В тишине

Он несколько месяцев постепенно и упорно добивался своего, - хоть какого-нибудь отклика, хоть малейшей добровольной реакции. Сяо Синчэнь, удерживаемый на этом свете шантажом - невинными жизнями жителей городка, которые Сюэ Ян поклялся оборвать все до единой, если Сяо Синчэнь попытается снова навредить себе. Сяо Синчэнь был безразличен ко всему, кроме прямых приказов, и холоден, как пещера в несходящих льдах. Два месяца и три недели Сюэ Ян трепетно о нём заботился, позволяя переживать боль. Язык его - злейший враг его. Чуть не довёл до могилы любимого, - единственного в жизни Сюэ Яна, чья судьба была ему действительно небезразлична. Теперь действовать следовало с предельной осторожностью, нельзя было давить. Сяо Синчэнь напоминал ему надколотую в нескольких основных местах, пошедшую глубокими трещинами старую хрустальную вазу. Только надави слегка кончиком пальца - не выдержит, останутся одни холодные колкие осколки былого совершенства. Было сложно впервые в жизни признать за собой ответственность. Ответственность за то, что сам до этого довёл. Расколол, сломал. Сяо Синчэнь лежал целыми днями. Иногда поднимался и пытался медитировать у окна, медитация сложно ему давалась. После попытки самоубийства его золотое ядро разрушилось, он больше не был способен управлять энергией. Сюэ Ян вместо него теперь иногда выбирался на ночные охоты, истреблял нечисть, - именно н е ч и с т ь, не убил больше ни одного живого человека. Неистово сражался с полчищами восставших трупов, помогал простому люду за «спасибо», чтобы, возвращаясь ранним утром, после омовения проскальзывать в постель к Сяо Синчэню, обнимать покорного пленника и рассказывать о своих деяниях. На этот раз чистую правду, только правду и больше ничего, кроме правды. В свободные от ночной охоты вечера он сразу шёл к Сяо Синчэню, помогал ему с омовением, кормил ужином, а затем ложился с ним, чистеньким и тёплым, таким безразличным, вынужденным жить, но живым. С каким упоением Сюэ Ян его нежил, прижимая к себе, целуя его тело, обнимая, одаривая ласками и оставляя на его светлой тонкой коже нежно-розовые следы своей любви. И это было... слаже любой конфеты. К такому точно принуждать нельзя. Сюэ Ян не касался его интимных мест и шрама от меча на шее. Прошло злосчастное лето, сменилось осенью. В воздухе висела лёгкая прохлада и сырость, часто шли дожди и Сяо Синчэню, кажется, стало легче дышать. По крайней мере, он даже начал есть сам, а ещё иногда спускался со второго этажа и недолго сидел на крыльце, дыша свежим осенним воздухом. На кончике языка постоянно вертелись готовые сорваться с него откровения, - признания в осознанной слишком поздно любви, грехе ревности и пылкой страсти. Сюэ Ян прикусывал язык, не открывая рта. Как показала горькая болезненная практика, молчаливым он воспринимался куда лучше своей трепливой версии. Он также посвящал дни чтению, много читал о том, как правильно выражать чувства, как правильно общаться и как ухаживать. Ему даже попался крайне занимательный свиток, автор которого явно в проблеме был сведущ из опыта личного, - уж очень детально описывал, что делать и чего делать никак нельзя, если любишь своего пленённого врага. Обзавёвшийся нерушимой мотивацией Сюэ Ян, был прилежным учеником и ни разу не нарушил инструкций мастера из свитка. За что был вознаграждён под конец третьего месяца прилежного поведения тихим стоном, который впервые возбудившийся в его руках Сяо Синчэнь, попытался заглушить, впившись зубами в подушку. Но у него не вышло. Восхитительный мучительно-сладкий стон был отлично различим в полной тишине, влился самой желанной музыкой в уши Сюэ Яна. Сяо Синчэнь пытался сдерживать стоны, нервно комкал пальцами одеяло и дышал часто-часто, пока мягкие губы Сюэ Яна скользили по его возбуждённой плоти. Он кончил, распахнув губы в беззвучном крике и вцепившись в волосы Сюэ Яна до резкой боли. На кончике злого языка снова вертелись десятки фраз о том, как Сяо Синчэнь горяч и несдержан. О том, как доверчиво подставился под ласки врагу. О том, что он, Сюэ Ян, лучше в постели того, другого, и готов потрудиться над удовольствием Сяо Синчэня ещё много-много раз... Понравилось же? Да, точно понравилось. Вон как расслабился, растёкся под врагом самым бесстыдным образом. Взять бы его такого.... сладкого-сладкого, беззащитно уязвимого, до одури желанного..... Сюэ Ян заставил себя оборвать мысль и прикусил свой язык самым безжалостным образом. Вместо исполнения так и не сорвавшихся с языка гадостей, молча укрыл возлюбленного одеялом, прилёг рядом и поцеловал в плечо, обнимая с бесконечной нежностью.