I will follow you into the dark

      Крыша здания. Холодный ветер. Установленная снайперская винтовка. Цель выбрана; всё, что оставалось — это лишь по команде выстрелить. Парень, который этим занимался, сделал очередную затяжку, краем глаза наблюдая за человеком, которого ему заказали убить. Почему именно этот человек, или же почему конкретно тот? Ему было абсолютно всё равно. Он просто выполнял работу, за которую ему неплохо платили.       Чёрные закрытые перчатки совершенно не грели, но юноша и не пытался утеплиться. Он уже привык к такому морозу в январе месяце. А ведь у него через неделю день рождения, который он в очередной раз отпразднует со своим напарником, ставшим за долгое время их знакомства ещё и неплохим другом.       Позвольте представить вам парней с довольно необычной работенкой. Тодороки Шото, известный в мафиозном мире как «Сумрак», работает в качестве офисного планктона под крылом отца. Сейчас ему двадцать семь лет, и Энджи уже хочет передать свой бизнес сыну, но тот активно отказывается, говоря, что совершенно не горит желанием заниматься бумажками всю оставшуюся жизнь. Даже несмотря на то, что сам офис занимался информационными технологиями. Если проще, то их работники — это банальные айтишники, которые вроде и лапочки, но в то же время из-под земли тебя достанут, если будет необходимость. Вот именно последними ребятками и руководил Шото. Особенно ночью, когда ему с Шинсо — его напарником, имеющим прозвище «Найт» — приходили заказы на богачей и прочих буржуев.       Да, была некая организация, на которую работали Шото и Хитоши. Это продолжалось довольно долгий промежуток времени, но именно Энджи подтолкнул их к подобному. Пожалуй, конкретно из-за последнего Тодороки-младший и занимался всем этим.       Шинсо работал обычным барменом, который мог выудить из пьяниц нужную информацию: когда человек напивается, язык развязывается и говорить хочется обо всëм на свете. Самому парню недавно исполнилось двадцать шесть лет, и был он по жизни одиночкой. Его родители погибли, когда тот ещё был ребенком. Собственно, отсюда и пошла вся эта темная сторона медали — убийства и грабежи. Но лишь ради того, чтобы обеспечить себя едой и кровом. Шото нашёл этого паренька в тот момент, когда он грабил очередного богатого человека, а именно — Энджи Тодороки. Ох, какой тогда был скандал. Хитоши в тот день еле ушëл, но Шото всё равно нашёл его и предложил работать в паре. Им тогда было по восемнадцать лет — с тех пор они уже знатно успели сработаться и смогли доказать своё доверие.       Энджи долго злился, пытаясь убить Шинсо, по возможности распотрошить, в конце концов не оставив и следа. Но тот для своих лет был слишком хорош, а потому любого снайпера, которого за ним отправляли, он убирал сразу же, почти не раздумывая. Ведь кроме этой работы Хитоши раньше вообще никак не мог заработать себе на жизнь. Да и характер у него был такой, что лишь одним взглядом мог убить. Стоило ли говорить, каким он был, когда в его руках оказывался нож или, того хуже, огнестрел.       После этого пошли совместные задания, работа и рутина — в итоге дошло до того, что Энджи поручил Шинсо присматривать за своим сыном. Хотя Шото и сам вполне мог о себе позаботиться.       В целом, можно сказать, что в них жило несколько личностей, совершенно отличающихся друг от друга, которые поочередно менялись в плане характера и рода деятельности в зависимости от времени суток. Днём — обычные работники, мило болтающие со своими коллегами и отрабатывающие свои безмятежные часы. А ночью — холодные, бесчувственные убийцы, выполняющие грязную работу. В какой-то степени парням даже было интересно узнавать людей с иных сторон — людей, которые когда-то кому-то насолили или невпопад перешли дорогу. Было познавательно выяснять, какие цели сейчас преследовали те или иные личности, думающие только о том, как бы убрать со своего пути любого конкурента.       Вот и сейчас они выполняли очередное задание с уже привычным планом. — Сумрак, готов?       Холодный голос послышался в наушнике, и снайпер выкинул окурок, который полетел через бордюр крыши, в темноте помигивая искрой, но на это уже никто не обратил внимания. Вновь смотря в прицел, но уже более внимательно, Шото аккуратно положил обе руки на оружие, делая глубокий вдох и настраиваясь на дальнейший выстрел. — Я жду здесь два чёртовых часа. Почему так долго? — недовольно спросил юноша с разноцветными глазами. — Не ворчи. Ты знаешь, что от меня это никак не зависит, — его напарник сейчас находился внутри здания и наблюдал за ситуацией со стороны: контролировал, чтобы после них не осталось ни следа. — Знаю. Отсчёт, — это была своего рода готовность к выстрелу, которую парень повторял из раза в раз, выучивая как заклинание на удачу. — Через три... — собеседник говорит немного тише. — Две… Одну… Сейчас.       Выстрел. Тело на секунду замирает, содрогаясь в предсмертных конвульсиях, после чего замертво падает на пол, вызывая знакомую шумиху вокруг, от которой тошнит: некоторые женщины кричат от страха, а мужчины пытаются вызвать охрану, чтобы узнать, что происходит. Снайпер в мгновение ока складывает оружие и уходит с крыши здания, чтобы встретиться со своим напарником. — Отлично справился, — откуда-то из-за угла, как обычно, показался непримечательный парень с фиолетовыми волосами. — Знаешь, как сложно держать прицел, когда направление воздуха меняется? Ещё и расстояние довольно большое — я из-за этого на миллиметр промахнулся, — брови сдвинулись по направлению друг к другу, но парень с глазами разных цветов лишь потёр переносицу. — Ты всё равно попал чётко в голову, так что расслабься, — напарник хлопнул того по плечу, слегка усмехаясь. — Ладно, — Шото осмотрелся и услышал вдалеке звук сирен. — Найт, ты всё забрал? — Ага, не ожидал, что у этого толстосума в подвале окажется целая комната с деньгами. Однако взломать её было раз плюнуть. Вот только меня тоже подбешивает, что начальство в этот раз задержалось со временем убийства. — Сейчас уже всё равно. Нам пора уходить: полиция на подъезде. — Ты прав, — натянув маску на лицо, проговорил Шинсо, закидывая на плечо мешок с драгоценностями.       Закончив задание, парни стали возвращаться домой. Они каждый раз выполняли работу чисто, не оставляя следов. Да и в полиции такие дела обычно быстро закрывались. Причиной этому служил тот факт, что пули, которые использовал Шото, растворялись почти моментально; их состав было сложно узнать — следовательно, и оружие было сложно определить. — Кстати, отец сказал, что завтра будет какое-то сложное задание, поэтому от обычной работы нас освободили, — говорил Тодороки, смотря в свой телефон. — Ага, а ничего, что у меня немного другая работа? И помощников нет. Бар, вообще-то, каждый день работает, — пробубнил Шинсо, докуривая сигарету и кидая, как всегда, недовольный взгляд. — Ой, как же ты любишь поворчать, — сказал Шото, открывая дверь подъезда. Именно здесь они обожали складывать небольшие побрякушки, которые смогли загрести себе на задании. Напоминало это место штаб-квартиру: с виду обычный дом, а потому никто даже и предположить не мог, что именно там могло находиться. — Я говорю как есть. Кстати, что за задание? — зайдя внутрь и немного взбодрившись, решил уточнить Шинсо. — Очередной буржуй, но у него слишком много охраны, потому это может быть весьма проблематично. Главное — обойтись без лишних жертв. — Ха-ха, ладно, завтра устрою укороченный день, — с наигранным восторгом сказал Хитоши. — Да, правильно, а то на задании опять будешь никакой, — Шото сложил оружие, разминая затекшие мышцы шеи и плеч. — Я сам завтра буду отсыпаться: после сегодняшних двух часов ожидания у меня всё болит. — Ну, извиняй, претензии не ко мне, — с абсолютным безразличием на лице ответил напарник. — А сам ведь ходил виски потягивал. — Блять, мы сейчас будем выяснять, кому было хуже на миссии? — Шинсо от возмущения чуть оружие себе на ногу не уронил. — Нет-нет, угомонись, — демонстративно зевая, Тодороки продолжил: — Мы устали, так что поехали по домам. Подвезти тебя? — Да, буду благодарен, — Шинсо решил не терять больше ни секунды, поэтому стал переодеваться, пока Тодороки аккуратно раскладывал трофеи. Спустя несколько минут Хитоши уже стоял около входной двери. — Я закончил, поехали.       По дороге домой парни ненароком начали обсуждать завтрашнее задание. Почему-то у обоих появилось странное ощущение, что что-то должно случиться. Несмотря на то, что они профессионалы и поводов волноваться не было, шестое чувство их никогда ещё не подводило. До сегодняшнего дня, если брать во внимание все задания, эти двое облажались только во время одного из них — и там всё легко загладили, так что обошлось без нравоучений от Тодороки-старшего.       Доехав до дома Хитоши, парни попрощались; Шото уже хотел ехать домой, но заметил постороннего человека в своем поле зрения. У того был накинут капюшон на голову, из-за чего лица было не разглядеть. Вообще, незнакомец не привлекал к себе никакого внимания, но Тодороки аж целую минуту не мог отвести с человека взгляд. Посчитав, что он слишком устал для этого дерьма, парень обречённо потёр переносицу и наконец нажал на газ, пытаясь отогнать от себя дурные мысли.       Шото жил один. Он уже давно свыкся с тем, что редко общался со своей родней. Отца он и вовсе не хотел видеть, мать лежала в психиатрической больнице, а братья и сестра разъехались, кто куда. Шото часто задумывался на тему того, зачем он вообще живёт. Парень лишь следовал поручениям отца, убивал людей — у него даже друзей как таковых было не так уж и много. Пусть он и находил Шинсо довольно неплохим вариантом на эту роль, и всё-таки…       Было всё равно одиноко. Пусть это и было давно, но он помнил время, когда возвращался домой после школы, а его встречала сестра вместе с любимыми братьями. Рей Тодороки — мама Шото — попала в больницу, когда её младшему сыну было всего семь лет. После этого гетерохром и возненавидел своего отца — ему хотелось уехать и спрятаться от этого отвратительного мужчины. Однако сестра из раза в раз повторяла, что, пока он не вырастет, не сможет никуда уехать и в принципе покинуть родительский дом. Поэтому Тодороки-младший с нетерпением ждал…       И в итоге дождался — да так, что всё равно остался под контролем отца, и ко всему прочему нашёл для себя не самую лучшую работу, пусть и довольно прибыльную. Когда Шото исполнилось двадцать два, он уже смог купить себе небольшую квартирку, чтобы хоть немного отдохнуть от домашней суеты. Тодороки боялся даже представить, что однажды начнёт скучать по этой самой суматохе.       Но делать было нечего: он сам выбрал для себя такой путь. Жаловаться теперь не было смысла. Да Шото особо и не жаловался. Просто временами думал о том, что было бы неплохо возвращаться не в такой пустой дом…

* * *

      Тодороки проспал оставшуюся часть ночи и половину следующего дня — ещё, к собственному разочарованию, проснулся с головной болью и с осознаем того, что впервые за долгое время ему приснился сон. Нежный, ненавязчивый, словно он был в силах забрать все тревоги и беды. Шото усмехнулся этому, смотря на свои руки. Он далеко не ангел, чтобы ему снились такие сны. Его руки были по локоть в крови, и подобные заслуги навряд ли оценили бы в нормальном обществе. Что именно ему приснилось, парень так и не смог вспомнить. Единственное, что он знал наверняка — он проснулся со спокойной душой, а не задыхаясь от кошмаров. Это приятно удивило.       Посмотрев на часы, Шото понял, что у него был практически целый день впереди, и в кои-то веки решил прогуляться. Погода была просто отличной: ясное небо, солнце светило пуще прежнего, а снег приятно скрипел под ногами. Тодороки мельком смотрел на проходящих мимо людей и сильнее закутывался в зимний шарф. Не то чтобы ему было особо холодно, просто его больше волновало то, какими все вокруг были счастливыми, особенно если мимо проходили парочки.       Сам Шото даже не думал жениться, потому что его работа уже предполагала вечное одиночество. Однако проблема ещё была в том, что из-за внешности к нему часто клеились девушки, которых он активно игнорировал. У него были волосы двух цветов — белоснежные, как декабрьский снег, с правой стороны, и алые, как поля маков, с левой. Глаза также были двух цветов, что было довольно необычно и чертовски привлекательно. Один — голубой, цвета лагуны, а второй отливал серым оттенком. Но то, что больше всего у него выделялось — это огромный шрам вокруг левого глаза, который парень активно пытался скрыть чёлкой. И несмотря на постоянные восторженные взгляды в свою сторону и попытки познакомиться, Тодороки никак не мог понять, почему его внешность всех привлекала.       Бывало, конечно, что какой-нибудь девушке удавалось затащить его в постель, но подобные случаи были лишь способом снять напряжение и всегда на один раз. Хотя последние пять лет его воротило от одной мысли о таком сексе — просто ради самого процесса. Так что с девушками он старался просто не общаться.       Сейчас Шото снова пытался сделать максимально серьёзное и безразличное лицо, заходя в небольшую кафешку, где вокруг него тут же начали виться официантки.       Но это были ещё цветочки. Когда Тодороки уже хотел выходить из проклятого кафе, какая-то девушка с обаятельной внешностью «чисто случайно» вылила на парня свой кофе, после чего сразу же начала извиняться, предлагая заплатить за химчистку или ужин.       Гетерохром знал, на что она намекала. Её взгляд об этом прямо говорил. Если человек действительно сделал что-то случайно, то всегда прятал глаза, стыдясь своего поступка. Здесь же всё было совсем наоборот: девушка проводила рукой по мокрой рубашке, заглядывала в глаза Шото и всем своим видом показывала, чего именно она хотела.       Тодороки было противно от этого. Он сразу же отказался, ответив, что сам в состоянии оплатить химчистку и то, что очень торопился — поэтому, когда его заказ был готов, парень быстро забрал кофе и вышел из кафе. Холодный воздух моментально прошёлся по телу — и под рубашкой, где осталось пятно от кофе, кожа покрылась мурашками. Шото тут же застегнул пальто и поспешил домой, чтобы переодеться. М-да, не так он планировал провести остаток этого дня…       Итак, парень остался дома, решив понежиться в ванне. Мышцы рук всё ещё побаливали, оттого их нельзя было сильно напрягать. Всё же сегодня ночью будет довольно тяжёлое задание, так что силы нужно поберечь. В интернете, как и ожидалось, не было ничего интересного. Тодороки пролистывал практически все записи, всего на секунду заостряя внимание на тексте.       Неожиданный звонок заставил гетерохрома вернуться из своих мыслей в горячую ванну. — Алло? — парень ответил на звонок, прикрывая глаза. — Шото, ты где пропадаешь? Я уже пятнадцать минут стою мёрзну на улице, пытаясь дозвониться тебе в квартиру, — голос Шинсо знатно дрожал. Видимо, и правда замёрз. — Ох, прости. Я лежу в ванной. Ты чего так рано? До сбора ведь ещё три часа, — Тодороки удивлённо глянул на время, после чего неохотно начал выползать из ванной. — Сегодня было мало посетителей в баре, да и у меня укороченный день. Мне стало скучно — вот я уже и закончил дневную работу.       Шото усмехнулся, когда Шинсо акцентировал внимание на предпоследнем слове. А что поделать? Такова, к сожалению, их жизнь. — Короче, либо ты мне сейчас же открываешь, либо потом будешь согревать меня в ванной. — Твою мать, Шинсо, давай без этих двусмысленных фразочек, — на той стороне послышался смешок, и Тодороки, накинув халат, пошёл открывать дверь, заодно завершив разговор по телефону.       Он специально неспеша шёл до прихожей, решив ещё немного поиздеваться над другом, который уже готов был в пляс идти, лишь бы согреться. — Проходи, — сказал Шото, наконец открывая дверь напрочь замершему Шинсо. — Чёрт, я тебя когда-нибудь прибью. Я не такой пингвин, как ты, — первые пару минут Хитоши даже не мог расстегнуть молнию на куртке: у него настолько замёрзли руки, что он просто их не чувствовал. — Да ты больше прикидываешься. Хорош торчать в коридоре, проходи, — Тодороки направился к себе в комнату, чтобы нормально одеться, не дожидаясь копошащуюся позади массу. — Мог хотя бы чай или кофе предложить, — проворчал Хитоши, вешая куртку на крючок и стряхивая с себя оставшийся снег, потому что на улице недавно началась метель, которая с каждой минутой усиливалась, и хорошенько припорошила парня. Шинсо посмотрел в зеркало, проверил, не осталось ли на нём чего, и, потеребив длинную черную серёжку, прошёл в большую комнату. — Вот, можешь пока глянуть на чертежи здания, куда придётся проникать. — Нам? — Тебе, — мгновенно ответил Шото, кладя на столик небольшую стопку бумаг, и направился на кухню. — Так тебе чай или кофе? — Вот это уже разговор, — довольно ответил Хитоши, потирая руки. — Давай кофе. — Хорошо.       Тодороки скрылся на кухне, а Хитоши стал рассматривать планировку здания, которое включало в себя пять этажей — и на каждом из них имелась довольно неплохая система слежения. Шинсо просматривал каждую деталь, чтобы найти идеальный способ проникновения. Придётся повозиться с сигнализацией, но это не являлось большой проблемой. — Ну, что скажешь? — Шото наконец появился в комнате с двумя кружками кофе и, поставив одну из них перед другом, тоже уселся на диван. — Здесь довольно необычная система безопасности: скорее всего, основной блок питания находится в подвале, потому что на этажах не видно ни одной коробки с переключателями, — резюмировал напарник. — Да, тоже это заметил. И именно в подвале у них могут стоять глушилки, поэтому… — На плане не показывается комната в подвале — её не могут засечь видеокамеры, — перебил Хитоши своего приятеля, который абсолютно спокойно к этому относился. Ведь ему, как назло, придётся работать только с винтовкой.       Так они и просидели ещё полтора часа, обсуждая практически каждую деталь, касающуюся задания. Затем Шинсо в очередной раз около полутора часов перепроверял весь свой арсенал, чтобы не было никаких недостатков: всё могло провалиться даже из-за мелких косяков. А здесь ещё и шишка была крупная — парням тем более нельзя было облажаться.