Ноктюрн сердца

      Дампир уже не чувствовал боль: нервы сгорели дотла, более не посылая сигналы в мозг. От кожи осталась лишь плотная корка угля, глаза давно вытекли, а уши оглохли, ведь небесный гул разорвал перепонки.       Все же каким-то чудом Адриан чувствовал, что окружен Светом, теперь ласковым, а не испепеляющим, находясь высоко над землей. Неведомая сила несла его все выше и выше, а отмершее тело расслаивалось, распадаясь на чешуйки и высвобождая его истинную сущность. Сущность подобную тому Свету, что пронизывал все вокруг.       Сияние уплотнилось, обтекая подобно густому елею, нежно грея и лаская то, что дампир не решался в мыслях назвать своим телом.       Адриан не хотел бороться, сопротивляться происходящему. Отчего-то верилось, что его история закончилась. Что он больше не нужен и готов исчезнуть даже из памяти этого мира. Дампир покорно принял вынесенный им самим приговор, и будь у него глаза, он бы оплакал свою участь.       Елей уплотнялся, приобретая очертания прежнего тела, заставляя чувствовать, слышать и…       И видеть. Адриан открыл глаза и вынырнул из густого, полного трансцендентального аромата озерца и шумно охнул: на него смотрело гигантское лицо, преисполненное нежности и всепоглощающей любви.       Прекрасное девичье лицо, казалось, отлитое из живого золота, улыбалось ему, ни на мгновение не отрывая от него ласкового взгляда.       Адриан слышал хор неисчислимого количества голосов, что пели похвалу на языках, прежде неведомых, но теперь столь понятных и родных. Дампир в панике осмотрелся, увидев вокруг себя воронку из ликов и светящихся тел: небесные создания вовсе не смотрели на него с презрением. Напротив, не прерывая пения, они одаряли его радостными улыбками, протягивая к нему руки, с которых и стекал тот самый светоподобный елей.       Неловко отшатнувшись и пытаясь найти точку опоры, Адриан коснулся ногой дна золотистого озерца и обнаружил, что плавает в ладонях гигантского Керуба, той самой, что смотрит на него с нежностью и толикой любопытства.       — Где я? — тихо спросил он, но к своему ужасу обнаружил, что его голос прозвучал так же громко, как и хор ангелов, казалось слышимый всеми небожителями. Адриан чуть задрожал, чувствуя себя крохотным и беспомощным. — Что со мной будет?       На лице Керуба отразилось смущение. Казалось, она сожалела, что доставила дампиру беспокойство. Огромные крылья окружили ее руки, словно ограждая крохотное существо от остальных наблюдателей. Она улыбнулась ласковее и осторожно подула ему в лицо, заставляя прикрыть глаза. Адриан неловко поскользнулся и опять с головой очутился в озере из елея.       По привычке дампир забился, пытаясь вынырнуть и глубоко вдохнуть. Он подскочил и открыл глаза, но…       Но теперь вовсе не был в небесах среди сонма ангелов, а лежал в тени персикового дерева посреди знакомого луга. Белые лилии неторопливо качались от нежного ветерка, наполняя свежий воздух волшебным ароматом.       — Тише, не бойся… — за спиной прозвучал ласковый женский голос, и мягкая рука легла на плечо. — Все хорошо…       Чуть сжавшись, Адриан обернулся и посмотрел на говорившую.       — Добро пожаловать, мой драгоценный, — женщина улыбнулась ему, ее мудрые зеленые глаза сверкнули лукавством. Отблески солнца сотнями золотистых искр сверкали на ее смуглой коже, а ветерок чуть играл с ее темными кудрями.       — Г-где я?.. — Адриан обхватил себя руками, чувствуя, что его душат слезы. — Я-я в раю…       Она покачала головой.       — Это не рай… — она вновь лукаво улыбнулась. — Хотя по сравнению с царством Малкут, это рай, — она засмеялась. — Не бойся, тебя здесь никто не заставит жариться в котлах и таскать каменные глыбы в гору.       Ее глубокий, размеренный голос рассеял тревогу, но в голове все еще роились тысячи вопросов.       — Тогда где я? — он робко протянул к ней руки, бессознательно ища защиты в ее объятиях.       — Если я скажу, что в прихожей рая, тебя устроит этот ответ? — она притянула его в объятия, поглаживая по волосам.       Только сейчас Адриан заметил, что одет в просторную белую робу, которая на свету переливалась всеми оттенками радуги. Женщина была одета в такую же, но изумрудного оттенка.       — Что я должен делать теперь? — чуть сжавшись, словно готовясь к предстоящему суду, спросил он.       — Ничего, — ласково ответила она, продолжая поглаживать его по голове. — Совершенно ничего, кроме как отдыхать и получать ответы на все свои вопросы.       — Но ведь… — он запнулся от подступившего к горлу кома. В глазах опять собирались непрошенные слезы. — Но ведь я совершил столько ошибок… Разве я не должен понести за наказание?       — А чем по-твоему была вся твоя жизнь? — прозвучал строгий мужской голос за спиной.       Адриан сжался в объятиях женщины, плотно смыкая глаза, не веря, что его не ждет наказание за прежние проступки и прегрешения. Казалось, вот-вот его вырвут из ласковых рук и вновь отправят мучиться в жестокую реальность.       — Пелиэль, не начинай! — с толикой возмущения сказала женщина. — Надо было читать ему нотации раньше…       — Ты вечно с ним носишься. Вмешиваешься, даже когда не просит, — продолжил строгий голос.       — Ты сам знаешь, что он боится просить, — увещевала она, и Адриан почувствовал, что его накрыло нечто мягкое и пушистое.       Робко приоткрыв глаза, он увидел перед собой длинные белые перья, которые переливались на свету подобно драгоценному перламутру. Завороженный зрелищем, дампир невольно коснулся крыла: пальцы утонули в нежном пуху, будто созданном, чтобы ласкать кожу и утешать тревожных. Адриан про себя отметил, что любые ощущения здесь были куда глубже, значительнее и приятнее. Если в плотном мире ветер заставлял волосы щекотать нос или кожу и это доставляло беспокойство, то здесь столь крохотное прикосновение приносило лишь комфорт.       — Видишь, мой хороший… — женщина бережно обхватила ладонями его лицо, поворачивая к себе. — Тут все спокойно. Можешь отдыхать и набираться сил.       — Набираться сил… — повторил он. — Для чего?       Она вздохнула и отвела взгляд.       — Чтобы вернуться обратно, — вновь прозвучал строгий голос за спиной.       Адриан плотно сомкнул глаза, крепко прижимаясь к женщине, и с дрожью в голосе прошептал:       — П-пожалуйста, не надо… — всхлип невольно вырвался из груди, сотрясая тело.       Женщина тихонько проворковала, обхватив его крыльями, и принялась бережно гладить по голове и спине.       — Не бойся, здесь время нелинейно. У тебя есть тысячи лет, чтобы набраться сил и знаний. Тебя никто отсюда не гонит, — он поцеловала его в макушку. — Будь моя воля, ты бы остался здесь навсегда.       — Будь твоя воля, Анаэль, ты не дала бы ему развиваться, а только нянчилась, — произнес мужской голос, следом послышался возмущенный взмах крыльев.       — Ш-ш-ш! — ответила ангел. — Надо было посылать яснее сигналы. Теперь моя очередь о нем заботиться.       — К-кто вы? — Адриан робко поднял на нее взгляд, после чего чуть обернулся, пытаясь сквозь слезы разглядеть говорящего.       — Меня зовут Анаэль, — она поцеловала его в висок. — Я твой ангел-хранитель. А этот, — она чуть фыркнула, — гусь неощипанный, твой ангел-наставник Пелиэль.       Молодой мужчина со светло-каштановыми волосами и в темно-синей робе, усыпанной серебристыми звездами, скрестил руки на груди и отвернулся. Его прекрасное белокожее лицо с пронзительными синими глазами показалось дампиру знакомым. Адриан осторожно выскользнул из объятий Анаэль и потянулся к другому ангелу, пытаясь вспомнить, где видел эти черты.       Пелиэль спустился с ветки, на которой сидел, и приземлился рядом, чуть обдавая дампира воздухом от взмаха серебристых крыльев. Взгляд ангела смягчился, и он приложил руку к щеке Адриана, позволяя ему заметить, насколько небожители выше его ростом. Дампир чувствовал себя малым ребенком рядом с ними, и эта мысль заставила сжаться и нервно обхватить себя руками.       — Посмотри, до чего ты его довел, — проворчала Анаэль, становясь рядом и обнимая дампира со спины. — Я до сих пор простить тебе не могу тот финт ушами с молнией.       — Как иначе ты бы это остановила? Еще одно слово, и мы бы совсем потеряли право его защищать! — возмутился ангел.       — Молнией?.. — Адриан нахмурился, пытаясь вспомнить. Перед глазами ярко вспыхнул образ крылатой электрической фигуры на шпиле разрушенного собора.       — Как иначе мне посылать тебе знаки? — Пелиэль потер лоб. — Я даже книги ронял перед тобой нужные, хоть нам и не позволено так прогибать законы физики, но ты все не замечал. А молнию заметил…       — Не переживай, ты все делал правильно, — Анаэль прошептала Адриану в ухо и вновь поцеловала в висок. — Он просто вредина. Я не побоялась нарушать законы, лишь бы защитить тебя.       Пелиэль закатил глаза и устало вздохнул.       — А когда мне нужно будет вернуться? — дампир обернулся к ней, неуверенно цепляясь за ткань ее одежды, как стеснительное дитя за юбку матери.       — Когда ты сам захочешь, — она вновь обхватила его лицо руками и принялась покрывать щеки поцелуями. — Ты так долго жил, что я соскучилась! Не могу теперь нарадоваться твоему милому личику. Мой драгоценный человечек… Не отпущу тебя!       — Ты сможешь вернуться в любое время человеческой истории и выбрать многие детали своей жизни, но все остальное будет зависеть от тех уроков, которые должна пройти твоя душа, — серьезно сказал Пелиэль.       — Не забивай ему голову лишними размышлениями, — ответила она, продолжая нежно тискать дампира. — Пусть душенька хоть немного отдохнет, — она посмотрела на Адриана. — Пару тысяч лет хватит? Может, лучше десяток тысяч?       — А какие уроки я должен пройти? — Адриан посмотрел на ангела-наставника.       — Твоя душа долго ищет баланс между суровостью и милосердием. В одном воплощении ты был суров к остальным и попустителен к себе. В текущем ты суров к себе и милостив к другим, — Пелиэль положил руку на его плечо. — Каждая ситуация требует баланса и разумности. А тебя часто ведут чувства…       — Вы сказали в текущем… — Адриан растерянно посмотрел на ангела. — Разве я не умер?       Анаэль вздохнула и поджала губы.       — Нет, не умер, — ответил наставник. — 《》 уже приняла решение тебя вернуть в прежнее место, если ты будешь согласен. Ты можешь пожелать иное воплощение.       — Ты вызвал серьезный переполох на восьмом круге, — хранитель рассмеялась. — 《》 едва успела перенастроить свои энергии, чтобы не разнести все вокруг.       — Отсюда вывод, — Пелиэль тоже рассмеялся. — На архидемонов хватает и второго круга. Михаэль бы точно справился, — он подмигнул сверкнувшим звездой глазом.       — Вот теперь 《》 придется писать докладную, ведь она проявилась в неположенной реальности с четырьмя измерениями из одиннадцати, — Анаэль нежно ущипнула дампира за край уха. — Хорошо хоть ты Ее вызвал, а не [{ }]. Он бы точно церемониться не стал, устроил бы второе пришествие.       — Видишь, какой он у нас талантливый! Моя школа, — наставник гордо усмехнулся. — А еще говоришь, из меня никудышный учитель.       — Как это возможно? — Адриан потер лоб. — Неужели люди имеют право вызывать столь высокопоставленных небожителей?       — Люди много чего могут, — ответил Пелиэль. — Вам повезло, что Малкут очень инертна и не сразу отвечает на ваши желания, а то по неразумности разнесли бы все до первородного хаоса.       — Разве ты забыл, по Чьему подобию вы созданы? — Анаэль вновь обняла его крыльями. — В вашей власти менять миры, создавать новые реальности, ткать саму ткань бытия. Достаточно лишь научиться…       — Как нам нужно учиться, — Адриан растерянно посмотрел на наставника, — и чему?       — В твоем мире есть древняя притча о рае и аде, — начал рассказ Пелиэль, взяв дампира за руку и уводя прочь от дерева. Анаэль последовала за ними. — Один мудрец попросил своего наставника показать ему ад. Там сидели люди за огромным пиршественным столом, устланным изысканнейшими яствами. Но вот беда: к их рукам привязаны столь длинные ложки, что как ни выворачивай руки, до своего рта не дотянешься. Вот и сидели несчастные, терзаясь муками голода.       — Тогда мудрец попросил наставника показать ему рай, — продолжила хранитель. — В раю был такой же стол, вокруг которого тоже сидели люди с такими же длинными ложками, только они были счастливы и сыты. Догадываешься почему?       — Потому что они кормили друг друга? — он неуверенно перевел взгляд с хранителя на наставника.       — Признаю, ты хороший учитель, — сказала Анаэль, улыбаясь второму небожителю.       Наставник благодарно улыбнулся и обнял Адриана за плечо, заставляя почувствовать странный покой и умиротворение. Словно одно это прикосновение говорило, что все будет хорошо.       — То есть люди должны не быть эгоистами? Всего-то? — Адриан растерялся.       — Неужели ты думаешь, что это так легко? — Пелиэль чуть нахмурился.       — Увы, наивность и доверчивость в мире Малкут приносит куда больше бед, чем эгоизм, — Анаэль чуть сжала губы. — После смешения добра и зла, человеку приходится вечно разделять одно от другого…       — Но почему зло было создано? — Адриан тоже нахмурился. — Почему существовало то древо?       — Потому что нужен был выбор, альтернатива. Иначе детерминизм не позволил бы душам проявлять свою волю. Мир был бы лишен свободы, напоминая заводной механизм, — пояснил наставник.       — Почему именно так?! — дампир остановился на месте, развернувшись к ангелам и сжав кулаки. — Вы сами говорили, что отбросить эгоизм не легко! Что нелегко выбирать добро! Тогда почему за ошибку нам грозит вечность в аду?!       — Почему ты решил, что Ад вечен? — Анаэль лукаво улыбнулась. — Даже самые заблудшие души остаются там не дольше нескольких сотен лет. А здесь они могут оставаться столько, сколько пожелают.       — Но мне говорили, что меня ждет вечность в Аду… — Адриан схватился руками за волосы.       — Тебе это говорили те, кто сотканы изо лжи, — рассмеялся Пелиэль. — Мы лгать не можем, мы лишь можем ждать того момента, когда вы сможете осознать истину. А демонам позволено вам лгать…       — Изначально их даже не существовало, — сказала хранитель. — Они появились лишь из людского отречения от Света. Все смертные грехи и их воплощения — демоны возникают, когда люди своими деяниями затмевают Вечное Сияние.       — То есть это люди создали демонов? — Адриан в растерянности посмотрел на ангелов.       — Не на прямую, — наставник развел руками. — Но да, ваш выбор посодействовал их проявлению из хаоса.       — Тогда почему им позволено существовать? — Адриан нахмурился. — Почему вы не испепелите их всех?       — Потому что даже зло имеет свое место… — Пелиэль посмотрел ему в глаза. — Потому что зло есть то, чья польза еще не очевидна.       — Как это возможно? — отчаяние непонимания отразилось на лице дампира. Анаэль тут же обняла его, тихо воркуя успокаивающие нежности.       — Потому зло несет за собой страдание, а страдание есть очищающий огонь, что сжигает иллюзии и позволяет увидеть истину, — произнес наставник. — Увы, многие души настолько заходят глубоко в своем отрицании правды, что огонь геенома искажает их природу, и они становятся подобными демонам. Но даже им дан шанс воплотиться и исправлять свои ошибки. Каждое благое дело ведет к исправлению плотного мира, что влечет за собой благо во всех мирах.       — Что внизу, то и наверху, — добавила Анаэль.       — Мой отец… — Адриан обнял себя руками. — Он ведь тоже пошел по такому пути…       — Да, но на него возложена особая функция, — успокаивающе сказала Анаэль, взяв дампира за руку.       — Он познал многие глубины бытия и окунулся в самое сердце хаоса. Мало какая из душ заглядывала так глубоко в бездну и выходила целой, — сказал Пелиэль. — Та малая доза хаоса, что он пропускает в этот мир, дает право Небесам больше вмешиваться в реальность, дабы восстановить баланс.       — Причем он не потерял свою человечность, даже став демоном, — сказала Анаэль. — Не оплакивай его, его путь не завершен. Искупать свои ошибки ему не придется в одиночку. На его стороне сражается душа, которая давно прошла всю череду человеческих воплощений.       — Мама?.. — робко спросил Адриан, и хранитель радостно кивнула.       — Она поможет твоему отцу вернуться человеком. Просто дай им время, все уже предначертано… — сказала она.       — Тот архидемон, — дампир запнулся. — Он ведь исчез? Или оказался заперт в аду?       — Его сущность растворилась, сожженная небесным огнем, но это не первый раз, когда он перевоплощается от небытия и хаоса, влекомый гнилью человеческой скверны, — сурово сказал наставник. — И не в первый раз праведники взывают к небесам, чтобы уничтожить подобных ему.       — Даже у демонов, вроде него есть роль. Они, как сублимация человеческих пороков, подобно увеличительному зеркалу, позволяют человечеству явно различить добро и зло, которое люди сотворяют вместе, — мягко сказала Анаэль и невесомо погладила его по плечу.       Адриан опустил голову, тяжело сглотнув, и чуть не споткнулся о сплетение густых лилий.       — Может, у тебя есть еще вопросы? — Пелиэль подхватил дампира, не давая ему упасть.       — Что будет с Пери? — он горько поджал губы. — Она ведь создание из Хаоса. У нее нет души, и раз разрушилось ее тело, она больше не существует…       — Думаю, ее опыт ценен, а ее преданность вам — проявленние великой благодетели, — улыбнулась Анаэль. — Поэтому найдется необлаченная Божественная искра из сокровищницы душ, что будет питать сознание твоей феи. Уверена, ваша грядущая встреча тебя обрадует совершенно неожиданно, хоть фея будет в совсем ином обличии.       — Не тревожься о прошлом. Ты оказал небесам неоценимую помощь, пропустив сквозь себя столь мощные потоки, — сказал наставник. — Мы о тебе позаботимся и здесь, и в плотном мире. Вижу, разум твой смущают многие вопросы…       — Почему этот мир, — Адриан пощупал мягкую робу на теле, чьи шелковые нити доставляли кончикам пальцев неописуемое удовольствие. Дампир задумался, подбирая слова, — такой настоящий? Он словно реальнее плотного мира…       — А почему ему не быть настоящим? — Анаэль рассмеялась. — Ты хотел, чтобы все было соткано из света и энергий? Так оно и есть.       — Только твой разум воспринимает все, как привык. Даже мы приняли те образы, что знакомы тебе, — добавила Анаэль.       — Куда мы идем? — спросил дампир.       — В Библиотеку Вечности, — сообщила она. — Ты всегда первым делом посещал ее по возвращении сюда.       — И всегда задавал одни и те же вопросы, — наставник рассмеялся. — Как создан этот мир? Почему за шесть дней, а не за миллионы лет? Как менялись людские тела? Зачем все это? И так сотни тысяч раз…       — А как создавался этот мир? — дампир наклонил голову на бок. — Мне не верится, что все было создано за шесть дней. По мне книга Бытия слишком метафорична, чтобы описать истину. Уверен, кто-то при переписывании или переводе ошибся.       — Ты прав, это во многом метафоры, — ответил Пелиэль, оживившись от вопросов, — Посмотри же на все многообразие бытия. Разве можно на нескольких страницах разместить все великолепие плотной реальности, что уж говорить об остальных бесчисленных мирах. Поэтому там отмечены лишь самые знаменательные вмешательства в иначе абсолютно механическое и покорное законам физики развитие плотного мира.       — Отделен был свет от тьмы, — Анаэль подняла ладони, расположив одну над другой. Меж ними явился плотный, темный, обжигающий нестерпимым жаром, сгусток энергии.       — Мир в то мгновение невозможно описать законами и уравнениями, что люди множество раз переоткрывают. В какой-то момент, буквально в следующие три минуты свет отделился от тьмы и устремился во все стороны, едва поспевая за расширяющимся пространством, — произнес Пелиэль, и ослепляющий свет из сгустка в меж ладоней хранителя разнесся по пространству, отделяясь от тьмы.       — Тогда во второй день… — Адриан нахмурился, потирая лоб. — Почему нужно было отделять воду от воды?       — Потому что в воде, подобно в чреве матери, должна была зародиться жизнь, — сообщила Анаэль, схлопывая ладони и прекращая демонстрацию.       — Вода на планете земля многочисленна, но в космическом пространстве ее несравнимо больше. Разве ты не замечал в телескоп своего отца кометы, что носятся по небосводу, оставляя за собой пышный хвост? — улыбнулся Пелиэль, взмахнув рукой, и солнечное небо сменилось на ночное, что показывало звездопад. — Каждая крупинка, что отпадает от хвоста кометы, есть заледеневшая капля воды. Теперь представь, сколько комет танцует в вечном танце среди небесных тел. Большинство из них несет в себе воду. Твой мир уникален тем, что находится именно на таком отдалении от своего светила, что вода не тверда и не газообразна, а ровно такова, дабы дать начало жизни.       — Да соберется вода, которая под небом в одно место, — продолжила объяснения Анаэль, и у ее ног появилось озеро, отражая сияние звезд. — Вода, что когда-то по Их воле обрушилась на землю, теперь собралась в гигантский океан.       — И произросли семена по роду его. Семена появились именно на суше, а не в море, — Пелиэль сорвал белую лилию с земли и протянул дампиру. — Подобно гончару, что постепенно лепит из глины чашу, законы эволюции меняли облик растений и живых тварей, дабы они стали таковыми, какими ты их знаешь.       — Но на четвертый день было сотворено солнце, — возразил дампир. — Ведь как может жить растение без солнца, если питается оно светом?       — Нет, светила, как и звезды, были сотворены во второй день, то есть на втором знаменательном этапе, — терпеливо пояснил наставник. — Но заметь, именно в четвертый день они приобрели те функции, что так ценны для стабильного климата и положения земли в пространстве. Именно поэтому это отмечено в Бытие.       — Светила равно великие, одно большое, другое малое. Солнце во много раз больше луны, но на небесах они отображены одинакового размера, не так ли? — Анаэль мягко улыбнулась и указала рукой на огромную золотую арку невдалеке. — Мы пришли к Библиотеке, здесь ты можешь прочитать обо всех мудростях и истинах бытия.       — Но почему я должен это читать, а не сразу получать ответ в сознание? — Адриан восхищенно рассматривал искусные узоры из золота на арке, и, стоило зайти внутрь, восторженно ахнул, увидев огромный витражный купол из цветного стекла, до которого простирались стеллажи с книгами.       — Потому что души, вернувшись из мира, привыкли к его инертности, и получать удовольствия и знания мгновенно им быстро наскучит. Поэтому преддверие рая всегда чуть инертнее, чем сам рай, — пояснил наставник, снимая книгу с полки. — Начни с этой.       Адриан улыбнулся и устроился на огромной пышной подушке, сидеть на коей мягче, чем на облаке. Анаэль поставила перед ним золотой поднос с фруктами и сладостями, сама уселась рядом, начав любовно поглаживать дампира по голове.       Увлекшись чтением, получая ответы на вопросы от наставника, дампир не замечал, как над куполом сменяется день на ночь и обратно, а поднос с яствами, казалось, не пустеет.       Лишь месяца спустя Адриан на время утолил свое любопытство, вставая с подушки и лениво потягиваясь, про себя замечая, что даже затекшее тело не доставляло обычного в мире неудобства.       — А я могу где-то искупаться? — он повернулся к хранителю, которая не отходила от него ни на мгновение. — Я люблю плавать, но вода меня губит и топит в плотном мире. Поэтому…       — Пойдем, — она улыбнулась и взяла его за руку, выводя из огромного читального зала прямо к берегу озера.       Солнце только поднималось из-за горизонта, окрашивая белые лилии в розовые и оранжевые тона. Адриан вновь потянулся, ловким движением скинул с себя робу и с разбега нырнул в озеро.       Теплая вода ласково обволокла его, обтекая вокруг, столь прозрачная, что виднелось далекое дно, покрытое галькой из драгоценных и полудрагоценных камней. Адриан нырнул глубже и взял яркий полированный изумруд, который напомнил ему что-то. Он залюбовался камнем, замечая, как тот отражает свет, пробивающийся сквозь толщу воды.       Вдруг дампир вспомнил, что ему нужно дышать и забарахтался пытаясь выбраться на поверхность, но двигался недостаточно быстро. От паники он случайно глотнул воды и с удивлением обнаружил, что может дышать, подобно рыбе. Адриан увереннее вдохнул и выдохнул: дышалось лишь ненамного труднее, чем на поверхности.       Наплававшись вдоволь, он вынырнул и лениво поплыл к берегу, отфыркиваясь и вытряхивая воду из ушей. Анаэль ждала его на берегу с огромным пушистым полотенцем.       — Ты что-то нашел? — спросила она, указывая на камушек в его руке, и закутала дампира в полотенце.       — Да, — Адриан удовлетворенно вздохнул, чувствуя, как утренний воздух приятно холодит влажную кожу. — Это напоминает мне что-то, но я не помню, что…       — Подумай, может не что-то, а кого-то, — сказал Пелиэль, протягивая ему свежую белую робу, которую тот сразу же натянул.       Анаэль бросила на наставника недовольный взгляд, но промолчала.       — Кого-то, — задумчиво прошептал дампир и, вспомнив, взволнованно воскликнул. — Мария! Что с ней?! Она умирала, когда я начал ритуал. Что с ней случилось? — он схватился за рукав хранителя. — Пожалуйста, скажите мне, где она?       — Она жива, — успокоил Пелиэль. — Вот, смотри…       Он взмахнул рукой, и озерная гладь явила перед собой девушку, которая стояла посреди разрушенной ритуальной комнаты и в слезах смотрела на небо. Ее губы беспрестанно шептали слова, словно молитву: «Не забирайте его! Не надо! Не оставляйте меня одну…»       — Мария… — от отчаянного вида девушки у дампира болезненно екнуло сердце.       — Душа моя, — Анаэль повернула лицо Адриана к себе. — Если ты вернешься к ней сейчас, именно в тот момент, то я не уберегу тебя от страданий, что последуют в дальнейших временах. Подожди следующего воплощения, вы вновь встретитесь, но ваши судьбы будут благосклоннее.       — Не вмешивайся, Анаэль, — строго сказал наставник. — Это решать ему…       — Что с ней будет, если я не вернусь в тот момент? — спросил Адриан, смотря в глаза Пелиэль.       — Ты уже знаешь ответ… — тот вздохнул.       Адриан почувствовал в сердце те отголоски боли потери, горя и одиночества, через которые ему пришлось прожить. Он не мог позволить Марии пройти через это, пусть даже мучения не будут длиться вечность.       — Если я вернусь, то продолжу быть нечистью? — голос дампира невольно дрогнул.       — Разве ты когда-нибудь был ею? — наставник по-доброму усмехнулся.       — Ты, мой драгоценный, мой бесценный, моя светлейшая душа, — проворковала Анаэль. — Ты всегда тянулся к добру, пусть это было тяжелее для тебя, чем для иных. 《》походатайствовала, чтобы с тебя сняли ношу жажды и искажения Хаоса, поэтому тебе будет легче.       — Даже Самаэль так впечатлился твоей силой воли, что тебя поддержал, хоть это совсем не в его духе, — сказал Пелиэль, но тут же пожалел об этом, заметив на себе испепеляющий взгляд хранителя.       — Причем тут Самаэль? — ее голос стал ледяным, пока она плотно обхватила дампира, крепко прижимая его к груди. — Ты не упоминал его прежде… Что он сделал?       — Ну, он… — ангел смутился, переминаясь с ноги на ногу, его перья чуть затряслись. — Ты же знаешь, что не в моей юрисдикции ему препятствовать. Да, я получил отчет о его посещении, но… — он запнулся и нервно сглотнул, наблюдая за трансформацией хранителя.       — И ты молчал о нем все это время… Если он повредил хоть волоску на голове моей душеньки, я ощипаю и этого треклятого Самаэля, и тебя, как гусей, — прошипела та, и Адриан заметил, как ногти на ее руках удлинились, заостряясь, глаза сверкнули опасным зеленым огнем, а перья из мягких стали стальными: каждая пушинка как острейшее лезвие.       — Тише-тише, не распаляйся, — Пелиэль поднял руки в увещевательном жесте.       — Он ничего не сделал, правда-правда, — Адриан поднял глаза на Анаэль. — Он помог мне понять, как выбраться из плена, только и всего.       — Ну… — она скептично сжала губы, ее черты смягчились. — Не волнуйся, я уже обговорила с Ризоэлем, чтобы этому… — хранитель вопросительно посмотрела на наставника: — Как его там?..       — Рихтеру, — подсказал тот, тихо радуясь тому, что удалось избежать ее ужасающего гнева.       — Чтобы этому Рихтеру икалось каждое воскресенье, — она ласково погладила дампира по щекам, ее руки снова мягкие и нежные, а глаза переполнены доброты. — Никому не дам тебя в обиду, только не забывай просить о помощи.       — Нам запрещено вмешиваться против воли человека, кроме случаев если тот не в состоянии воззвать к нам, — пояснил Пелиэль. — Хотя ее это никогда не останавливало. Ей даже Пульсей Де-Нура не страшны…       — Пульсей Де-Нура? — смутился дампир. — Удары огнем? Что это значит?       — Не вдавайся в подробности ангельской бюрократии, — усмехнулась она.       — Я потом расскажу, — тихонько прошептал наставник, стоило Анаэль отвлечься на озеро.       Адриан кивнул и тяжело вздохнул.       — Почему Рихтер поступил так? — он горько поджал губы. — В чем я совершил с ним ошибку?       — Рихтер запутался в своем долге и желаниях. Им движет безграничное влечение защитить семью и именно за этот рычаг демонические силы потянули, чтобы управлять им, затмевая разум. Любой его страх и подозрение были увеличены стократно, заставляя действовать совершенно неразумно, будто марионетке темных сил, — объяснил Пелиэль, на что Анаэль недовольно фыркнула. — Он не может нести ту ношу, что на него возложил род. Его сердце преданно семье, и именно их благо важно для Рихтера.       — Пожалуйста, не наказывай его, — Адриан посмотрел на свою ангела-хранителя. — Я не хочу, чтобы он страдал.       — Не волнуйся, не стану. Так что ты решил? — спросила Анаэль, всматриваясь в изображение Марии, что беспрестанно молила Керуба не забирать Адриана.       — Я хочу вернуться, но… — Адриан опустил голову. — Я не чувствую, что еще набрался сил. Могу я еще побыть здесь недолго?       — Можешь, моя драгоценная душенька, — рассмеялась она. — Недолго, всего пару тысяч лет, хорошо?       — Хорошо, — отчего-то у дампира вновь екнуло сердце. — Она ведь будет меня ждать?       — Мария и глазом не успеет моргнуть, как ты вернешься, — пояснил Пелиэль.       — А я буду вас помнить? — он посмотрел то на одну, то на другого.       — Увы, мой хороший… — вздохнула хранитель.       — Сознание людей должно забыть о прелестях преддверия рая, дабы вы не отвлекались от своей цели. Вам разрешено вынести лишь немногое из Вечной Библиотеки, — пояснил наставник. — Лишь то, что поможет на пути. Но ты всегда пытался запомнить как можно больше, — он ласково рассмеялся, убрав непослушную прядку со лба дампира.       — Значит, если я вернусь… — Адриан обнял себя руками, — все будет, как прежде? Я опять не буду знать, как правильно поступать?       — Ты прошел важные этапы трансформации еще на земле, — улыбнулась Анаэль, обнимая своего человечка. — Ты почти что воплощенное великое деяние. Осталось лишь немного, и ты станешь почти совершенным человеком с идеальным балансом милосердия и суровости.       — Главное, не дать иллюзорности материи сбить тебя с пути, — Пелиэль тоже обнял их обоих, и дампир наконец ощутил мягкость его крыльев.       «Наверное, крылья ангелам нужны именно для объятий, — подумал он. — Ведь законы физики для них лишь формальность…»       — Тогда я побуду здесь еще недолго, — усмехнулся Адриан. — Всего пару тысяч лет. Авось и запомню больше положенного…       — Обязательно, — прошептала Анаэль, целуя его в макушку. — А мы будем всегда тебя защищать…       — И наставлять, — продолжил Пелиэль, тоже нежно поцеловав дампира в лоб.