Без лишних слов

      — Ты шутишь?       — Уже все знают!       В кабинете стоял гул. Ученики громко разговаривали друг с другом об их якобы новом классном руководителе. Учителя (или же учительницу) еще никто не видел, однако слух, неизвестно кем сказанный, стремительно разлетелся по их классу.       — Как ты думаешь, какой она будет? Хоть бы не сварливая старая ведьма, как наша биологичка.       — А что если придет мужчина?       — Тогда мы найдем с ним общий язык.       — Ага. Только вот с Накоро-сенсеем как-то не сладилось. Хорошо, что его уволили.       Бакуго старался не слушать того, что говорили его стоящие неподалеку одноклассники. «Идиоты…» — подумал он. Раздражение стекало по венам к потным ладоням, вызывая зуд. В очередной раз Кацуки вытер руки о ткань школьных брюк и уткнулся носом в раскрытую пустую тетрадь.       Прозвенел звонок. Ребята расселись за парты, но говорить не перестали. Смешки, выкрики, шепот вылетали из десятка ртов. Вдруг дверь открылась. Голоса резко затихли, оставляя после себя восторженную немоту. Прикованные к стульям дети нацелили свое внимание на вошедшего человека. Девочки, как бы незаметно, выпрямили спины и поправили выбившиеся из причесок пряди. Все мальчики, словно по команде, по-взрослому подняли подбородки и расправили крытые пиджаком плечи. Пары глаз неотрывно следили за проходящим к учительскому столу молодым человеком. Замершая тишина не оставляла за собой вздохов. Внимание не позволяло моргнуть.       Кацуки поправил свои пепельные волосы, заправив их назад длинными пальцами. Заискрившиеся янтарные глаза не отрывались от изумрудных глаз, черных кудрей и необычно, но глупо завязанного галстука. Похожий на ангела парень улыбнулся, и детские лица ощутили тепло, будто класс осветило весеннее солнце.       — Здравствуйте, ребята! — начал хрипловатым голосом кудрявый ангел. Бакуго заметил, как красиво перекатывается его кадык, обтянутый смуглой кожей. — Я ваш новый учитель по гуманитарным предметам и, по совместительству, классный руководитель. Меня зовут Мидория Изуку, но вы можете звать меня Мидория-сенсей.       Завороженным хором дети поприветствовали нового преподавателя, при этом забыв мысленно отметить, что слух не оказался просто слухом.       На первом, вводном уроке Мидория-сенсей радостно рассказывал об организации учебного процесса и о своих жестких требованиях. Кацуки слегка наклонился вперед и чуть-чуть выставил правое ухо. Мальчишки уже немного расслабили свои позы, а девочки по-прежнему держали прямую осанку, выставляя напоказ свои лица и грацию.       Голос учителя звенел, мягко оседая в сердце Бакуго Кацуки. Яркий тембр завывал. Ни капли не противный он слетал с пухлых губ, проносился по пряному воздуху класса, отражаясь в ушных раковинах, и приятно сжимал детские сердца.       Классный руководитель попросил каждого по очереди встать и представиться. Ученик за учеником вставал и, выпрямив руки по швам, громко чеканил свои имя и фамилию. Мидория на это приветливо улыбался и кивал головой. Очередь дошла до Бакуго. Парень оперся ладонями о ровную поверхность парты и с усилием поднялся на дрожащие ноги. Время замерло. Кацуки медленно выпрямился, выставив вперед грудь. Тонкие губы пересохли и нелепо шевелились, при этом не издавая ни звука. Кацуки сделал глубокий вдох. Он корил себя — слишком долго он вот так строит из себя не пойми что под заинтересованным взглядом. В ушах зазвенело.       — Бакуго Кацуки.       В ответ улыбка и кивок. Парень тяжело плюхается на стул и прячет глаза под взъерошенной челкой. Неожиданно уши отложило. Стрелка настенных часов показала, что прошло 10 секунд.       Вскоре урок закончился. Мидория-сенсей позволил всем отправиться домой. Ребята быстренько попрощались и выбежали за дверь. Некогда спокойная и тихая атмосфера пропиталась душащей неловкостью. Кацуки стоял у своей парты и наблюдал, как учитель складывал в сумку вещи. Вдруг зеленые глаза сверкнули и взглянули на замершего ученика.       — Ты тоже свободен, Кацуки.       Тело вздрогнуло под черной формой. Кацуки коротко кивнул и поскорее вышел из кабинета.       Следующие два дня ученики не пересекались со своим новым учителем. На переменах Кацуки ходил по переполненным коридорам, заглядывая в проходящие мимо лица.       На третий день Мидория-сенсей проводил у них два урока в начале и конце дня. Первым предметом оказалась литература. Размеренный лекционный урок, на котором учитель не спеша рассказывал о фольклоре. Весь урок Кацуки держал локти на столе. Он мягко опирался подбородком о сомкнутые в замок пальцы. Янтарные глаза следили за каждым движением, мимолетной улыбкой, коротким жестом учителя. Чуть выставив правое ухо, он слушал монотонный голос. Минутами он звенел, минутами затихал и выравнивался. Каждое слово Кацуки выковывал в памяти, даже стараясь разбить звуки на ноты, чтобы сыграть их позже на музыкальных инструментах.       Урок закончился слишком быстро. Мидория-сенсей задал домашнее задание, взял свой портфель и ушел. Следующим уроком была математика. Бакуго внимательно слушал учителя, решал задачи и блистал своим математическим умом.       — Бакуго, сядь ровно. Ты не дома на диване.       Который учитель подряд говорит ему это? Со счета сбиться можно.       Последним уроком поставили обществознание. Кацуки аккуратно выводил иероглифы в тетради вслед за словами учителя. Он старался отвечать на вопросы, и как он был горд собой, когда его ответы оказывались верными.       — Учите записи в тетради и почитайте учебник, на следующем уроке я проведу проверочную работу буквально на десять минут. А теперь староста разбивает класс на группы, и вы идете убирать школу.       Недавно выбранный на должность старосты мальчик распределил учеников по местам. Школьники вышли из кабинета, снова оставляя Бакуго наедине с учителем. Мидория принялся проверять тетради и заполнять журнал за своим учительским столом.       Кацуки намочил в воде тряпку и принялся стирать прилипший к доске мел. Подросток с усердием водил сырой тканью вверх и вниз, оставляя за собой темный, влажный след. Бакуго принес чистую воду, помыл тряпку и ровненько повесил ее сушиться. Затем он подошел к шкафу, достал оттуда пластмассовую метелку и стал начисто сгребать пыль и мусор. Мидория продолжал сидеть над бумагами. Мужчина устало потер глаза и, зарыв пальцы в волосы, продолжил писать что-то лишь ему известное. Кацуки вынес полный грязи совок и принялся за мытье полов.       — Ты один убираешь этот кабинет? — внезапно спросил учитель. — Разве тебе не положен хотя бы один помощник?       Кацуки немного растерялся, но лицо его оставалось спокойным.       — Я не какой-нибудь неудачник.       — Ясно, — улыбнулся Изуку. — Однако если так пойдет и дальше, это может навредить твоему умению работать в команде и общению с одноклассниками.       Кацуки старательно водил шваброй по полу.       — Поговори насчет этого с старостой.       Кацуки окинул взглядом учителя, также уткнувшегося в бумаги. Мальчишка тихо вздохнул и продолжил уборку.       — Мидория-сенсей, вам помочь? — Кацуки подошел к учителю, который пытался взять все свои вещи одновременно.       — Если тебе не трудно, – посмеялся учитель.       На это парень только цыкнул. Бакуго сгреб огромную стопку тетрадей, подпер ее подбородком и направился к выходу.       — Кацуки, подожди! Тебе не тяжело? Может возьмешь что-нибудь другое? — мужчина торопливо схватил сумку и стопку папок.       — Легче легкого, — отозвался мальчишка, при этом кусая внутреннюю сторону щеки.       Пара зашла в кабинет. Кацуки осторожно, чтобы стопка не рассыпалась, положил тетради на стол. Мидория разложил все так, как ему нужно и широко улыбнулся своему ученику.       — Спасибо за помощь, Кацуки.       Блондин кивнул и ушел в свой класс.       — Кацуки, ты опять один убираешь класс? — возмутился Мидория-сенсей.       — Мне не трудно, — отозвался Кацуки.       — Дай другим ребятам эту возможность, — строго сказал учитель. — Вот что! Сегодня суббота. Со следующей недели ты уступаешь это место кому-нибудь другому, хорошо?       — Ладно… — промямлил Кацуки.       Сегодня блондин делал все особенно медленно: медленно окунал промокшую тряпку в ведро с водой, неторопливо водил ей по идеально чистой доске, долго подметал каждый квадратный сантиметр классной комнаты. Мидория откинулся на спинку стула. Ладонь оттянула веснушчатую кожу лица, пальцы надавили на глазные яблоки. Вдруг по звуку льющейся воды Изуку понял, что не один.       — Ты еще не закончил? – удивился учитель. — Уже поздно, иди домой. Я вот сейчас пойду.       Кацуки быстро домыл пол и убрал инвентарь в шкаф. Мидория ждал его, чтобы закрыть кабинет. Ученик и учитель вместе вышли из здания школы и направились в одну сторону. Неожиданно мужчина свернул, как понял Кацуки — в магазин, и попрощался со своим учеником. Бакуго сделал вид, что ушел, а сам отправился следом за учителем.       Подросток сторожил мужчину, прячась за углом соседнего здания. Через двадцать минут объект преследования вышел из магазина и направился туда, куда они и шли изначально. Кацуки умело прятался, хоть Мидория и не оглядывался толком назад. Он все шел и шел вперед, иногда сворачивая. Вот Кацуки увидел собственный дом, и как Мидория-сенсей прошел мимо. Блондин продолжил слежку. Через пять минут Бакуго остановился и спрятался за деревом. Он видел, как учитель зашел в подъезд, поднялся на седьмой этаж и скрылся. Еще немного постояв, Кацуки отправился домой.       Утром понедельника Кацуки встал раньше обычного, чтобы попробовать пересечься с учителем. Кацуки ждал его у своего дома полчаса, после чего направился в школу. На второй перемене в коридоре он встретился со своим учителем. После уроков Кацуки снова убирал кабинет в одиночку, слушая тихое бормотание преподавателя.       На следующее утро Кацуки вышел из дома еще раньше и дошел до дома учителя. Он простоял под тенью дерева десять минут и, наконец, заметил его.       — Кацуки? Доброе утро. Что ты здесь делаешь? — Мидория удивился, когда увидел своего ученика рядом со своим домом.       — Доброе утро, — ответил Кацуки и взглянул на тяжелые пакеты в чужих руках. — Можно я понесу один из ваших пакетов?       — Ох, Кацуки, они все тяжелые. Ты уверен? — беспокойно спросил мужчина.       — Да, — твердо ответил Кацуки.       Мидория подал ему пакет. Они шли в тишине. Иногда Изуку что-то говорил о погоде или красиво распустившихся деревьях. Он даже зачитал хокку на эту тему. А Кацуки молчал. Он держал свой рот на замке, нес чужой пакет с тяжелыми книгами и прислушивался. Он чувствовал своим плечом идущего рядом учителя, слышал его дыхание, приглушенное проезжающими мимо редкими машинами, слушал его мужественный голос. Он периодически поднимал глаза на сияющие изумрудные омуты и расстегнутую верхнюю пуговицу, ничем не прикрытую. Как только учитель ловил его взгляды, Кацуки тут же принимал незаинтересованный вид. Так они дошли до их классного кабинета.       Прошла вторая неделя, месяц, и вот закончился первый триместр. Кацуки по-прежнему дежурил в их классе, переносил из кабинета в кабинет тетради и шел утром в школу в компании своего классного руководителя.       Начался третий учебный год.       — Доброе утро, Кацуки! — засветился Мидория-сенсей. — Не поможешь мне с этими учебниками? Нужно перенести все эти книги в наш класс.       На фразе «все эти книги» Изуку обвел рукой стол, показывая масштабы работы. Кацуки без раздумий принялся за дело.       —Сегодня ухожу раньше, поэтому закрой кабинет, когда закончишь с уборкой, пожалуйста. — Мидория положил ключ на стол, попрощался и ушел. Кацуки продолжил подметать пол.       Одним утром Бакуго не дождался учителя и ушел без него. Уже в школе он узнал, что Мидория-сенсей заболел. В эти дни Кацуки особенно тщательно мыл кабинет. Через неделю учитель вернулся на работу.       — Кацуки, кем ты хочешь стать в будущем? — спросил Мидория-сенсей.       Они поднимались по лестнице, неся в руках тетради.       — Учителем, — Кацуки отвернулся, чтобы Мидория не заметил выступивший на щеках румянец       — Учителем, значит? — улыбнулся Мидория. — Хорошая профессия. Сложная только.       — Я уже начинаю практиковаться в репетиторстве.       — Это здорово! Я верю в тебя, Кацуки. Ты станешь отличным учителем.       — Спасибо, Мидория-сенсей, — Кацуки ускорил шаг.       Мидория тащил на себе кучу вещей. Сумка и тяжелые пакеты с тетрадями давно бы угробили его спину, если бы он не занимался спортом. Мужчина проходит мимо знакомого дома его бывшего ученика. Мысли о Кацуки вызывают грустную улыбку. Хороший был мальчик. Мидория кладет пакеты на асфальт и разминает затекшие пальцы. Вдруг позади раздаются шаги. Изуку поворачивает голову, чтобы посмотреть на прохожего. Тут же изумрудные глаза расширяются, кожа в уголках глаз и на лбу сморщивается, а на губах расцветает солнечная, теплая улыбка.       — Кацуки! Ты вернулся в Японию? Десять лет мы с тобой не виделись.       Молодой человек улыбнулся. В сердце распалилось родное спокойствие и нежность. Бакуго подошел к учителю и наклонился к его неизменному усыпанному веснушками лицу.       — Мидория-сенсей, можно я понесу ваши пакеты?