волнуетесь за нее, — сказал он. — А ведь она вам вовсе не родня…       — Верно, волнуюсь… — Адриан впился руками в волосы, на его лице отразилось смятение. — Я хочу, чтобы она была здорова и счастлива. Хочу защитить ее, ведь она потомок Сифы и Тревора… Так же как и вы, — дампир поднял на него глаза, в них светилось горе, но это искреннее признание не тронуло Рихтера.       «Лживый ублюдок…» — подумал охотник.       Вдруг из комнаты Марии послышался шум, и оба мужчины взволнованно переглянулись.

***

      Приглушенный занавесями свет солнца согрел лицо Марии, и она открыла глаза, удивленно моргая и осматриваясь.       «Уже почти полдень! — подумала она, бросив взгляд на окно. — Странно, я должна была проснуться куда раньше. Надо покормить голубей и Оску!»       Охотница вскочила на ноги и едва не грохнулась на пол, еле удержав себя прямо за изголовье кровати. От резкого рывка закружилась голова, а перед глазами заплясали цветные пятна. Пытаясь успокоиться, Мария глубоко вздохнула и охнула от боли: в груди жгло, казалось, каждый вдох прохладного воздуха вонзает сотни мелких игл в легкие.       «Что произошло вчера? Я же должна быть в Гресите?» — паника билась о ребра, пока Мария судорожно перебирала образы в памяти. Она попыталась окутать ладонь целительной магией и приложить ко лбу, но ничего не произошло.       Глаза в ужасе расширились от отсутствия ощущения потока целительных энергий. Магия более не звенела в ее каналах — они были пусты, как русла пересохших рек.       «Нет… Этого не может быть… — Мария сделала неловкий шаг к двери, ноги дрожали от слабости. — Это всего лишь очередной кошмар! Но почему так больно?»       Она прежде никогда не оставалась без магии, ведь это было ее сутью, ее смыслом, ее жизнью. Мария не могла представить жизни без магии, чувствуя себя птицей с обрезанными крыльями.       «Это временно… — она сделала еще один неустойчивый шаг. — Все вернется! Я сейчас пробью этот блок».       Охотница сосредоточилась, пытаясь собрать остатки жизненной энергии и вызвать простое заклинание, но это внезапно лишило ее сил, и она рухнула на пол, громко вскрикнув.       — Стой! Не делай так больше! — Пери появилась на полу рядом. — Тебя отравили. Ты столкнулась с двумя охотниками в Гресите и попыталась отнять у них опасное зелье, но оно пролилось на землю, и его испарения заблокировали твою магию.       — Что?.. — Мария почувствовала, что в глазах скапливаются слезы.       — Адриан лечит тебя, но толку мало… — горестно сказала фея.       — Если моя магия вовремя не вернется, то все погибнут… — в ужасе прошептала охотница.       Вдруг в комнату вбежал дампир и подхватил Марию на руки.       — Вы очнулись… — в его голосе никогда прежде не слышалось столько облегчения. Охотница отвернулась, стыдясь смотреть ему в глаза, но тот лишь заботливо уложил ее обратно в кровать и приложил ладонь ко лбу, чтобы проверить жар.       Следом вошел Рихтер, нервно потирая затылок.       — Как ты, сестренка? — деликатно спросил он.       — Я… — она глубоко вдохнула, набираясь смелости и пытаясь сдержать слезы, — потеряла свою магию…       — Мы знаем… — Рихтер сел рядом на кровать и взял ее за руку. — Не волнуйся, мы поможем тебе вернуть ее.       — Как только вам станет чуть лучше, мы направимся в хранилище Бельмонтов, — сказал дампир, наливая воды в стакан и протягивая ей. — Уверен, там мы найдем рецепт противоядия…       — Те мальчишки отказались рассказывать мне состав зелья, — Рихтер злобно сжал кулаки и, забывшись, смачно выругался, чем заслужил неодобрительный взгляд дампира.       Мария тихо хихикнула и сделала маленький глоток.       — Они говорили, что видели рецепт во сне… — задумчиво сказала она. — Что это может значить?       — Кто-то им подсказал… — подумал вслух дампир.       Мария заметила, как Рихтер бросил на Адриана недобрый взгляд, и напряглась, сжимая в руках стакан. Брат в последнее время вел себя странно: отмалчивался, надолго пропадал и возвращался мрачнее тучи. Судя по письмам, Аннет это сильно тяготило.       «Неужели Рихтер снова попал под влияние?» — подумала она и инстинктивно прислушалась к энергиям брата. В ответ лишь глухая тишина…       Мария судорожно вздохнула, сдерживая всхлип и опуская голову, чтобы спрятать повлажневшие глаза. Она не осознавала, насколько сильно полагалась на магию прежде.       Адриан заметил, что охотница сникла и тронул ее за плечо.       — Я не чувствую, что вы полностью потеряли магию, — мягко сказал он и ласково улыбнулся, когда она подняла на него взгляд. — Скорее, просто перекрыты какие-то основные каналы. Я проводил очистительные ритуалы, но они не возымели должного эффекта. Наверняка кто-то из многочисленных поколений Бельмонтов нашел способ лечить подобное…       Кивнув скорее из вежливости, чем из согласия, Мария опустила голову и посмотрела в полупустую чашку, стараясь побороть угнетение и отчаяние. «Сейчас не время сдаваться. Рихтер и Адриан правы. Это все временно…»

***

      Прошло два дня, долгих и тяжелых; юная охотница делала все, чтобы поскорее выздороветь: пила горькие целебные настои, много отдыхала и не пыталась использовать магию, дабы не напрягать поврежденные каналы. Дыхание все еще вызывало слабую боль, но отвары и ингаляции дампира помогли избавиться от самых неприятных ощущений. Благо, фея все время находилась с рядом с покровительницей, сменив привычную язвительность на ласку и поддержку.       Рихтер тоже оставался в доме, взяв на себя уход за животными и добычу еды. Стоило Марии встать на ноги, как все начали собираться в хранилище.       Дампир сложил в сумки лекарства, спальные мешки и еду, предполагая, что придется задержаться. Вдруг о ноги потерлось что-то пушистое; он посмотрел вниз и улыбнулся, увидев пушистика. Растолстевший на его харчах Пират прощально мурлыкал и терся о ноги Адриана. Тот растаял и взял кота на руки, почесывая ему между ушами.       — Не скучай, лови мышей и никого постороннего в дом не пускай, хорошо? — промурлыкал дампир в ответ.       Кот ответил серьезным "мяу", словно все понял, и вдруг насторожился. На кухню вошел Рихтер; зверек спрыгнул с рук Адриана и убежал в комнату.       — Мы готовы, — сообщил охотник.       Дампир кивнул и направился с вещами в гостиную, где осколком зеркала открыл портал в свою крепость. Вновь оказавшись там, Бельмонт бросал подозрительные взгляды на мрачный интерьер, пока Адриан открывал проход в хранилище. Мария, слишком занятая размышлениями, забыла о спутниках, нервно перебирая в голове различные простые заклинания, а Пери сидела на ее плече, тревожно смотря на покровительницу. Наконец Адриан открыл портал к руинам поместья Бельмонтов, и охотница немного оживилась, ступив туда следом за Рихтером.       Глубоко вздохнув, она попыталась избавиться от отчаяния, тисками сдавливающего грудь, и выпрямила осанку. Адриан повел их к магической двери, которую без труда открыл, произнеся длинную и запутанную инкантацию; Мария не поняла и трети слов; ее кольнуло чувство зависти, которое она тут же отбросила, тряхнув головой, чем случайно согнала Пери с плеча.       В нос ударил запах пыли и сырости. Обычно первым охотница замечала мощный поток магии, что излучали хранящиеся здесь артефакты. Руническая вязь на перилах лестниц не отзывались знакомой пульсацией на коже от любого легкого прикосновения. Сейчас Мария ощущала себя путником, что заблудился в непроглядном лесу. Магия более не служила проводником, в ее молчании — безжалостный укор.       Подавив всхлип и опустив голову, она постаралась не обращать на себя внимания спутников и посмотрела на полки заполненные тысячами книг и гримуаров о магии, зельях и истории охоты на демонов и вампиров. Еще будучи маленькой девочкой, она просматривала эти тома часами напролет, искала секреты, которые сделали бы ее еще сильнее. Взяв в руки одну из книг, Мария в раздражении скривила губы: буквы не складывались в осмысленные слова и предложения, теперь ее разум отказывался даже понимать магию.       — Погоди, я все понимаю, — фея приземлилась на страницу книги. — Это заклинание ограждения, чтобы через него не могла ступить примитивная нечисть, вроде упырей и вервольфов. А это для безопасного пути. Похоже, это всего лишь гримуар начинающего колдуна. Нам нужно что-то посерьезнее…       — Пойдем в правое крыло на второй этаж. Указатель гласит, что там есть книги о блокировке магических способностей, — сказал Рихтер.       Все направились за ним, каждый взял себе по книге и принялся перелистывать. Пери услужливо переводила магические записи для своей покровительницы, и девушки вдвоем неторопливо принялись за работу, отмечая на бумаге те книги, которые уже просмотрели.       Адриан открыл первую попавшуюся книгу и обнаружил, что выбрал весьма удачно. Это был сборник мемуаров разных магов, в одном из которых говорилось, как лечить потерю способностей.       «Достаточно оказаться под сильным потоком природной или небесной магии, и каналы откроются вновь, — прочитал дампир и подумал: — Мы научились вызывать такой поток. Я не рискну вновь вставать под него, а вот Рихтер вполне смог бы».       Адриан сделал заметки в своем дневнике, где расписал примерную схему для заклинания, несколько упростив формулу, которую собирался использовать для защиты от Ашмедая. Вдруг с полки, из которой он достал книгу, выскользнул старый потрепанный дневник и открылся на странице, изготовленной из более древнего пергамента, чем остальные книги. Заинтригованный дампир принялся читать, ведь почерк показался ему смутно знакомым.       «9 Июня, 1098 Anno Domini.

Осада священного города затянулась, сарацины отказываются сдать город. Мои войска редеют от жары, голода и жажды. Сарацины изгнали из Иерусалима всех христиан, поэтому взять малой кровью не удасться. Этот болван Робер Фландерский так и рвётся в битву, благо все осознают, что так мы зря потеряем людей. Благо, ожидается подкрепление из Генуи вместе с английским флотом. Увы, будь у меня достаточно дерева, мы бы за день штурмом взяли город. Все мои стратегии и схемы катапульт и осадных машин напрасны, ибо в этой местности растут лишь изуродованные зноем карликовые деревца».

      Адриан перелистнул страницу, понимая, о каком историческом событии идет речь и не веря, что это записи очевидца. Уж слишком хорошо сохранился пергамент.       «17 Июня 1099 Anno Domini

Мы добыли нужное количество дерева из лесов к северу от города. Постройка не должна занять более месяца, а подкрепление с моря подняло боевой дух.

      30 Июня

Большая часть построек завершена, особенно меня восхищают осадные башни. Наконец моя гениальная инженерия воплощена в жизнь. Его Святейшество Урбан Второй не прогадал, когда назначил меня главным стратегом этой священной войны.

      Пусть мой Господь лицезреет, какие подвиги я совершаю во Имя Его.       14 Июля

Знаменательный день. Мы атаковали северные ворота. Мой дорогой друг, бесстрашный, как лев, Леон Бельмонт первым взял штурмом стены и каким-то чудом уцелел. Очевидно, нам благоволят небеса. К вечеру мы полностью захватили стены, а на следующий день через Башню Давида пробили путь к священной земле, круша на пути любое сопротивление. Проклятые поганцы ничего не могут противопоставить нашим освященным небесами орудиям. Они веками оскверняли своей ересью этот город. Настало время истинной веры. Услышь меня, Господь, возрадуйся! Посмотри, что я сотворил во имя Твое!

      16 Июля

Аллилуйя! Город наш! Не думал, что буду ликовать в душе, видя, что копыта моего коня утопают в крови неверных, а поводья едва не касаются кровавой глади. Но этот день настал. Все признали меня величайшим стратегом этой войны. Этой великой священной войны. Слышал, они подожгли синагогу над головами трусливо сбежавшихся там евреев. Глупый народ. Им следовало обратиться в истинную веру, а не ждать, пока их кровь искупит грех, что совершили их соплеменники, обрекая нашего Господа на крест. Мы перебили всех сарацин и муслимов, как саранчу, не жалея ни единого поганого отпрыска. Пора очистить эти земли от их богомерзкой ереси».

      Дампиру стало нехорошо от прочитанного. Явная ненависть ко всем иным, отраженная в строках дневника, показалась ему ужасающе знакомой, но он не мог оторваться от чтения.

«И в этот радостный день лишь одна мысль меня тяготит. Элизабета, моя нежная прекрасная Элизабета не пишет мне уже целый месяц. Что же с ней произошло? Почти год назад после удачной осады Антиохии, я вернулся домой и пробыл с ней несколько месяцев. Ее здоровье заметно улучшилось. А когда я прибыл сюда, дабы готовиться к осаде, мне пришли известия: она зачала от меня. Исполнились наши мольбы! Я был уверен, что Господь вознаграждает меня за мои благие свершения».

      Сердце дампира забилось чаще. Он узнавал эту историю, понимая, чем все кончится. Строки стали неразборчивее, словно руки писавшего дрожали.

«Пришло письмо. Элизабета больна. Немедленно выезжаю обратно. Прошу, Боже, защити ее!»

      Адриан перелистал краткие заметки о пути через море и страны, пока не наткнулся на то, что искал.

«Она погибла. Я не успел ее повидать. Ребенок умер в утроб…»

      Чернила размылись в мутную кляксу, словно пергамент окропили водой. Почерк стал неразборчивым, порой пергамент был так исцарапан пером, что едва не рвался вдоль росчерков.

«Разве я заслужил наказание, а не награду?! За что мне такая кара?! Ты!.. Ты великий и всемогущий! Почему ты не отвратил от нее указующий перст смерти?! Разве так обращаются со своим самым верным слугой? Ты отнял у меня самое дорогое! Я найду, что отнять у тебя!»

      Адриан отвернулся от книги, сжав губы. Он явно видел перед глазами лицо крестоносца, что отверг своего Господа. Последние строки впечатались в сознание:

«Я был твоим верным слугой. Теперь я проклинаю тебя. Я стану твоим извечным врагом!»

      С трудом поднявшись на дрожащие ноги, Адриан положил дневник на место. Голова кружилась, и немного подташнивало.       Прежде дампир искренне верил, что кровожадность отца — лишь следствие его вампиризма, но теперь понял, что Дракула был таким, даже будучи человеком.       — Алукард, — окликнул его Бельмонт. — Я обнаружил кое-что. Мне нужна ваша помощь. Скорее…       Голос Рихтера на мгновение вырвал из прострации. Охотник что-то сказал сестре, обещая скоро вернуться, и направился к дампиру, по-дружески положив тяжелую руку плечо.       — Закиньте-ка меня магическим зеркалом в одно местечко. Мне нужно там кое-что оставить. Как можно скорее… — вкрадчиво попросил охотник.       Растерянно кивнув, Адриан достал осколок из-за пазухи и еле открыл портал в свою крепость, ведь перед глазами все еще стояли сцены кровопролития, то ли убитых войсками крестоносцев под предводительством Матиаса Кронквиста, то ли демонических Дракулы.       Наконец оказавшись в до боли знакомом месте, он смог выдохнуть.       — А знаете, — как-то робко начал дампир, повернувшись к охотнику. — Я нашел способ вернуть способности Марии. Я записал, — он показал свои бумаги охотнику, удивляясь заискивающим ноткам в своем голосе. Бельмонт участливо закивал.       — Я помогу вам открыть портал куда нужно, подготовьте связь пространств, — дружелюбно попросил Рихтер.       Адриан улыбнулся, смутно удивляясь вдруг исчезнувшему напряжению между ними. Он посмотрел на свое отражение в сложившейся из осколков зеркальной глади и отпрянул в ужасе: оттуда на него смотрело лицо с его же чертами, но золотые волосы сменились угольными, а янтарные глаза — изумрудными, зеленый блеск которых медленно сменялся на красное свечение, пока выражение лица отражения из горестного сменялось на озлобленное. Адриан застыл, не смея пошевелиться, уставившись в жуткое отражение.       Вдруг рука охотника помахала перед лицом, чем развеяла иллюзию, на что дампир ответил благодарным кивком. Рихтер по памяти спроецировал местность в зеркало: портал тут же открылся.       Устало потерев лицо, пытаясь сбросить наваждение, которое вызвали записи в дневнике, Адриан не раздумывая шагнул сквозь портал; следом ступил охотник.       — Почему мы на старом кладбище?.. — дампир удивленно осмотрелся, узнавая старинные гробницы знатных домов Гресита.       — Я долгое время отказывался верить… — тон Рихтера стал каким-то темным, пока он крутил в руке осколок зеркала. — Но последние события не оставили сомнений. — Охотник пристально посмотрел в глаза дампиру и резко взмахнул рукой.       Под ногами Адриана мгновенно зажглась печать, и он не успел среагировать: мускулы сковало непереносимой болью, заставляя скорчиться на земле на коленях. Синие разряды магии оплели запястья и лодыжки, сводя их вместе и обжигая кожу.       — Что ты делаешь?! — крикнул дампир, пытаясь не стонать от жгучей боли, и содрогнулся от недоброго блеска в глазах Рихтера.       — Я не могу доверить тебе Марию, тем более такую беспомощную. Ты погубил уже много девушек, — Бельмонт опасливо приблизился и замахнулся дубиной, покрытой серебряными шипами. — Мне жаль, но это меньшее из зол…       От мощного удара в висок весь мир дампира сузился до тонкой щели и обратился в кромешную тьму.

***

      Глухая тишина давила на уши куда больше грохота грома. Мария сидела на полу, обняв колени и упираясь спиной в стеллаж с пыльными книгами.       Словно находясь в темнице без единого выхода на свободу, охотница давно потеряла счет времени: прошел ли час, а может и полдня с момента, как Рихтер и Адриан ушли вместе. Столь тягостно думать о них…       «Я его подвела… Я подвела всех». — Едкий комок в горле пробился наружу жгучими слезами. Мария уперлась лбом в колени, пытаясь сдержать рыдания, но из груди вырвался надрывный всхлип.       — Эй… — Пери приземлилась ей на макушку и легонько дернула за прядь. — Что ты?.. Неужели от Адриана заразилась привычкой винить себя во всем? Брось…       Мария глухо угукнула и подняла голову, вытирая слезы рукавом.       — Я действительно виновата. У меня не просто так отобрали силы, — она всхлипнула в последний раз и глубоко вздохнула. — Я возгордилась, стала мыслить о себе слишком много. Поверила, что силы мои, и я вольна распоряжаться ими как пожелаю.       — Разве это не так? — Пери скептично подняла бровь.       — Не так… — спокойно ответила охотница, поднимаясь на ноги. — Мне были даны силы, чтобы защищать людей и укрощать тьму…       — И ты применяла их ровно для этого, — перебила ее фея.       — Не всегда и не везде, — Мария вновь вздохнула и осмотрелась по сторонам. — С подобных мне спрашивается куда строже, чем с обычных людей. Даже дурная мысль — проступок. Это будет мне уроком. Испытанием… — она поджала губы и сжала кулаки, — которое я должна перенести с достоинством.       Пери лишь закатила глаза, находя ее логику совершенно несуразной.       — И что ты будешь делать теперь? — спросила она.       — Я все еще охотница из клана Ренар. Защищать людей — мой долг. Пусть сейчас я без магии, но когда-то мои предки Бельмонты обходились и без нее…       — Не думаю, что ты надолго останешься без магии, — вновь перебила фея, отлетев в сторону к стеллажам, у которых сидел недавно дампир. — Адриан нашел способ вернуть ее. Достаточно лишь оказаться под мощным потоком энергии, и все придет в норму.       — Тогда подождем его. — Мария направилась к лестнице и спустилась на нижний этаж в оружейную. — Если Адриану не удастся меня вылечить, то для ритуала понадобится какой-то артефакт, чтобы защитить дампира от столь мощного потока.       — Хорошая идея, — сказала фея. — Адриан пытался создать алхимическое копье для этой же цели, но у него ничего не вышло.       — Найди каталог магических артефактов. Он там же, где индексная книга, — попросила охотница, беря в руки несколько флаконов освященной воды. — Ты знаешь больше о ритуале, поищи что-то подходящее, я посмотрю, что еще нам может понадобиться.       Пока Пери листала каталог, Мария перебирала в руках магические орудия: кинжалы, мечи, чьи рукояти когда-то звенели в ее руках от потока энергии. Теперь они немы.       Отложив холодное оружие, она с любопытством повертела в руках пару пистолетов — новейшее приобретение Рихтера. Мария взяла один и прицелилась, притворно выстрелив в голову скелета монстра. Пистолет ощущался в руке правильно, словно изготовлен для нее, и охотница надела кобуру с запасными пулями на пояс. Она хотела было вернуться к фее, но внимание привлек небольшой ящик с причудливым замком.       — Что это здесь? — она тронула замок в форме львиной головы, тот засветился зеленым, и ящик открылся, являя содержимое — Убийцу Вампиров. Мария с трепетом взяла магическую плеть в руки и нерешительно взялась за рукоять. Та тоже ощущалась верно, поэтому охотница взмахнула, целясь в голову злосчастному скелету.       Кончик плети со свистом врезался в череп, разнося ее в мелкие щепки. Мария попробовала вновь, ловко попав по кистям скелета, метко снося их.       «Все же не растеряла навыков», — Мария с благодарностью вспомнила долгие тренировки с Рихтером. Хоть тот и не позволял использовать Убийцу Вампиров и Морнингстар, другие магические плети были ей доступны.       — Я пока ничего не нашла, — огорченно сказала фея. — Может, ты посмотришь?       — Хорошо, — Мария свернула плеть и закрепила на поясе.       Они провозились с поиском алхимических артефактов, пока не почувствовали себя усталыми и очень голодными и бросились разорять запасы в сумках дампира.       — Странно, Адриан вновь закрылся от меня, — сказала фея, чем заставила охотницу насторожиться.       — Зачем?.. — Мария задумчиво хрустела яблоком и осмотрелась. — Давно их с Рихтером нет…       — Не нравится мне твой братец, — фея скривила губы и тоже надкусила свою дольку яблока.       Мария лишь хмыкнула в ответ. Только теперь она начала понимать Рихтера: каково это — ощущать себя недостойным. Тот потерял право на Убийцу Вампиров; ему словно отсекли руки. Сейчас она чувствовала себя так же.       — Переночуем здесь, если не вернутся к утру, поищем через зеркало, — сказала Мария, устало зевая. Благо, Адриан взял с собой несколько походных одеял.       Утром вернулся только Рихтер с лошадьми, сообщив, что приехал ее забрать.       — Где Адриан? — спросила Мария, потирая кулачками сонные глаза.       — Алукард сказал, что ему нужно срочно отлучиться и доставил меня в твой дом, — ответил Бельмонт, поправляя ремни на своем коне.       Оседлав Дусю, Мария ласково похлопала ее по шее, пряча от брата сумку с оружием из хранилища. Ему не стоит знать, что плеть без сопротивления покорилась ей.       — Что еще он сказал? — спросила она, объезжая брата.       Тот пожал плечами:       — Ничего, лишь просил его дождаться. Вдруг сорвался и сбежал со своим зеркалом, — равнодушно ответил охотник.       Мария переглянулась с Пери.       — До ритуала осталась неделя. Это очень странно: исчезать перед столь важным моментом, — она решила вытянуть из брата хоть что-то.       — Так все же готово, и схема, и расчеты, — тот легко запрыгнул в седло.       — Я не готова, моя магия… — возмутилась было она, но охотник ее перебил:       — Он сказал, что проведет ритуал сам. Что знает теперь, как это сделать, и ему просто нужно кое-что найти. Я просил объяснений, но он лишь отмахнулся от меня, — Рихтер подстегнул коня и выехал на дорогу. — Почему бы тебе не поехать со мной домой к Аннет? Она позаботится о тебе…       Мария ничего не ответила, держа Дусю прямо позади, и уперла настороженный взгляд в лопатки брата.       — О животных не беспокойся, я всем дал еды на неделю, — сообщил тот; Мария лишь угукнула в ответ.       К полудню они подъехали к развилке на дороге.       — Ты куда? — спросил Рихтер, заметив, что сестра сворачивает на дорогу к городу.       — Я хочу навестить Айрис еще разок. У меня побаливает голова после потери магии, а она готовит отличный настой из целебных корешков. Позже приеду к вам, — Мария слащаво улыбнулась брату и оставила его в клубе пыли, помчавшись к Греситу.