Ведьма для шехзаде

      Ближе к вечеру ко мне пришло письмо от Нурбану. Она писала о том, что купец Димитрий, муж той женщины, с которой проводил время шехзаде, снова пришёл и затребовал неимоверную сумму. Подруга также сказала, что как бы ей не было сложно, но она должна избавиться от тех, кто может навредить её шехзаде. Как я поняла, она хочет, чтобы. Селим сам отдал приказ об их смерти. С одной стороны, я понимала подругу. Селим очень мягкий и нерешительный, и ему надо как-то становиться мужчиной, наследником, будущим правителем. С другой, порицала. Люди, даже самые отвратные, не должны гибнуть.       От Хуриджихан я тоже получила весть. Баязид узнал о том, что она сдала Мустафу и Михринису. Молодая султанша очень переживала на этот счёт. Опять-таки… Да, она хотела быть рядом с любимым, ещё не известно, как бы я себя повела в подобной ситуации. Но она подставила того, кто ей помог, того, кого любит её шехзаде. Вот этого я понять не могла.       Мне, на удивление, пришло письмо и от Михринисы. Я никогда с ней тесно не общалась, я никогда открыто не поддерживала никого из шехзаде, и Мустафу в том числе. Поэтому, читая её письмо, я была крайне заинтригована. Что же ей от меня надо?        «Приветствую тебя, мой возможный друг.       Твои лекарства были очень полезны, благодарю тебя. Также я искренне признательна за твой дар. Иглы мы используем по назначению. Но, как ты уже, наверное, догадалась, я пишу тебе не просто так.       Я многое о тебе узнала, лекарка Периде. Ты очень умна для своего возраста, а также благоразумна. Именно на благоразумие я и надеюсь.       Как я слышала, ты очень близка с повелителем, Хюррем-султан, Хуриджихан-султан, а также поддерживаешь связь с фавориткой шехзаде Селима. Также до Амасьи дошли слухи, что ты имеешь очень тесные отношения с младшим наследником. О тебе ходит очень много самых разных слухов, но большая часть из них говорит, так или иначе, о твоём влиянии на довольно значимые фигуры.       Как ты знаешь, шехзаде Мустафа сейчас не в самом лучшем положении. Я тревожусь только о его жизни и жизни нашего сына. Я помню, что ты была ко мне добра в тяжёлый момент, я помню, что, зная какая между нами с шехзаде связь, ты никому не сказала.       Если бы ты могла принять сторону шехзаде Мустафы, я бы ничего для тебя не пожалела. Пойми, я не хочу власти или богатства. Я хочу, чтобы моя семья продолжала жить.       Надеющаяся на твою милость, Михриниса-хатун»       Что ж. Чего-то подобного я и ждала от этого послания. Я вздохнула. Чувствую себя тем возом, который тащат в три разные стороны. Усмехнулась. А воз и ныне там. Хих!        – Госпожа? – Сечиль удивлённо на меня посмотрела.        – Принеси чернила и листы бумаги. Я напишу несколько писем.       Помощница вскоре принесла требуемое. Я написала короткую записку о том, что произошло в Манисе, и о том, что конфликт подходит к концу и переживать не о чем. Не вдаваясь в подробности, обрисовала отношения Кютахьи и Амасьи. Про письмо Михринисы промолчала, как и про конфликт Хуриджихан с Баязидом. А то из-за первого меня вызовут на ковёр, а из-за второго пострадает подруга. Нурбану же осталась в плюсе. Так ловко всё исправила. Эх… Тяжка жизнь умного Штирлица. Попросила отправить записку Хюррем-султан, и села писать ответ прежде всего жене Мустафы.        «Госпожа, рада Вас приветствовать.       Я прочла Ваше послание и очень рада, что мои подарки смогли быть Вам полезными. Также шлю низкий поклон шехзаде Мустафе, и вашему сыну шехзаде Мехмеду. Аллах да не оставит Вашу семью.       Касательно Вашей просьбы… Я вынуждена ответить отказом. Я не вмешиваюсь в политику и интриги. Я лишь скромная лекарка, которая по возможности, выручает друзей. Также я смею Вас уверить, что я не приму сторону какого-либо из шехзаде.       Однако я надеюсь, что это не сделает нас врагами. Прошу понять мою позицию.       С почтением, Периде».       Как выяснилось это письмо принёс Явуз-ага. Личный стражник шехзаде Мустафы. Я отдала письмо сама ему в руки. Коротко поклонилась и ушла. Также я написала письма и Хуриджихан с Нурбану. Каждую из них поругала за поведение, но остальная часть письма была идентичной.        «…Могу теперь и я пожаловаться. Лекарский домик совсем не изменился после того, как ты была тут в последний раз. Разве что теперь, тут есть мой любимый инструмент, на котором я иногда играю. Без тебя мне совсем скучно. До моего обиталища не долетают звуки музыки и сплетен из гарема, не долетает смех нашей госпожи-праздника и веселья. Тут совсем стало тихо, только мелодии, которые я иногда играю, оживляют это место.       Также, не так давно, для меня стало ясно, что Хюррем-султан если не знает точно, то явно догадывается о нас с Джихангиром. Также я заметила, что она старается привлечь меня на свою сторону. Меня это откровенно пугает. Я не желаю делать то, что может противоречить моей натуре. Или отдавать подобные распоряжения.       Ещё я виделась с повелителем. Он очень обеспокоен ситуацией с шехзаде Мустафой, и сейчас находится настороже по отношению к остальным своим детям. Мы иногда разговариваем, иногда он слушает мою игру на пианино. Но не более. Меня пугает, как это могут расценить и использовать другие.       Также из последних новостей… Хотя я сообщу тебе об этом лично, когда ты приедешь. На этом, пожалуй, и всё. С нетерпением жду твоего приезда.       Всё ещё любящая тебя, Периде».       Письма отправились по своим адресатам, а я отправилась к Джихангиру. Из-за его предстоящего регентства, он всерьёз озадачился подготовкой себя к этому делу. Теперь он часами сидел у себя в покоях и штудировал книги, одну за другой, прерываясь только на процедуры и еду. Своим поведением он не на шутку меня раздражал, так как совершенно не хотел отдыхать, а это была значительная нагрузка на, не до конца окрепшую, спину. Но ничего с этим я поделать, увы, не могла.        – Джихангир. Полежи немного после массажа. Дай спине отдых.        – Прости. – Меня чмокнули в лоб. – Мне надо готовиться.        – Не забудь хотя бы поспать.       На моё ворчание мне ответили уже поднадоевшим: «Да-да, конечно». Вдох-выдох. Как хорошо, что этот гиперответственный человек сам не хочет править.       Меня у покоев шехзаде ждала служанка госпожи. Меня сопроводили до покоев. Я зашла, поклонилась.        – Госпожа.        – Периде. Иди сюда. – Хюррем-султан кивнула на подушку рядом. – Садись.        – Что-то случилось? До Вас дошло послание, которое я отправила сегодня?        – Да-да. Письмо дошло. Я довольна Нурбану. – Она была явно чем-то обеспокоена, но я никак не могла понять, что не так…        – Я слышала, ты в последнее время сблизилась с повелителем?        – Я бы не назвала это так. Но, я довольно часто с ним вижусь. Но его здоровье в порядке.        – Я рада. А зачем же ты тогда к нему ходишь? – Так. Спокойно. Всё хорошо. Это просто допрос. Такое уже было. Переживу.        – Я выслушиваю его. Иногда даю советы…        – А кто ты такая, чтобы давать советы? – Госпожа в упор смотрела на меня.        – Я лекарка. Иногда люди нуждаются и в подобном лечении.        – Повелитель хотел, чтобы регентом был шехзаде, селим. – Как бы невзначай сказала она. – А позже решил, что это место займёт Джихангир. – Я мило улыбнулась. Я белая и пушистая. Совсем пушистая! И вовсе неопасная. Смотрите! – Говорят, что он принял такое решение, после разговора с тобой.        – Я просто…        – Да что ты о себе возомнила? Как ты смеешь вмешиваться в государственные дела? – Всё это мне было сказано очень спокойно и с улыбкой на лице. По спине заструились капельки пота.        – Как Вы знаете, шехзаде. Селим и шехзаде Баязид не ладят в последнее время. Всё усугубиться, если на пост регента будет назначен кто-то из них.        – И ты решила, что имеешь право на то, чтобы вмешиваться в это дело? – Вдох-выдох. Всё хорошо.        – Я вижу, как страдает от ссоры братьев шехзаде Джихангир. Я просто пыталась помочь…        – И в чём же здесь помощь? – Проговорила Хюррем-султан после недолгого молчания. – Джихангира с детства не воспринимают как правителя.        – В том-то и дело. Если на место наследника будет посажен тот, кто не представляет угрозы, шехзаде перестанут так открыто показывать неприязнь. Ведь они будут снова равны в шансах.        – Хорошо. – Задумчиво проговорила госпожа. - Но впредь ты будешь сообщать мне первой о том, что собираешься сделать.        – Я не то, чтобы это планировала. Просто это идея родилась, когда повелитель заговорил о сыновьях.        – Вот как? И о чём же Вы говорили с повелителем ещё?        – Основная печаль повелителя, это его семья. Он обеспокоен поступком шехзаде Мустафы и боится, что и другие сыновья могут также оступиться и …        – Предать его? – Она усмехнулась. – Впрочем, что говорить? Он сам себе самый заклятый враг.       Ещё некоторое время мы поговорили о состоянии шехзаде Джихангира. Я рассказала, что из-за того, что он перегружает спину, может начаться осложнение. Мать пообещала повлиять на сына.       Возвращаясь к себе, я думала о том, что сделала. Я же клялась, что не буду влезать в истории. Божилась! А по факту? По факту я вмешалась не только в общее повествование, ведь теперь Джихангир точно не умрёт, но и вмешалась в политику. Не говоря о том, что сближаться с кем бы то ни было изначально даже не планировала! Как так получилось? Я задумалась… Точно! Во всём виноват Джихангир! Я хотела сделать так, чтобы он не волновался из-за ссор братьев, хотела, чтобы в его жизни было побольше счастья, чтобы он больше улыбался.       Ещё девочки. Нурбану должна убить Хуриджихан. Мысль о том, что смерть дышит в затылок не только моему любимому, но и ещё одному близкому для меня теперь человеку, заставила вздрогнуть всем телом. Нет! Я могу её уберечь! Хм-м-м…       , с одной стороны, я не имею права вмешиваться в канон ещё больше. И так накосячила. С другой не могу позволить умереть той, что считаю своим родным и близким человеком.       Но, если я спасу её… Смогу ли я смотреть, как она оплакивает смерть Баязида? Смогу ли я сама пережить потерю Джихангира? Смогу ли я безучастно наблюдать, как другая моя подруга с каждым шагом превращает своё сердце в камень? Смогу ли я видеть, как брат казнит брата? Смогу ли я сама тут выжить? Смогу ли я стать частью этого дворца ради Джихангира, и не изменить себе?       Пока я об этом думала, дошла до своей комнаты и посмотрела на себя в зеркало. Кто я на самом деле? Сашка, которая везла диплом домой и мечтала спасать жизни? Агапья, умница и любимица отца? Периде, возлюбленная шехзаде Джихангира? Ведьма, что смогла приблизиться ко всем и одновременно остаться совершенно одной? Лекарка, что способна исцелить любую болезнь? Кто я?        – Кто ты? – Спросила я у зеркала. Оно молчало.       Я совершенно запуталась. Я была ими всеми, и ни одной конкретно. Я уже не Сашка – не то окружение. Я уже не Агапья – я буквально отреклась от этого имени и этой жизни. Я не Периде – теперь мне мало быть любимой Джихангиром, я хочу изменить его судьбу. Я не ведьма – у меня есть Джихангир. Я не лекарка – то, что даровано мне не может иметь простая лекарка, даже очень талантливая.       Я пригляделась. Как же сильно я поменялась. Губы подрагивали в счастливой улыбки, одна бровь была чуть выше другой, будто насмехаясь, а глаза… В них читался страх, и поиск той самой лазейки, что, если бы не спасла тех, кто мне дорог, так хотя бы вернула меня домой. Там, где я бы решила, что это всё сон, и со временем перестала мучатся угрызениями совести.       Смешно. Я выгляжу смешно! М-да, самокопание никогда не доводит до хорошего.        – Госпожа, Вы вернулись? – Сечиль засунула свой носик в мою комнату.        – Да, а что такое?        – Я тут не могу понять, почему эти травы нельзя использовать вместе? Они же обе согревающие…       Пока я объяснила, что да как, уже было довольно поздно. Сегодня я не играла для других, не играла для себя. Я просто сидела на кровати и смотрела на инструмент, который, в отличие от меня, не поменялся…

***

      Новый день начался привычно. Раздать указания по поводу процедур Джихангира, раздать указания лекарям, выслушать их ворчание, дать задание Сечиль, проверить как идут процедуры, растереть, объяснить, что корсет ещё нужен, выслушать жалобы на тему, что кое-кто уже здоров и в подобном не нуждается, уверить, что нуждается, отправить заниматься его своими делами, сесть проверить рецепты, поставить печати, проверить запасы, сесть за книгу ядов, которая не планирует заканчиваться, ещё…        – Госпожа! – Сечиль взволнованно зашла за ширму, отделяющую мой кабинет от другой части лекарской внизу.        – Что такое? Где пожар?        – Повелитель приказал приехать всем шехзаде.        – И что? – Я насторожилась. Такого в каноне не было.        – Их женщины тоже едут…        – Повелителю делать нечего, как заниматься гаремами сыновей. – Фыркнула я.        – Но… Это был приказ Хюррем-султан.       Будем надеяться я переживу этот приезд.