Живые роботы

Феликс проснулся в пустой кровати. Как же он мог не услышать будильник друга? Первым делом робот свесился с кровати вниз головой и проверил, не нашел ли Чан плохо спрятанное оружие. К счастью, а может и к сожалению, ножи остались на месте. Киборг задвинул их подальше, и рана на руке дала о себе знать. Кожа киборгов не имела свойства заживать, поэтому без помощи мастера невозможно было вылечить ладонь. Ликс с опаской посмотрел в полумрак дверного проема, из которого всего несколько часов назад по поручению Джины явился киллер, и невольно содрогнулся. Бокса вдруг стало стыдно за свою трусость, поэтому он встал на ноги и вышел в коридор, прежде чем страх успел атаковать его. Он огляделся и, не заметив ничего подозрительного, двинулся вперед. Из-за двери в ванную слышался тихий плеск воды — механик принимал душ. В голове Феликса мигом возник отличный план, он подумал, как же удачно складываются обстоятельства, и, предварительно постучав, громко произнес: — Доброе утро! Ты не против яичницы на завтрак? От неожиданности Чан вздрогнул, чуть не поскользнулся, но все же остался на ногах. Он очень удивился поведению Ликса, который еще вчера отказывался вставать с постели и заниматься хоть чем-то, кроме собственных размышлений. — Доброе утро! Ты же знаешь, что не обязан готовить для меня? — Я добавлю сыр, хорошо? — проигнорировал вопрос киборг, ему жизненно необходимо было отправиться на кухню прямо сейчас. — Хорошо, — он вспомнил, что однажды сказал Феликсу, мол будешь готовить мне завтраки за свое спасение, и решил, что нормально поговорит с другом, когда выйдет из ванной. Сразу после этих слов бокса бросился на первый этаж, перепрыгивая через три ступеньки. Он быстро достал из холодильника продукты и поставил сковородку на плиту. Если бы полушария его мозга не задействовались в равной мере, было бы довольно неудобно орудовать только здоровой левой рукой, но так как роботы, в принципе, не делились на правшей и левшей, сменить «рабочую» сторону получилось очень легко. Когда появился Чан, Феликс выкладывал ломтики сыра на поджарившиеся яйца, показательно прижимая раненую руку к себе. Механик молча подошел к киборгу и обнял его со спины. Парню казалось, что бокса скрывает свои переживания, притворяется, что все нормально, дабы давать меньше поводов для волнения о себе, хотя отчаянно нуждается в поддержке. — Покажи мне свою руку. Что случилось? — он сразу обратил внимание на неестественную позу робота. — Я резал сыр, уронил нож, хотел его поймать, — бокса говорил так, будто неосторожность окончательно выбила его из колеи, — я и поймал, но поранился. Он чуть раскрыл пальцы, демонстрируя глубокую царапину, пересекающую ладонь. — Сильно болит? — Чан посмотрел в его глаза, полные не только физической боли. — Не очень, если не шевелить рукой. Я пробовал отключить чувствительность, но у меня не получилось. — Ликси, я безумно благодарен за твою заботу, но, думаю, сейчас тебе стоит больше думать о себе. Если ты не чувствуешь, что морально восстановился, не заставляй себя делать что-либо. Сущий пустяк может казаться трагедией, я понимаю, поэтому не могу посоветовать тебе не расстраиваться. Главное, не прячь от меня свои чувства, не делай вид, что все в порядке, если это не так, — он к собственному удивлению поймал себя на мысли о желании поцеловать киборга, но вместо этого лишь крепче прижал его к себе. — Сейчас я высушу голову и мы сразу поедем лечить твою руку. — Сначала ты должен позавтракать, — его интонация исключала любые возражения. — Я бы поел в мастерской… — все же попытался отказаться Чан, но тут же подумал, что не стоит заставлять Феликса лишний раз переживать. — Но не могу же проигнорировать твои старания, верно? Огромное спасибо, что приготовил это для меня. — Это я должен благодарить тебя, — киборг опустил глаза и уткнулся лбом в плечо парня. — Мне очень важно понимать, что я не одинок. По прибытии в мастерскую Чан обнаружил у дверей выключенного робота с запиской: «Перестал заряжаться. Почините, пожалуйста. Когда закончите, позвоните по номеру…» — И не страшно им вот так оставлять своих бокса на улице? Вдруг украдут? — Феликс искренне не понимал беспечности городских жителей. — Владелец всегда может узнать местоположение своего робота через мобильное приложение. Поиски в случае похищения не займут много времени, да и скрыться незамеченным в наше время почти невозможно — камеры на каждом шагу. Хотя Хенжин рассказывал, что полиция иногда пренебрегает записями преступлений. Обычно «видео странным образом не сохраняются» в случаях, когда закон нарушает человек из нулевого района. Среди коллег хёна большинство относятся к этим людям с пренебрежением, например, не горят желанием разбираться с мелкими наркоторговцами, вроде тебя, — он насмешливо посмотрел на друга. — Так значит в тот раз меня не потеряли, а просто отпустили? — с разочарованием произнес киборг, и брови его сложились домиком. — Черт, зря я это сказал, — улыбка тут же исчезла с его лица. — Ликси, прости, я не хотел… — Не извиняйся, — перебил он и пристально посмотрел в глаза друга, как бы доказывая, что все нормально. — Я, конечно, стал ощущать себя менее крутым, но, представь, что бы было, если бы меня поймали. Моя жизнь сложилась бы совсем иначе, я бы не продал свой мозг и не встретил бы тебя. Скорее всего, мне бы так и не удалось покинуть трущобы, — бокса замотал головой. — Нет уж, я должен благодарить тех офицеров. Мастер приготовил все необходимое для «заживления» раны Феликса. Робот уселся на железный стол под яркую хирургическую лампу. Ему не сразу удалось отключить чувствительность, поэтому он поморщился от боли, когда первые капли раствора попали на ладонь. Чан, позабыв об особенностях физиологии искусственного тела, стал дуть на руку друга, как это делают люди после обработки поврежденного участка кожи зелёнкой. — Это не поможет, — по-доброму ухмыльнулся киборг, повторно выключая осязание. — Я, порой, забываю, что твой организм отличается от моего, всегда воспринимаю тебя, как обычного человека, — он продолжил заливать ранение более осторожно, хотя понял, что Ликс уже не чувствует боли. — Я не хочу проводить между нами какие-либо границы. Парень замолчал. Он вдруг подумал, что его слова подразумевают не только разделение на живых людей и бездушных роботов. Чану не хотелось иметь физические или моральные барьеры в общении с другом, но уже долгое время ему было страшно сказать об этом вслух. Что-то будто счелкнуло в голове механика, и он, вспомнив эмоции, испытанные в день смерти Мии, неуверенно произнес: — Согласишься ли ты стереть все границы, что отделяют нас друг от друга? — Что ты имеешь в виду? — бокса нахмурился, опасаясь, что неправильно расшифровал намек друга. — Я хочу ещё сильнее сблизиться с тобой, — мастер никак не мог заставить себя сказать главное. — Прошу, говори прямо, — он не заметил, как от напряжения сжал руку с незастывшим раствором в кулак, — вдруг я неправильно тебя понимаю. — Возможно, я выбрал неподходящие время и место, но отступать уже некуда, — он намерено загнал себя в ловушку, чтобы точно не передумать. — Ликси, ты мне нравишься больше, чем друг. — Что? — перебил киборг, он не верил своим ушам. — Ты… — Я люблю тебя, — его сердце забилось так быстро, что он чувствовал пульсацию в ушах. Феликс мечтал услышать эти слова от Чана, и вот его желание исполнилось. Но вместо ответного признания он, поддавшись нахлынувшим воспоминаниям и разочарованию, испытанному в тот момент, с претензией спросил: — Почему до этого ты отказал мне? Парень опешил: «Он все это время помнил наш разговор у ворот дома Хозяина?» Механик решил, что не стоит подтверждать или опровергать свою догадку прямо сейчас, поэтому честно ответил: — Тогда я ещё мог подавлять свои чувства к тебе, бороться с ними. Мне казалось, что будет правильнее дать тебе возможность поискать и выбрать человека, с которым ты захочешь вступить в отношения, то есть подождать, когда твоя жизнь полностью наладится, когда ты вольешься в социум и познакомишься с другими людьми. На самом деле, я боялся влюбиться в тебя, ведь в таком случае мне было бы очень больно отпускать тебя к кому-то другому. Я и сейчас уверен, что ты еще обязательно встретишь своего человека, с которым будешь по-настоящему счастлив. Возможно, было бы лучше, если бы я и дальше молчал о своих чувствах, но у меня больше нет сил, чтобы им противостоять, — он опустил голову и хотел сделать шаг назад. Феликс остановил мастера. Слова Чана тронули бокса — парень желал ему только самого лучшего, старался действовать во благо, пренебрегая собственными ощущениями. Он считал рассуждения друга вполне логичными, но не мог понять одного: — Почему ты не рассказал мне, что я признался тебе в ту ночь? — Я думал, что спустя время, когда ты привыкнешь к новой жизни, осознаешь, как много людей вокруг, тебе уже не захочется говорить мне о своих чувствах — они ослабеют или иссякнут. Казалось, нам обоим будет проще в будущем, если ты не вспомнишь свои слова. Но знаешь, с каждым днем я все больше жалел о принятом решении… — А теперь, — он сделал паузу, — не жалеешь, что затронул тему наших отношений? — Нисколько, — он еле заметно сократил расстояние между ними. — И я бы хотел узнать, что ты чувствуешь ко мне после всего, что произошло. Прекрасно пойму, если на ответ потребуется время. — Я отвечу прямо сейчас, потому что с того дня ничего не изменилось. Я по-прежнему люблю тебя и хочу, чтобы ты любил меня, но несмотря на радость от взаимности, мне хочется злиться. Не представляешь, как сложно было засыпать с тобой в одной кровати, понимая, что ты не прогоняешь меня в другую комнату только из жалости, просто потому что я кажусь тебе слишком слабым, чтобы справиться со своими проблемами в одиночку. И речь идет не о задетом самолюбии, а о невозможности настоящей любви, ведь отношения из жалости — хуже самого грубого отказа. Ты проявлял ко мне знаки внимания, и я каждый раз радовался твоей улыбке и прикосновениям, но счастье, порой, сменялось отчаянием от осознания бесполезности моих чувств, — бокса отвел глаза в сторону. — Но сейчас я взглянул на эту ситуацию с другой стороны, понял твою точку зрения. Оказывается, ты мучал не только меня, но и себя. И я не желаю продолжать этот разговор, выяснять, как и почему нам было больно или тяжело… — Прошу, прости меня, — прошептал Чан и приблизился к лицу Феликса; теперь их разделяли считанные сантиметры. — Давай оставим все плохое в прошлом и будем просто любить друг друга. Парень невесомо коснулся губ киборга своими, наблюдая, как дрожат ресницы на его полузакрытых глазах. Чуть усилив давление, механик прижался к уголку искусственных губ и стал плавно двигаться к середине. Ликс будто завис, он хотел ответить на поцелуй, но тело на пару секунд перестало выполнять команды мозга. Робот оставался неподвижным до тех пор, пока необыкновенно горячая ладонь мастера не легла на его щеку. Только тогда руки бокса обвили шею Чана, а пальцы зарылись в темные пряди. Этот поцелуй, скорее, был утешающим, нежели страстным, оба двигались нежно, с максимальной осторожностью. Каждый стремился показать, как бережно он относится к другому, как ценит его и хочет о нем заботиться. Феликс почувствовал, как все тело одолевает слабость, мысли в голове растворяются, не успев обрести четкие очертания. Он первым отодвинулся и, прижавшись к груди друга проговорил: — Подожди, у меня кружится голова. Ощущения такие, будто я сейчас отключусь. — Ну чего ты так разволновался, — Чан хотел добавить что-то еще, но киборг перебил. — Кто бы говорил, твое сердце бьется почти в два раза быстрее, чем обычно, — шуточный упрек резко сменился шепотом, — но его стук все равно успокаивает меня. Мне всегда нравится слушать твое сердцебиение, оно кажется мне чем-то удивительным с тех пор, как мое тело заменили на искусственное. — Тебе хуже? — механик уже знал, что при отключении голос Ликса становится тише. — Нет, — отозвался он, — но и лучше не становится. Можно я полежу на этом столе немного? — Нельзя, — неожиданно для киборга ответил механик. — Не думаю, что удобно лежать на холодном металле. Я отнесу тебя в кровать, хорошо? У тебя есть силы, чтобы держаться за меня? Феликс руками обхватил шею парня, а ногами обвил его туловище. Чан с лёгкостью подхватил бокса и отнес того в постель. Накрыв друга одеялом, мастер скрылся за дверью, ведущей в ангар. Киборг пролежал в беспамятстве около десяти минут, а потом быстро пришел в себя. Он решил связаться с Айэном, и тот сразу ответил: — Привет, Ёнбок! — судя по голосу, он был очень рад звонку. — Как твои дела? Дали уже новое задание? — Привет. Его хотели мне дать, но я отказался… — Почему? Твой друг в порядке? — бокса был, действительно, обеспокоен. — Тебе поручили что-то совсем ужасное? — Меньше недели назад моя сестра, ради которой я когда-то продал свой мозг, добровольно ушла из жизни, — его голос дрогнул, но он предложил. — История долгая, поэтому в подробности вдаваться не буду, да и, честно, не особо хочется вспоминать все еще раз. — Прими мои соболезнования. Можешь не отвечать мне, если тебе тяжело даются слова о случившемся. — Я должен привыкать говорить о ее смерти спокойно, ведь ничего уже не изменить. Нужно жить дальше, и рядом со мной есть тот, кто поможет мне встать на ноги, — в голове возник волшебный момент поцелуя, но Феликс тут же опомнился и вернулся к рассказу. — Я надеюсь, тебе не знакомо чувство пустоты от потери близкого человека, и ты никогда не узнаешь, что это, на личном опыте. Но, думаю, ты примерно понимаешь, насколько сложно совладать с эмоциями в такой момент. После самоубийства прошло около суток, когда со мной связалась Джина. Я сообщил ей о своем состоянии, но она не вошла в мое положение, сказала, мол, возьми себя в руки. Я разозлился и наотрез отказался выполнять ее поручения. — Значит ее угрозы — неправда? — обрадовался раньше времени Айэн. — К сожалению, я убедился в обратном. В дом моего друга посреди ночи пробрался один из приспешников Джины и чуть не убил человека, с которым я живу, метательным ножом, — после этих слов Ликс посмотрел на свою раненую руку, раствор на которой застыл совсем не так, как нужно: два его пальца как бы приросли к ладони — придется переделывать. — Неужели на доме нет сигнализации? Сейчас их, кажется ставят везде, в любой квартире. — Система безопасности имеется, она исправна, но ночному посетителю удалось то ли обмануть ее, то ли взломать. Могу только догадываться, почему сигнал не сработал. Джина прислала его, чтобы припугнуть меня, у этого парня не было цели убить моего друга. Так что, будь осторожнее, береги своего брата. — Постараюсь, — он замешкался. — Я, знаешь, что хотел спросить, тебе еще не сообщили код самоуничтожения? Мне рассказали о нем почти сразу после присоединения к Пробудившимся. — Впервые об этом слышу, — напрягся Феликс. — Если любой бокса произнесет вслух GR64P238MK15, в его процессоре начнется уничтожение всей информации, хранящейся там, вплоть до умения говорить. Поверь моим словам и не смей проверять на себе. — Но ты ведь и сам не проверял его действие. Это может быть какой-то хитроумный план Джины, о котором мы даже не догадываемся, — сразу возразил Ликс, слишком уж неправдоподобной казалась информация. — Я видел, как действует этот код, — непоколебимая уверенность в интонации. — Из-за него погибли два робота, с которыми я работал в самом начале. И, если бы мне не повезло в тот раз, я бы тоже мог запустить процесс самоуничтожения. — Можно поконкретнее? — ему стало по-настоящему интересно. — Ты слышал, как они произнесли именно этот набор букв и цифр? — Да. В дом, где мы выполняли задание, ворвались двое полицейских. Меня, к счастью, не заметили… Айэн поведал Феликсу о хозяине дома в могильнике, о том, как киборги сумели втереться к нему в доверие и как заставили старика считать их своей собственностью. Он говорил о сложном устройстве поддержания жизни в отрезанной голове и исследованиях человеческого мозга, цель которых ему так и не сообщили. — Полицейские зачем-то вышли из дома, а я улучил момент, забежал в комнату, схватил первый попавшийся нож и с размаху воткнул его в голову. Мной тогда командовала Джина, она очень боялась, что останутся улики. Я выпрыгнул в открытое окно и скрылся в лесу, благо в густом ельнике это сделать довольно просто. Ликс внимательно слушал, даже не догадываясь, что одним из описанных полицейских был Чан.