В объятиях любимого

На четвёртый день тишины Янина начала беспокоиться. С одной стороны, она желала, чтобы генерал продолжал добиваться её внимания, однако маршал не проявлял никакой активности, что заставило писательницу волноваться: он ускользал из её рук. Допустить такого она не могла, поэтому красавица решила взять инициативу в свои руки и потянулась за телефоном. Однако, не сразу придумала, что написать, и несколько минут пребывала в ступоре, окунувшись в грустные размышления. В итоге Янина решила, что нужно быть игривой и отправила: “Эй, министр!:))) Да-да, я к тебе обращаюсь)))”. Генералу понравилось это сообщение, хотя оно и было провокационным. Он улыбнулся своей асимметричной улыбкой и отметил, что командный тон, присущий как Янине, так и ему самому, объединял их. На самом деле и министр, и его любимая были людьми довольно грубыми, настоящими солдафонами. Они были настолько грубыми, что те, кто имел дело с Яниной, называли её “прапорщик Трахтенберг” за её спиной. Однако, девушка принимала себя такой, какая она есть, и даже считала это своим достоинством, так как для неё "грубый человек" и "сильная личность" были тождественными понятиями. Писательница культивировала в себе силу, но требования были настолько высоки, что часто она не могла их достичь, и поэтому называла себя "непродуктивной слабачкой" и другими унизительными эпитетами. Но в глубине души она верила: "Рано или поздно я прорвусь наверх, и все мечты сбудутся". Министр принял участие в игре. В министерстве сегодня было немного работы, поэтому он решил провести весь день, общаясь с Яниной. "Кот" считал себя настоящим "флиртуном" и "коварным искусителем", но Янину все это мало интересовало. Генерал был для нее только средством, орудием в борьбе за ее интересы против всего мира. Примерно в середине их общения генерал так распалился, что решил пошалить и отправил Янине дикпик, которым очень гордился. Получив картинку, Янина скривилась, как будто съела лимон, и пришла в ярость. Она ненавидела все эти "письки-сиськи", но любила свое собственное тело. Поэтому без лишних размышлений она отправила ему "голое" фото, которое ранее отправляла ухажеру из Монголии. Зачем Янина отправила откровенные снимки? Причин было две. Во-первых, она хвасталась, как шикарно похудела. А во-вторых, единственным человеком, которого девушка по-настоящему любила, была она сама. К тому же, писательница, мягко говоря, была не лишена тщеславия и ожидала многочисленных комплиментов в ответ. Министр был сдержан в комплиментах. Он ограничился суховатой похвалой: "Классные сисечки". Янина подумала: "Да... Старый солдат не знает слов любви". Однако, по большому счету, ее все устраивало, так как о великой любви она не мечтала - это все слишком абстрактно и оторвано от реальности для такого циничного материалиста, каким, безусловно, являлась писательница. После сокращенного рабочего дня, проведенного за перепиской, девушка покинула офис и отправилась в свою съемную квартиру. Там ее ждал одинокий вечер и роман о безоблачных отношениях с министром, которые, как уже понял читатель, были идеальными только в воображении и в её книге. Янина с трудом выдавливала из себя очередное предложение, как вдруг пришло сообщение на телефон. Девушка, конечно же, надеялась, что это пишет министр. Однако, на другом конце оказался поклонник из Монголии, который предлагал заняться сексом по Вайберу. У писательницы был выбор: продолжать мучиться с написанием книги или поиздеваться над несчастным азиатом. Она выбрала второй вариант. Грустный круглолицый парень появился на экране. Но началось всё не с эротики, а с претензий: "Янина, почему не звонишь, член мой не просишь?" Писательница вспыхнула и наорала матом на бедного пухляша. Он очень пожалел, что опять позвонил ей и наступил на те же грабли. Но ничего не мог с собой поделать. Его любовь была одержимостью, бредом, который не поддавался коррекции. Поэтому он раз за разом повторял свои собственные ошибки и страдал от неразделенных чувств. Вся эта история с Яниной длилась уже семь лет в вялотекущем режиме и не приводила ни к чему. Зато он искренне восхищался писательницей и был щедр на комплименты, в отличие от генерала. Однако, от него Яне не нужны были ни восхищение, ни похвала, ни любовь. Единственное, ради чего она терпела домогательства азиатского поклонника, были деньги. Очирбат часто переводил ей небольшие суммы на карту, пытаясь купить любовь, хотя бы жалкие крохи любви. Однако, любовь Янины можно было купить только большими деньгами, очень большими (и то ненастоящую). Парень же в ответ получал самые низкопробные оскорбления, какие говорили одноклассники писательницы друг другу в подворотне, где она росла. Этот разговор закончился тем, что Очирбат проплакал всю ночь, а Янина, хоть и была злая как Люцифер (впрочем, это было её обычное состояние), всё же заснула самым крепким сном. Совесть её, как всегда, не мучала.