I will follow you into the dark

      Мэй сидела в кафе с подавленным настроением. После их разговора с Изуку прошло уже четыре дня. Хатсуме не находила себе места. Шигараки тоже с ней не связывался, а значит, что он ни о чём не узнал. Однако подобная тишина не предвещала ничего хорошего. Когда Мэй всё же узнала, что Мидория улетел за границу, она была вне себя от ярости. Она прекрасно понимала, что криками и проведением времени в тире делу не поможешь, но зато была хоть какая-то вероятность, что после такого способа выпустить пар Мэй не прибьёт Изуку, как только его увидит.       Девушка мирно попивала уже пятую кружку кофе, смотрела со второго этажа на людей, ходящих по улице, и слушала спокойную музыку, которая всегда играла здесь на фоне. Мэй отработала в автосервисе трое суток, а потому наконец решила устроить себе выходной. Хотела даже встретиться с подругой, но та буквально десять минут назад написала, что не сможет прийти, потому что дома возникли проблемы. Хатсуме сказала, что не обижается, и попросила позвонить, когда всё уляжется.       Когда Мэй уже хотела ехать домой, ей позвонили с неизвестного номера. Услышав в трубке знакомый голос, Хатсуме даже не знала, что почувствовала в тот момент. — Мэй, привет, это Изуку. — О-о-о-о, какие люди, — Хатсуме даже забыла, что пару минут назад она безумно хотела спать. Сон как рукой сняло. — Блудный сын наконец вернулся? — Я тоже тебя очень рад слышать. Ты сейчас где? Просто мастерская закрыта, а я без ключей. — Ты же можешь взломать дверь, — спокойно ответила Хатсуме, хотя мысленно она уже душила Мидорию за его выходку. Все эти дни от него не было никаких новостей. А тут он вдруг звонил и разговаривал так, будто ничего не случилось. Нет, ну точно потом получит. — Чтобы потом опять чинить замок? Ты же знаешь, что я специально устанавливаю такие замки, которые хрен вскроешь. — А зачем тебе вообще надо в мастерскую? — поинтересовалась Мэй. На секунду просьба Изуку даже показалась ей немного странной, ведь обычно после поездок люди едут домой. Если, конечно, не считать, что мастерская — второй дом Мидории. — Да так, хотел кое-что проверить, — неуверенно ответил зеленоглазый, чем ещё больше вызвал подозрения. Сейчас Мэй не хотела ругаться, тем более по телефону. Они с самого начала установили это правило: по телефону общаться на самые нейтральные темы. Нельзя было точно предугадать, когда Шигараки станет их прослушивать. Раньше из-за подобных промашек Мидория знатно получал. — Изуку, дуй домой, у меня выходной, завтра увидимся, — Хатсуме уже вышла из кафе и села в машину. Хотелось как можно скорее доехать до дома и лечь спать. С Мидорией всё хорошо, а значит, на время можно расслабиться. — Понял. Хорошего отдыха.       Изуку завершил вызов и тоже поехал домой. Единственная проблема — у него на руках довольно много бумаг, которые не желательно хранить дома. Его маленькая коморка в мастерской Мэй была самым надёжным местом, куда никто не совал нос. Изуку очень удачно много лет назад выпросил себе комнатку, в которую никто не смел бы заходить без его разрешения. Исключением, конечно, была Мэй, но всё, что она видела в той комнате, оставалось с ней. Как бы потом ни пытались узнать, что там находилось, Хатсуме наотрез отказывалась рассказывать. Да и со временем все просто забыли об этом месте. Зато за последние годы Мидория нехило обустроил свою мастерскую, которая разрослась практически до размеров мастерской Мэй. В последнее время Хатсуме сама перестала туда ходить — там было довольно опасно находиться, если не знать о всяких мелочах, которые Изуку прятал. Однажды Мэй чуть не разбила какие-то баночки со странным порошком; девушка даже не успела разглядеть, что именно там находилось — Изуку тут же её выгнал с фразой «Однажды ты точно взорвёшь мне мастерскую». И после таких громких слов Хатсуме решила не лезть в ту коморку. Не дай бог надышится какими-нибудь парами или ещё чего хуже.       Мидория добрался до дома и сразу начал искать место, куда можно было убрать тонкую папку. На глаза попался только скромный комод, который уже давно пора было чинить, но у Изуку никак не доходили руки, хотя частенько в порыве гнева Мидория выпускал пар именно на этом комоде.       Не найдя другого подходящего места, Изуку убрал бумаги и завалился на кровать. Он практически не спал последние дни во время поездки. Целыми днями носился по делам, встречался с разными людьми. В общем, на сон практически не было времени. Поэтому сейчас парень, только коснувшись подушки, сразу же погрузился в царство Морфея.

* * *

      Шото слез с беговой дорожки, сделал пару глотков воды и накинул полотенце на шею. Он уже три часа тусовался в тренажерном зале, иногда привлекая слишком много внимания. Чем это выражалось? Сам того не замечая, Тодороки снимал футболку, потому что было либо неудобно, либо очень жарко. Чаще, конечно, второе, но Шото витал в облаках, о чём-то сильно задумавшись. И всё бы ничего, ведь половина мужиков ходили с голым торсом, но у Шото на теле были ещё и шрамы, которые сразу бросались в глаза. Некоторые девушки вообще не могли отвести взгляда, напрочь забывая про свои тренировки, некоторые, кто приходил в компании, яро обсуждали это красивое накаченное тело со шрамами. Но Тодороки было как-то всё равно до противных обсуждений у него за спиной. Впереди очередное задание, к которому надо быть готовым. За последние дни Шото знатно растерял хватку, поэтому в тренажерном зале он стал чаще появляться, чем дома. — Хэй, Шото, — и только Оджиро мог приводить его в чувства, пока остальные могли только слюни пускать, да в сторонке стоять и любоваться. — Ты бы прекращал ходить без футболки, а то в последние дни сюда ходят не как в тренажерный зал, а как в зоопарк — на дивную зверушку поглазеть.       Тодороки, конечно, любому другому врезал бы за такие шутки, но в какой-то степени Маширао был прав — Шото дольше всех здесь находился, поэтому некоторые стали заходить чисто благодаря рассказам друзей. Оджиро как-то услышал один из таких разговоров. В итоге мысленно дал Шото подзатыльник и пошёл в очередной раз с ним разговаривать, когда тот опять щеголял с голым торсом. Не обошлось, естественно, и без глупых подкатов со стороны девушек, но Тодороки воротило от их смазливых лиц. Кто-то без лишних слов просто маячил мимо Шото, пытаясь привлечь внимание своими шикарными фигурами. Шото же просто накидывал полотенце на голову и шёл в душ, игнорируя любые жесты в свою сторону.       И Шото бы, пожалуй, продолжал проводить таким образом своё время, если бы не одно происшествие.       Тодороки зашёл в кабинет Оджиро, чтобы взять ключ от душевой. В комнате никого не было, зато где-то сбоку работал телевизор. Шото кинул взгляд на экран и в шоке замер. В новостях рассказывали про аварию, которая случилась пару часов назад. Много пострадавших, три машины разбиты, ещё несколько были несильно повреждены; скорая только и успевала, что оказывать первую помощь. Однако взгляд Шото был прикован только к одной машине, которую он никогда и ни с какой другой не спутает. Машина Мэй. Боковые стекла были полностью выбиты, а на задней двери виднелась огромная вмятина. Когда камера вновь переключилась на ведущего, Тодороки сорвался с места, собираясь поехать сразу в больницу, куда отправляли всех пострадавших в ДТП.       Добравшись до больницы, Шото пытался узнать у медсестёр, где лежала Хатсуме, но они пробегали мимо него, кидая напоследок, что сейчас очень заняты. На стойке информации тоже никого не было — видимо, все по возможности помогали располагать прибывающих больных. А потом Шото увидел его. В самом конце коридоре, на скамейке сидел Изуку, нервно потирая руки и смотря на дверь одной из палат. Тодороки медленно направился к нему, не зная, стоило ли им сейчас видеться. Но ноги сами несли к нему. Мидория до самого конца не замечал гостя, пока Шото не оказался в паре метров от него. Встретившись взглядами, Изуку вскочил на ноги, хотел что-то сказать, но слова так и застряли в горле. Он прижимал руки к себе, поочерёдно смотря в глаза Шото, который тоже никак не мог оторвать взгляда. И всё же, найдя в себе силы, Тодороки прочистил горло и посмотрел на ту самую дверь, за которой находилась Хатсуме. — Как она? — Мидория уселся обратно на скамейку, и Тодороки сделал то же самое. — Уже в норме. Её доставили сюда одной из первых; врачи сказали, что она отделалась ушибами. Уж у неё в машине подушки безопасности сработали как надо.       Шото опустил голову, смотря на замок из собственных рук. Они с Мидорией не виделись около недели, и за это время Тодороки понял, что уже и дня не может провести без его зелёных глаз. Однако сейчас был явно не тот момент, чтобы начать разговор по душам. Особенно это перестало быть актуальным, когда в коридоре показался Шинсо. Он поспешил к друзьям, и Шото в какой-то степени был ему рад. — Ох, вы уже здесь! — Хитоши быстро осмотрел парней и ринулся в первую очередь к Мидории. — Изуку, что с Мэй? У меня эта авария буквально перед глазами произошла, я приехал, как смог, там пробка жуткая...       Шинсо продолжал что-то тараторить, пока на его плечо не легла рука Изуку. — Успокойся, с ней всё хорошо. Она не попала в самый эпицентр, хотя её машина тоже знатно пострадала. Её состояние стабильно — отделалась ушибами. — К ней можно? — Хитоши умоляюще посмотрел на Мидорию, который в ответ кивнул. — Ох, ладно, я быстро. Шото, никуда не уходи, у меня к тебе есть разговор.       Тодороки кивнул, после чего Шинсо скрылся за дверью. Шото снова остался наедине с Изуку. Мидория, тяжело вздохнув, вновь уселся, закрыв лицо руками. Тодороки с минуту внимательно на него смотрел, а затем осторожно положил руку на его плечо. — Хэй, ну ты чего? С Мэй всё будет хорошо, она крепкий орешек, — Шото даже не знал, кого он больше успокаивал: себя или Изуку. — Уверен, за ней здесь присмотрят. — Она... рассказала мне, — резко сменил тему Изуку, но Шото сначала не понял, о чём речь. — О вас с Шинсо. Эм... То есть, о вашей настоящей жизни и работе, — Тодороки не знал, что ответить. Сейчас это прозвучало слишком неожиданно для сложившейся ситуации. — И, наверное, я должен извиниться за тот день, за свои слова и за... пощёчину. Прости.       Шото удивлённо посмотрел на Мидорию, который всё это время сидел с опущенной головой. Тодороки даже представить не мог, что Изуку будет перед ним извиняться. Хотя сам гетерохром последнюю неделю только и делал, что старался забыть произошедшее той ночью, уверял себя, что Изуку не станет его слушать, и что они уже вряд ли нормально поговорят на эту тему. Да, сейчас действительно было не самое подходящее время для этого разговора. — Я даже не знаю, что сказать, — Шото тоже опустил взгляд вниз, и только тогда Изуку мельком взглянул на него. — Я совсем не горжусь этой работой, и больше всего я не хочу показывать эту свою сторону людям, которые... — Тодороки поджал губы, а после чуть повернул голову, смотря из-под челки на Мидорию. — ... которые мне дороги.       Изуку удивленно вылупился на него, молясь всем на свете, чтобы его сердце перестало так сильно биться. Как хорошо, что эту неловкую минуту наконец разрушил звук открывающейся двери. — Да-да, я понял, скоро буду.       Шото с Изуку одновременно посмотрели на Шинсо, который, как оказалось, уже успел поговорить с кем-то по телефону. Хитоши убрал мобильный и странно взглянул на парней. — Так-с, извиняюсь, но мне надо ехать. Изуку, держи в курсе насчёт Мэй, а с тобой, Шото, я свяжусь позже.       Парни поочерёдно кивнули, когда Шинсо к ним обращался, и Хитоши, попрощавшись, покинул больницу. Шото тоже планировал поехать домой, но оставлять Изуку совсем не хотелось. — Ты собираешься домой? — Тодороки встал на ноги и потëр шею, сам не зная, какого ответа он ожидал. — Или ещё здесь останешься? — Нет, — резко отрезал Мидория и тоже вскочил с сидения, направляясь к выходу. Шото поспешил за ним. — Я уже устал за сегодня, так что мечтаю поскорее оказаться дома. — Могу тебя подкинуть. Или ты на машине?       Мидория не скажет, что его машина стояла за углом больницы. Он также не скажет, что приехал в больницу только ради того, чтобы увидеться с Шото — в глубине души он очень надеялся, что Тодороки приедет. Потому что другого повода встретиться просто бы не предоставилось. — Я сегодня своим ходом, — смущенно ответил Изуку. — Но и тебя особо не хочу напрягать. — Пустяки, — Шото хлопнул его по спине и направился к выходу. Мидория направился следом за ним, больше не говоря ни слова.       Когда Изуку продиктовал адрес, Шото сначала ничего не сказал. Но когда они преодолели уже половину пути, Тодороки с интересом рассматривал окрестности, но так, чтобы при этом следить за дорогой. — Мне казалось, ты живёшь в другом месте, — Изуку не понял, к чему это было сказано, но когда в голове всплыли воспоминания о том, что он относил Тодороки к себе домой, то понял, что у Шото очень хорошая память. — Там моя старая квартира. Досталась от дальних родственников, поэтому редко там бываю. Хотя иногда она действительно выручает, — Мидория усмехнулся, наблюдая за реакцией Шото. У Тодороки остались не самые приятные воспоминания о том дне, а потому он никак не отреагировал на слова Изуку.       Дальше они ехали в тишине. Шото ничего не спрашивал, потому что не знал, с чего начать, а Мидория ничего не говорил, потому что знал, что их разговор так или иначе придёт к работе Шото, о которой парень явно не хочет говорить. Добравшись наконец до дома Изуку, парни начали прощаться, хотя расставаться сейчас не хотел ни один. Неожиданно лицо Изуку вытянулось, словно он что-то вспомнил. — Кстати, совсем забыл. Тебе Мэй хотела кое-что передать, а я всё время забывал. Может, зайдешь, иначе потом я опять забуду, — Изуку с такой надеждой смотрел на Шото, его взгляд буквально кричал: «Прошу, соглашайся». И, конечно, Тодороки не мог отказать. Тем более на улице ухудшалась погода, так что он решил по-быстрому забежать к Изуку, чтобы успеть до дождя добраться до дома.       Когда парни зашли внутрь, Шото присвистнул. Эта квартира знатно отличалась от той, в которой он был. Здесь всё выглядело по-богатому: шикарная мебель, просторные комнаты, высокие потолки и много чего ещё. Пока Тодороки разглядывал апартаменты, Мидория пытался быстро придумать, как бы подольше задержать Шото. Слова про некий подарок от Мэй были ложью, но это единственное, что парень смог придумать, чтобы пригласить Шото к себе. Вот только он понятия не имел, что же ему делать дальше. И если Тодороки распознает его ложь, будет очень стыдно.       Проблему решил один очень неловкий, но в то же время забавный момент. Когда Шото уже собирался подойти к Изуку и спросить, что же за подарок ему оставила Мэй, у Тодороки неожиданно заурчал живот, и в квартире на несколько секунд воцарилась тишина, прерываемая лишь тиканьем часов. Практически сразу Изуку вовсю засмеялся, за что получил подушкой по лицу, которую Шото очень вовремя присмотрел на рядом стоящем диване. — Я пойду что-нибудь приготовлю, а ты пока посиди здесь, — Изуку хотел поскорее скрыться на кухне, чтобы сдержать смех, но Шото остановил его. — Не надо, я не так уж и голоден. Да и скоро дождь...       Не успел Тодороки договорить, как за окном сверкнула молния, последовал гром, и Шото увидел, что на улице уже начался ливень. Парень чертыхнулся себе под нос, понимая, что теперь его вряд ли отпустят. — Прости, наверное, зря я тебя позвал... — Изуку всё ещё стоял в проходе между гостиной и кухней. Тодороки удрученно вздохнул, снимая с себя пальто. Он до последнего не хотел этого делать, потому что тогда он бы точно здесь задержался. — На самом деле, я хотел с тобой поговорить после того, что произошло, но не знал, когда и как это сделать, — Шото повесил пальто в прихожей и направился к Изуку, неловко потирая кисти рук. — Так что, может быть, даже к лучшему, что пошёл дождь. И я бы не отказался от чая.       Мидория был сначала, мягко говоря, удивлен, но затем его лицо разгладилось и он уже с милой улыбкой пригласил Шото на кухню, где начал хозяйничать и готовить разные блюда. Тодороки внимательно за всем этим наблюдал, не смея нарушить такую прекрасную идиллию. Поговорить они толком так и не смогли, зато Шото очень нахваливал Изуку и его готовку. Мидория отшучивался и чуть было не проговорился, что с удовольствием готовил бы для Шото сутки напролёт. От этих мыслей Изуку слегка покраснел, из-за чего даже отошёл в уборную, чтобы привести себя в порядок.       Когда зеленоглазый вернулся, Шото расслабленно сидел, что-то смотря в телефоне. Тодороки, увидев, что Изуку наконец вернулся, положил телефон на стол и взволнованно посмотрел на парня. Мидория лишь улыбнулся и, что-то буркнув себе под нос, решил налить себе ещё немного чая. Однако он настолько ушёл в свои мысли, что нечаянно задел кружку и весь кипяток вылился Изуку прямо на левую руку, а сама кружка вдребезги разбилась. Мидория тут же схватился за больное место, сложившись пополам. Кипяток попал ему на один из шрамов, который зажил относительно недавно. Из-за этого боль казалась просто невыносимой — парень даже прокусил губу до крови.       В себя Изуку пришёл только тогда, когда понял, что его руку аккуратно держали под небольшим напором чуть прохладной воды. Ещё более неловко стало, когда Мидория понял, что второй рукой Шото держал его за талию, чтобы он не упал. Сам Изуку крепко держался за раковину свободной рукой и пытался хотя бы сфокусировать взгляд. Давно ему не было так больно. И лучше бы парень ничего не вспоминал из своего прошлого, потому что дыхание резко сперло, а ноги стали ватными. Шото еле успел подхватить Изуку, после чего отнёс его в большую комнату, аккуратно положив на диван. Кое-как узнав, где у Мидории находилась аптечка, Тодороки спустя пять минут поисков нашёл нужную коробку и достал оттуда необходимую мазь и бинты.       Внешний вид Мидории оставлял желать лучшего, и Шото не на шутку перепугался, даже хотел вызывать скорую. — Изуку, ты меня слышишь? Как ты себя чувствуешь?       Парень уселся на диване и провёл здоровой рукой по лицу, сделав пару глубоких вдохов. Заметив испуганный взгляд разноцветных глаз, Изуку сам стушевался. — Я в норме. Просто кипяток попал на старую рану, поэтому было так больно, — Мидория потянулся за мазью, но его руку перехватили, и Изуку даже испугался строгого Тодороки. — Ты собрался сам всё обрабатывать? — Изуку не знал, что ответить. Он привык всегда все раны обрабатывать сам. Для него было просто шоком, что Тодороки решился ему помочь. — В конце концов, хоть так отдам должок.       Изуку вновь непонимающе на него посмотрел, после чего пустил смешок и расслабился, откинувшись на подушку. Шото потихоньку всё обрабатывал, лишний раз поглядывая на Мидорию, чтобы не сделать ему больно. — Это мелочи, — прошептал Изуку, с каждым разом все больше вздрагивая от чужих прикосновений. Шото обрабатывал кожу медленно, стараясь лишний раз не задеть ожог. Хотя по сравнению с другими ранениями, которые Изуку получал, это и правда мелочи. Мидория даже прикусил внутреннюю часть щеки, чтобы не начать возмущаться по поводу того, что бинты в данной ситуации точно лишние, но разве он сможет переубедить такого непробиваемого Шото? Изуку правда хотел, чтобы этот момент не заканчивался. — Всё, готово, — Мидория дëрнулся на месте, поняв, что умудрился заснуть. Шото убирал мазь и бинты обратно, а Изуку смотрел на свою руку и не мог сдержать смеха. — Что смешного? — Ты решил меня в мумию превратить? Зачем столько бинтов? — Если бы я и правда хотел превратить тебя в мумию, то я бы заматывал тебя совершенно другими бинтами.       Изуку вновь посмеялся, после чего встал с дивана, чувствуя себя намного лучше. Даже рука уже не так болела — через пару часов точно можно будет снимать повязку. Хотя очень не хотелось портить труды Тодороки. Заметив на себе в какой-то степени заботливый взгляд, Изуку смутился. — Спасибо за помощь, — Мидория провёл кончиками пальцев по забинтованной руке, и в комнате снова повисла какая-то неловкость. — Что ж... — Шото посмотрел на окно и заметил, что дождь там уже закончился. Стоило бы собираться. — Спасибо большое за ужин. Было очень вкусно.       Тодороки направился в сторону прихожей, хотя ноги отказывались идти. Парень почувствовал дикую слабость; сегодня слишком много всего произошло — ему однозначно нужен отдых. Но, видимо, ему ещё придётся постараться, чтобы добраться до дома, потому что стоило Шото пройти пару шагов, как он начал спотыкаться об собственные ноги и перед тем, как упасть, почувствовал чужие крепкие руки. Изуку испуганно на него смотрел, крепко держа за плечи. — Ты в порядке? — тревожно спросил Изуку, и Шото совсем не ожидал, что когда поднимет голову, то их лица окажутся настолько близко, что носы будут почти соприкасаться. — У т-тебя здесь кровь, — Тодороки посмотрел на губы Изуку и заметил небольшую ранку, которая всё ещё кровоточила.       Рука двинулась сама по себе. Шото бережно провёл большим пальцем по нижней губе, смахивая кровь. Остатки сознания полностью покинули Тодороки, когда он заметил, как дёрнулся чужой кадык после небольших манипуляций. Ещё раз встретившись взглядом с зелёными глазами, Шото переместил руку на шею Мидории и медленно накрыл его губы своими.       За окном снова сверкнула молния, но для Шото всё остальное потеряло смысл, когда тëплые руки обвивали его шею и когда горячие губы с таким же напором сминали его собственные, выбивая весь воздух из лёгких. Кажется, сегодня Тодороки вряд ли доедет до дома.