I will follow you into the dark

— Фуюми? Нацу? Что вы здесь делаете?       Ребята, которые до этого момента разговаривали друг с другом, наконец повернулись к Шото, а девушка очень быстро сократила между ними расстояние и заключила младшего брата в свои крепкие объятия. Нацу наблюдал за этой картиной с широкой улыбкой на лице, а потом уже стал растаскивать эту сладкую парочку, ведь Фуюми буквально начинала душить Шото. — Мы так рады тебя видеть! — Фуюми поправила немного спустившиеся на нос очки и посмотрела на подошедшего Нацу. — Не позовёшь в гости?       Тодороки над чем-то задумался, но через пару секунд кивнул и повёл родственников в свою квартиру. Парень был безумно рад видеть брата и сестру, ведь до этого дня они не созванивались уже много лет. По правде говоря, когда они жили вместе, было ощущение, словно они просто играли в дружную семью. Из-за плохого характера Энджи его дети редко общались между собой, лишь бы не разозлить его.       Когда компания оказалась в квартире, хозяин дома сразу снял ботинки и пальто, повесив его на крючок. После этого он сразу пошёл на кухню, чтобы поставить чайник. Гости помыли руки и направились следом. Всем было жутко неловко, потому что эта встреча произошла спонтанно. А ещё Шото безумно отвык от того, чтобы делиться с кем-то своими делами: в конце концов, действительно интересные моменты включали в себя только его ночную работу. Дневная работа в офисе убивала его, потому что посторонние звуки в виде телефонных разговоров, шелеста бумаг, работающих принтеров и много чего другого доставляли огромное неудобство. Была бы возможность, гетерохром надел бы оба наушника и спокойно работал. Вот только однажды за такую выходку ему знатно влетело — поэтому парень после того случая редко сидел в наушниках, даже с одним. — Ты не отмечал свой день рождения? — спросил Нацу, решив нарушить тишину. — Я… не особо люблю громкие празднования, да и нет друзей, которых я бы с радостью пригласил. — Ох, вот оно как.       И снова тишина. Тодороки-младший был ей даже рад. Меньше вопросов — меньше неловких ответов. Он понимал, что ему рано или поздно зададут какой-нибудь вопрос, который собьëт его с толку, поэтому, пока родственники молчали, всё было прекрасно. Однако для приличия — а заодно и отвода глаз — Шото решил поддержать беседу. — А как у вас дела? Как работа? — У меня год назад родилась ещё одна дочка, — с улыбкой сказала Фуюми и показала фотографию. Шото уже особо не помнил, когда родился первый племянник, поэтому и про второго он тоже скорее всего забудет, как бы печально это не звучало. Вряд ли он и дальше будет хорошо общаться с Фуюми, чтобы ездить к ней в гости, ведь она жила с мужем во Франции. — А у меня потихоньку процветает бизнес. Недавно открыли ещё пару кафе.       Нацу сразу настоял на том, что не собирался возглавлять компанию отца. Энджи первое время рвал и метал, но ему просто пришлось смириться, когда его главный на тот момент наследник взял и уехал за границу. Шото ничего не знал о решениях брата и сестры, потому что к тому моменту он уже активно был занят ночными тренировками и небольшими миссиями с более старшими киллерами. Ну, а потом его просто поставили перед фактом, когда уйти уже было невозможно.       Собственно, чем в итоге занимался Нацу? Он кто-то вроде предпринимателя в области ресторанов. Помогает облагораживать места под кафе, закупает оборудование, мебель, но также и работает в этих заведениях. Немного сложная система, в которой Шото никогда не разбирался и разбираться не хотел. Простые вопросы — просто чтобы показать, что у тебя ещё осталась совесть, и что тебе не настолько плевать на семью.       И всё же создавалось какое-то двоякое чувство. С одной стороны, Шото был безумно рад видеть своих родственников, но с другой — он просто-напросто не знал, о чём с ними говорить. Возможно, это было связано с тем, что он уже отвык нормально общаться, а может это из-за его работы. Про офис парень говорить не любил, а про ночную подработку нельзя даже заикаться. Да уж, Шото просто отвык от каких-то банальных разговоров.       Однако Фуюми активно пыталась разговорить младшего брата, пытаясь хоть что-то узнать. В какой-то момент у гетерохрома что-то щелкнуло в голове, и его передернуло. — Кстати, а почему вы объявились спустя столько лет? — сказать, что ребята были удивлены — ничего не сказать. Нацу прокашлялся, а Фуюми чуть не пролила на себя горячую воду. — Шото, когда ты в последний раз связывался с мамой? — неуверенно спросила девушка, посмотрев на Нацу.       Тодороки слегка нахмурился, сжав руки в кулаки. Недавно отец напомнил ему о маме — теперь эти двое. Может, он что-то упустил? Он столько лет не слышал никаких новостей из больницы, а тут вдруг все так зашевелились. Оставалось надеяться, что там не произошло ничего плохого. — Я уже и не помню… Где-то, наверное, лет пять назад. С ней что-то случилось? — Нет, с ней всё хорошо, — начал светловолосый, — даже лучше, чем ожидалось. С нами недавно связались врачи и сказали, что мы можем её навестить. Правда, они будут наблюдать за нами, но это просто небольшая мера предосторожности.       Гетерохром не знал, как на это реагировать. С одной стороны, он был рад, что его мама шла на поправку и что он сможет с ней скоро увидеться, но с другой… Отчего-то было страшно. Страшно встретиться с ней, посмотреть в её глаза, которые могут выразить при их встрече всё, что угодно. И опять-таки Тодороки не знал, о чём с ней говорить, так что хорошим вариантом было бы навестить Рей вместе с братом и сестрой. Он отсидится где-нибудь в углу, но зато его не будут сверлить взглядом. Видимо, детская травма останется с ним навсегда. Это даже довольно смешно — он убивал людей, даже не думая об этом, а обычная встреча с матерью заставляла тело покрыться мурашками.       Сестра увидела его переживания. Она всегда замечала, когда Шото погружался в свои мысли, при этом стараясь ни с кем особо ими не делиться. В детстве, когда в их семье ещё всё было нормально, Фуюми частенько присматривала за Шото, который с того времени мало изменился — разве что ещё больше отдалился от всех. — Шото, мне очень жаль, что мы не выходили на связь так долго, а тут вдруг неожиданно навестили тебя, — снайпер чуть приподнял голову и посмотрел из-под чёлки на сестру. — И всё же сейчас появилась возможность вновь вернуть то время, когда мы были счастливы. Или ты не согласен? — Я… — конечно, Тодороки-младший не мог уверенно ответить на этот вопрос, ведь всё, что у него осталось от детства — это боль и погружение в бесконечную тьму, из которой ему уже сложно будет выбраться. — Возможно, ты права. Отчасти. Я очень хочу увидеться с мамой, но я просто боюсь её реакции. Ты ведь знаешь, что по сути в больницу маму упекли из-за меня. — Не говори такого! — вмешался Нацу. — Ты вовсе не виноват в этом-… — Я не хочу ворошить прошлое, итак тошно вспоминать, — резко перебил его Шото, после чего в комнате повисла противная тишина, которую никто не хотел нарушать.       Вот так день рождения. Шото всегда мечтал о таком праздновании. Кто же знал, что они в итоге придут к такому разговору. Правда, парню на секунду показалось, что его жизнь сдвинулась с мёртвой точки. Сначала встреча со старой знакомой, потом происшествие с её подручным, от воспоминаний про которого на лице появлялась мимолетная улыбка, а сейчас ещё и возможная встреча с мамой. Словно судьба давала Шото второй шанс. Вот только готов ли он был его принять? Готов ли к новым последствиям всего этого? Ничто и никогда не шло гладко. В каждой ситуации обязательно возникало жирное и проблемное «но», от которого Тодороки, если честно, уже жутко устал. Он устал расплачиваться за все ошибки. Но, с другой стороны, к чему могла привести его нынешняя жизнь? Его просто однажды зарежут в каком-нибудь переулке? Никто не знает, что с тобой может случиться. Шото мог выходить из сложных заданий без царапинки — а стоило ему начать готовить что-нибудь дома, как потом все пальцы оказывались в пластырях. И как это объяснить? — Кстати, как там Тоя? — невзначай спросил гетерохром и заметил, как ребята напротив немного успокоились. — Он тоже хотел приехать, чтобы поздравить тебя, но у него случился завал с работой. Обещал заехать через пару дней, — девушка слегка улыбнулась и посмотрела куда-то в сторону. — На самом деле, в данной ситуации ему приходится тяжелее всего. — Да, я знаю.       Шото был согласен с этим наполовину. В отличии от него, Тоя в какой-то момент смог сбежать из дома, таким образом полностью оборвав все связи с отцом. Да, его старший брат тоже успел настрадаться, ведь Энджи с самого начала взваливал на Тою абсолютно всё, не давая тому права выбора — и парень терпел, пока нервы не дали сбой. Когда родился Шото, Тоя уже начал подумывать о том, как бы отказаться от всего отцовского наследства. Когда ему исполнилось восемнадцать лет, он смог уйти из дома, при этом имея уже довольно неплохой заработок. Тем не менее, Тоя продолжал обращаться с Фуюми, хоть это и было в тайне от отца. Что же касалось отношения к матери, то старший сын Тодороки не очень её любил — и это было, скорее, тоже из-за отца. Тоя думал, что Рей не любила его и видела в нём лишь наследника богатой фирмы. Как бы она ни пыталась убедить сына в обратном, парень никак не хотел ей верить. Но после того, как женщина попала в психиатрическую больницу, Тоя решил узнать, в чём же дело, и выслушал Фуюми, затем осознав, что был не прав.       В конечном счёте, в семье Тодороки всё стало как-то неоднозначно. Вроде семья, вроде всё нормально — но это было совсем не так. Лишь внешне всё было относительно неплохо. Оставьте этих людей одних в доме — считайте, что особняка не станет через час. Может, они были бы и рады что-то поменять, но прошло слишком много времени. Сделать всё так, как прежде, было бы крайне сложно. — Ох, что же это мы сидим! — воскликнула Фуюми, неожиданно поднявшись со своего места. Через несколько секунд она вернулась с небольшим пакетом. — Шото, я знаю, что это будет довольно глупо, но раз у тебя день рождения, то прими от нас этот небольшой подарок.       Гетерохром взглянул на родственников, после чего принял скромный презент. Внутри оказались дорогие наручные часы, красивый свитшот, а также бутылка виски. Что ж, Шото был рад даже такому, ведь он в принципе довольно редко получал какие-то подарки. В этом году удача прямо-таки на его стороне. Парень поблагодарил брата с сестрой, и разговор наконец пошёл в нужное русло. Ребята разговаривали о грядущих планах, о том, когда им стоит навестить маму, и о многом другом. Наконец впервые за многие годы Шото почувствовал то тепло, которое окутывало его, когда он был ещё ребёнком. И всё-таки он был безумно рад видеть этих людей.

* * *

      Шинсо припарковался около небольшого дома, который располагался на окраине города — добираться до него было довольно долго. Парень глубоко вздохнул и вышел из машины, думая о том, чтобы поскорее отсюда свалить, но сложившаяся ситуация требовала обратного.       Уже на протяжении пяти минут Хитоши нажимал на кнопку дверного звонка, пытаясь дождаться хоть какого-то ответа. Он знал, что хозяин дома та ещё ленивая задница, а потому надо было просто-напросто показать, что ты не уйдёшь, пока не поговоришь с этим человеком.       Наконец-то послышались чужие шаги и родной голос, бормочущий что-то невнятное. Шинсо усмехнулся и убрал руки в карманы брюк, ожидая, пока ему откроют. Дверь со скрипом отворилась — и на пороге показался парень с жёлтыми волосами, которые были собраны в неопрятный пучок, а сбоку свисала чёрная прядка. Хитоши готов был душу продать, лишь бы наблюдать за этим сонным лицом, сейчас буквально вопившим, что этот человек снова просидел хуеву тучу времени за компьютером. — Привет, Денки, — с улыбкой на лице сказал сиреневолосый, а глаза у парня напротив тут же округлились. — Давно не виделись.       Дверь резко захлопнулась, и Шинсо даже пустил смешок, потому что ожидал такой реакции с самого начала. Вот только он не собирался уходить после такого. Ему в срочном порядке надо поговорить с Каминари. — Денки, прошу, открой дверь, нам надо поговорить, — Хитоши стукнул кулаком по двери, уже продумывая в голове, как он будет проникать в этот дом. — Нам не о чем говорить! — Шинсо очень удивило, что Денки всё ещё стоял за дверью. — Проваливай! — Может, для начала попробуешь выслушать меня? — ответа не последовало. — Ладно… Сам напросился.       Глядя на дом, Хитоши стал обходить его и направился к старому дереву, ветви которого уже давно устроились на крыше здания. Парень взглянул на балкон, расположенный на втором этаже, и попытался разглядеть, что происходило в доме в целом, но Каминари видно не было. Это самую малость напрягло Шинсо, но отступать он не собирался. Скинув пиджак на землю, Хитоши начал взбираться по этому дереву. Если уж не получилось через дверь, то можно и через окно. Всё это время он лишь боялся, что сейчас на балконе появится Каминари, который либо нахрен столкнет его с дерева, либо… Ну, по правде говоря, у Шинсо было очень много предположений — каждое хуже предыдущего.       До балкона сиреневолосый долез без происшествий. Двери на нём были заперты, но для Шинсо это тоже не было проблемой — он умел открывать любой замок. Однако стоило ему зайти внутрь, как сбоку он услышал щелчок предохранителя. — Либо ты сейчас же выметаешься из моего дома, либо я буду выметать отсюда твой труп, — Каминари был очень зол. Он уверенно держал пистолет в руках и направлял его прямо в голову Хитоши.       Шинсо медленно повернулся к нему и поднял руки над головой, показывая, что он не собирался ничего делать. — Денки, ради всего святого, опусти пистолет и давай поговорим. — Я с предателями не разговариваю.       Хитоши глубоко вздохнул и опустил голову. Он понимал, что сам виноват в происходящем, но на то были свои причины, о которых парень, к сожалению, не мог рассказать. Только спустя несколько лет Шинсо нашёл храбрость, чтобы прийти сюда и всё объяснить. Он не уйдёт отсюда, даже если ему засадят в голову пулю. — Пожалуйста, — однако нервы уже давали сбой. Не каждый день оказываешься под прицелом человека, которого безумно любишь. — Считаю до трех! — Денки сделал пару шагов вперёд, но Шинсо продолжал стоять на месте. — Раз… — Тогда стреляй сразу! — от своих же слов у Хитоши на душе резко стало противно, тело пробила дрожь, а ноги сделались ватными. Казалось, что ещё немного — и он просто свалится на пол без сознания. — Я знаю, что виноват перед тобой. Я знаю, что не имею права здесь находиться, но я правда больше так не могу. Позволь мне всё объяснить, а после делай с этой информацией всё, что угодно. Я уйду, обещаю.       Каминари подошёл вплотную и приставил пистолет ко лбу Хитоши. Тот в свою очередь просто закрыл глаза и сглотнул накопившийся в горле ком. Его голова была совсем пустой, он уже не соображал, что происходит, да и это сейчас было не особо важно. Он это заслужил. Семь лет молчал, а тут вдруг решился поговорить — вот это достижение.       В последнюю секунду Шинсо услышал чужой вздох, и Каминари нажал на курок…       Ушло примерно секунд десять на то, чтобы понять, что Шинсо стоял всё ещё целый и невредимый. Ещё полминуты ушло на восстановление дыхания, после чего Хитоши упал на диван, который очень кстати оказался под боком. — Придурок, — Денки кинул пистолет куда-то в сторону и пошёл к лестнице. Остановившись на секунду, светловолосый повернулся к Шинсо и со злостью на него посмотрел. — Он был не заряжен.       Хитоши закрыл лицо руками: его разрывали эмоции, он хотел кричать, крушить всё вокруг, схватить тот пистолет и всё-таки выстрелить себе в голову. Однако вместо этого он быстро встал с дивана и полетел на кухню следом за Денки, который сам пытался унять дрожь в руках. Даже налить чай для него было проблемой. — Давай помогу, — Каминари сразу же отвернулся от парня, ставя чайник на столешницу. Шинсо стал разливать тёплый чай по кружкам, вдыхая приятный аромат мяты и корицы. — Прекрати маяться этой хуйнёй. Ты сказал, что расскажешь всё и уйдёшь.       Хитоши не знал, как на это реагировать. Да, он так и сказал, но лишь для того, чтобы Денки хотя бы на секунду к нему прислушался. Шинсо рассчитывал, что они всё-таки смогут нормально поговорить, но… Видимо, не судьба. — Хорошо.       Когда Хитоши повернулся, Каминари сидел на диванчике и закрывал глаза рукой — настолько неприятно ему, наверное, было видеть Шинсо.       Взвесив все «за» и «против», подумав обо всём ещё сто тысяч раз и посмотрев пару раз на измученного Денки, Шинсо принялся рассказывать то, что у него накопилось за долгие семь лет…