Часть 1
8 июля 2013 г., 20:57
***
— Камикорос, травоядные! Эти слова слышит Савада чуть не ли каждый день, но старается не обращать на них внимания. Очень сложно это, признаться честно. Голос становится все громче, пока рядом с Тсуной не появляется высокая фигура в темном костюме и обладатель этой фигуры не склоняется над самим шатеном, прошипев: — Проблемы, травоядное? — и для убедительности приближает свои тонфа прямо к лицу Савады, намереваясь ударить в случае неправильного ответа. Тсуна нервно сглатывает избыток слюны и, пытаясь не смотреть в глаза ужасу Намимори, разворачивается и убегает подальше. Хибари не стал его преследовать дальше — вот еще нужно ему бегать за каким-то травоядным! Но взгляд упорно сосредотачивается на миниатюрной фигурке, выписывая ее из общей картины школы. Тсуна же, отбежав на приличное расстояние, украдкой поворачивает голову, провожая глазами стройную фигуру главы ДК. Савада не может противиться этой маленькой прихоти своего сердца.***
Жизнь неспешно плыла по своему течению, изредка задевая плечом школьников Намимори и даря им порой неприятные сюрпризы. Как, к примеру, глава Дисциплинарного комитета! С приходом весны он словно озверел — рьяная проверка сменки, формы, ужесточившиеся правила, за которые можно было схлопотать вдвое больше наказания. Ученики молчали, лишь тихонько проклиная неприятность Намимори. Тсуна не роптал. Просто не имел привычки такой — Реборн выбил из него все нытье по поводу Кеи. В конце концов, у Хранителя Облака много лишней энергии и он предпочитает наказаниями успокоить бренную плоть. Так Савада думал, но по-прежнему вел себя, как добродушный простачок, стараясь обходить Хибари стороной. Плохо получалось — Тсуне доставалось больше всех. Как бы Гокудера не злился и грозился прибить «этого высокомерного придурка», он все равно не сделал бы этого. Ибо Кея был страшен в гневе. А если прибавить к этому весну (и расцвет сакуры, которую не переносил ГДК) — то смесь получается гремучая, если не термоядерная! Разум понимал, но вот сердце никак не хотело подчиняться обычной логике. Не раз Тсуна останавливал свой взгляд на фигуре ГДК, ой не раз. На лестницах, возле кабинетов, буфета, на крыше — глаза Тсуны безошибочно узнавали алую повязку главы. У Десятого словно обнаружилось фасеточное зрение — он мог еще издалека узнать Хибари Кею. Обычно Саваде хватало пары секунд, чтобы благополучно отвести взгляд и незаметно прошмыгнуть в закоулок, избежав гнева Хибари. Но и вдали от него сердце продолжало громко стучать, ноги подкашиваться, а предательский румянец долго не сходил с щек. — Не бейся так громко! — шептал сердцу Тсунаеши, а сам мысленно пытался выкинуть из головы Хибари. Он начинал бояться самого себя. Своих слов и действий. Каждый шаг приходилось продумывать. Неплохая закалка для будущего босса Вонголы, если не учитывать того, что он убегал от собственного хранителя! В любом случае, эти тайные гляделки продолжались не много не мало — полтора месяца. Но сам Савада боялся, что сделает что-то не то и тогда все (и Кея тоже) будут презирать его. Все время он понимал, что это неправильно. Неестественно. Аморально, грязно, противно, словно пятно, которое не отмыть так просто. Тсуна понял, что влюбился в Хибари Кею.***
Каждый день, каждый час, каждую секунду… каждое мгновение — Хибари выжидает, стоя настороже. За колючей защитой он прячет истинные мотивы его поступков — но и от них не деться, когда брюнет остается один. Серые глаза пристально изучают каждого, кто посмеет нарушить устав Намимори, тело механически выполняет приказания Кеи. Вот только глаза — зеркало души! Глаза упорно ищут среди всей толпы каштановую растрепанную головку, цвет которой на солнце отливается ярко-рыжим. Карие глаза этого паренька затягивают, словно сладкая карамель, а нежно-розовые губы так и просят, чтобы их поцеловали… Какая мерзость. Кея слегка тряхнул головой, желая освободиться от идиотских мыслей, но они упорно не хотели выходить. Жалкое травоядное не заслуживает такого отношения к себе. Что ж, Кея и так избивает его каждый день, только бы не встречаться с ним взглядом, не видеть никаких чувств в неправдоподобно больших глазах цвета молочного шоколада… «Это точно не любовь! Он слишком слаб и беспомощен, я не хочу вечно с ним цацкаться, как с малышом. Ненавижу детей вообще. Он просто слишком мил, вот и все» — уверял себя Хибари, скидывая всю заинтересованность к Саваде на свой собственный фетиш — маленькие и милые вещи. Но на протяжении всех сорока пяти дней ситуация не менялась. Хибари по-прежнему взглядом находил Саваду и нередко пожирал того глазами. «Наверняка, мне нужна нежность. Да, именно она! Будь проклята весна! От нее одни проблемы и хлопоты» — раздраженно констатировал глава, закончив в этот день патрулирование школы вечером. Сегодня предстоит очередная ночь — в холодной кровати, с полной головой тараканов и скопившегося мусора. Что ж, неудивительно, благодаря этому травоядному он вконец испортился. Может, это и к лучшему.***
— Травоядное! — Что такое, Хи… Хибари-сан?! — Подстригись. Длина волос не соответствует правилам Намимори, — равнодушным голосом произнес глава. Тсуна мгновенно опустил глаза, промямлив что-то. Из всего потока слов он различил: «Как скажете…» На самом деле Хибари совершенно не хотел, чтобы травоядное стриглось — высветленные на солнце кончики волос придавали Саваде определенный шарм и прелесть. — Можешь быть свободен, Савада, — Кея как можно безразличней развернулся и зашагал по коридору, но буквально через секунду обернулся. В свете солнца глаза Тсуны словно светились янтарным блесков, в его фигуре было что-то трогательное и хрупкое. Взгляд был направлен прямо на него и словно околдовывал, зачаровывал… Но в следующее мгновение Савада отвернулся и побежал в другую сторону, словно стесняясь своих чувств. Хибари остался стоять на месте, не смея и пошевелиться. Он был поражен. Одурачен, обманут показным равнодушием Тсуны. Покорен им навсегда. Следующий день начнется как обычно — скучные уроки; скучное следование правилам. Вот только два парня уже не будут скрывать своих взглядов друг от друга.
