Сопливый роман

Из небольшого окна шатра Синих Полосок внутрь забрался луч света. Он кинулся вниз, и словно злобный трактирщик, который не получил своего орена за пиво, грозно вбежал на кровать. Роше, фактически полностью раскрытый, мирно дремал на кровати, пока адепт солнца не дал ему леща, оступился и упал на пол. Вернон раскрыл глаза и приподнялся на локтях. Голова жутко болела, словно от нескольких литров выпитого алкоголя. Возможно, так оно и было, но почему пил и с кем пил, Роше вспомнить не смог. – Доброе утро, – сказал он сам себе вполголоса. Он снова улёгся в кровать и неосознанно кинул руку в сторону, обнаружив, что под его одеялом находится ещё одна фигура. Хорошо, это может прояснить ситуацию. «Проститутка? Бьянка?», – Роше попытался потрогать фигуру в его кровати, когда эта фигура повернулась к нему лицом. Один глаз был прикрыт темными волосами. Большие глаза были обрамлены длинными ресницами. Пятки фигуры слегка высовывались наружу, а из-под волос едва выглядывал кончик уха – это был эльф. А когда эльф поднялся, молча посмотрел на Роше, смахнул прядь с лица, то стало ясно – Иорвет. Они оба машинально схватили оружие с пола. Иорвету повезло сразу наткнуться на лук, а Вернон обнаружил только ремень от балахона. – Какой грозный воин, – Иорвет выдохнул. Опустил лук, все ещё с усмешкой глядя на Роше, грозно стоящего с поясом в руке. – Отшлепать меня собрался? Роше схватился за голову, ощупал ее. Вроде все в порядке. Он подозревал, что стрела, пущенная Иорветом, скорее всего оказалась бы у него в голове через долю секунды. А он живой и целый. – Я ничего не помню, – подытожил он, опустил пояс и сел на кровать спиной к Иорвету. Эльф пододвинулся ближе. – Справедливо! Ты выпил чуть больше, чем мог. И даже не умер, – он попытался обхватить плечи Роше и приобнять его, но когда увидел его удивленный взгляд, то немного отстранился. – Ты что, вообще ничего не помнишь? – Со вчерашнего дня – нет, – разочарованно произнес он, слегка двигаясь к краю кровати. Иорвет задумчиво хмыкнул и перевернулся с одного бока на другой. – А логика у тебя работает? Почему я, по-твоему, лежу у тебя в шатре, голый... – Ты голый?! – Не перебивай. Голый и лапаю тебя? Роше замолчал. – Что я пил? – Водку... настойку. Роше ещё больше задумался. Пазл начинал складываться. Вернон старался вспомнить хоть что-нибудь. Последнее его воспоминание было о том, как он ходил к...Он вздохнул, переменившись в лице. – Роше, ты чего? Обиделся? – Иорвет, не вылезая из под одеяла, перевернулся и поставил ноги на пол. – Нет, просто я не понимаю, как все пришло к... – К сексу? Это ты начал ко мне лезть. – Блять, – Роше встал и подошёл к выходу из шатра, выглянул наружу. Блаженная тишина. Бьянка всё ещё спала, и слава богу, потому что, скорее всего, снова будет очень злая. А когда увидит в лагере эльфа, совсем с цепи сорвётся. Хорошо. Он переспал со своим злейшим врагом. Не то, чтобы это было неожиданно, просто это было делом времени. А это время ещё не пришло. Он все ещё не мог пережить утрату в своих прошлых отношениях. Но поцелуй не мог остаться без подобных последствий. Наконец, Роше перестал мельтешить перед Иорветом, сел рядом с ним и посмотрел эльфу в глаза. Он сомкнул свою ладонь на его ладони. – Расскажи мне все, что было. Иорвет не стал ехидничать. Слегка покраснел, посмотрел на руку Роше. Холодная, но нежная. Как тогда. Рана от болта все ещё медленно заживала, но все ещё иногда беспокоила, словно бы воспоминание из лабиринтов нескончаемого разума. – Что ж, если ты так хочешь. С чего начать? – С самого начала. – Твоя логика железна, Роше, как, к слову, и стояк. В ту же секунду он получил по голове кулаком. *** Утро в лагере скоя'таэлей начинается очень рано, и, наверное, поэтому они все такие злые. Отряд Иорвета не сильно отставал от этого правила, а если и пытался отставать, то командир не давал поспать никому – взбирался на самое высокое дерево и очень нескладно дул в свою флейту, заставляя скоя'таэлей жалеть о том, что они не погибли в стычках. В этот раз Иорвет и не думал доставать флейту. Он сидел и смотрел в одну точку, не двигаясь. Что, естественно, удивило эльфов. О чем он думал? Знает только ветер, уносящий в даль листья. Иорвет почесал голову, встал со стула и посмотрел в осколок зеркала. Убрал волосы с лица, разглядывая свой фиолетовый шрам. И кинул зеркало на пол, оно затрещали и разбилось на небольшие кусочки. Он прикусил губу, закрыв лицо руками. – К черту дхойне, – уверенно произнес он. – К черту шрам. Его передёрнуло от одного этого слова. Шрам-то он послал к черту, но вот дхойне забыть было сложно. Иорвет натянул бандану на глаз. Он не помнил точно, когда чувствовал себя так в последний раз. Противоречивые чувства разрывали его на пополам. Роше – источник всех его бед и проблем. А он решил сводить проблему на свидание. А проблема ответила взаимностью, во всяком случае, Иорвет так считал. Это значит только то, что дальше проблем будет ещё больше, но не как последствия незащищенных сексуальных отношений с этой самой проблемой. Это невозможно физически. – Иорвет? – Да, Киаран? – Я услышал звук битого стекла. Все в порядке? Киаран зашёл очень тихо, но как бы он не пытался остаться незамеченным до определенного момента, слух у командира белок лучше, чем зрение. Правого глаза, преимущественно. – Флейты не было, вот я и... – Если тебе не хватает херовых звуков, то на, – Иорвет протянул Киарану флейту. – Забирайся на дерево и дуй сколько влезет. Киаран молча взял в руки инструмент, глядя на нервного скоя'таэля и положил флейту, заинтересованно подойдя к нему. – Роше? – Ещё я буду волноваться из-за этого.. этой...помойной крысы всея Темерии, шелудивой, блохастой псины! Чтобы он... чтобы ему башню снесли. – Роше, – подытожил Киаран, усадил Иорвета и попытался его успокоить, но тот лишь отстранился, стукнув ногой по полу. Снова поднялся и заходил по комнате. Роше не был однозначной фигурой в его разуме, скорее, мнения о нем расходились. С одной стороны клинок сам выпрыгивал из ножен, но с другой стороны Иорвет и сам не понимал, как начинал заботиться о вояке. Целовал на дереве. Вражеских поцелуев не существует, а он все ещё считал, что они враги друг другу и должны быть врагами. Мысли все повторялись и повторялись. «Мы враги» сменялось «Мы друзья». – Кто, черт возьми, мы?! – эту фразу он неожиданно для себя произнес вслух. Киаран хмыкнул. – Два долбаёба, d'yeabl aep arse, – произнес он насмешливо. – Один долбаёб ничего не понимает, а другой – пытается вселить понимание в долбоеба, но долбаеб не сдается в своем непонимании. Так и живут. Иорвет промолчал. Это была самая правдивая мысль, которую он слышал за последнее время. Может, одному из долбаебов стоит говорить прямо? А что говорить, если непонятны чувства первого долбаёба? – У тебя не жизнь, а сборник драматичных сопливых рассказов – довершил свою мысль Киаран и встал с места. – Но даже самый херовый писатель сам пишет свое произведение, а ты сыграй хотя бы какую-то роль. Он ушел. И оставил Иорвета в смутном состоянии. Но теперь он понимал точно, ему надо было лишь использовать то, о чем он не думал раньше. А время идёт, быстро и стремительно, перепрыгивая с одной цифры на другую. Скоро оно может кончится. *** Ветер раздувал полы балахона. Мужчина стоял на небольшом камне. Он стянул с головы шаперон, вложил его в руку и сжал ладонь в кулак. Птицы летали вокруг поляны, стараясь догнать друг друга. Мужчина наблюдал и за ними. За их внешней беззаботностью, за тем, как они планируют на ветру, то поднимается ввысь, то падают ничком вниз, словно стрела, и снова взлетают. Стоило бы людям получиться у них безграничному полету среди небесных широт. Мужчина повертел головой по сторонам и спрыгнул с камня, спускаясь все ниже. Он вытащил небольшой букет из-за пояса. Под ногами шелестела листва. Мужчина дошел до середины поляны, сел на колени. Перед его глазами открылся тот же камень с нацарапанными буквами и пожухлый букет полевых цветов. Он давно не приходил на это место. – Доброе утро, – тихо произнес он, убрав завядшие цветы. Когда-то он похоронил здесь цветок лилии, который напоминал ему обо всем том, что он вспоминать не хотел. Но прошло слишком мало времени, чтобы все забыть. – Сегодня прохладно. Это Темерия тоскует. Как и прежде. Дождь – ее хрустальные слезы, гроза – ее ярость. С тех самых пор почти не было солнца, Темерия скучает по вам, мой король. А я стараюсь забыть и забыть. Он смахнул с камня пыль. Ножом было высечено: – Здесь покоится моя память. Он прочитал эту фразу вслух, как делал много раз до этого. – Я должен многое вам отдать. Я не смог сделать это при жизни – я сделаю при смерти. За спиной раздался едва слышный шорох. – Простите меня, – ему больше нечего было сказать. Он только сейчас посмотрел вниз. Около его памятника, среди травы, на свет вылез росток белой лилии. Тогда он и услышал шаги, словно отделенный от своего мира, в котором чувствовал себя живым. – Ты долго здесь ходишь? Он спросил это с некоторой обидой. Скорее, не намеревался услышать ответ, а пристыдить внезапного гостя. – С тех пор как ты пришел. – Ты знал, что я сижу прихожу. Стоило догадаться. Роше замолчал. Он не оборачиваясь понял, что за его спиной стоит Иорвет. – Но другой вопрос в том, сколько ты об этом знаешь? О том, что я каждую неделю прихожу сюда и разговариваю с камнем. Иорвет тоже сделал многозначительную паузу, переступил с одной ноги на другую. – Уже около месяца. Он закусил губу. Плечи Роше дрожали от судорожных вдохов и выдохов. – Классно. Правда, Иорвет, всегда мечтал послушать о том, что я нюня и сопляк. Перед тем, как убьешь меня, унизь, как следует. Я верю, что это принесет тебе удовлетворение. К этому ты так долго готовился? Иорвет опешил и хлопал ртом, словно рыба, не сумев произнести ни слова. Он слегка отступил. Роше часто шутил об этом, но сейчас был явно абсолютно серьёзен. Он развел руки в разные стороны и выжидающе смотрел на эльфа. – Что? – только и сумел спросить Иорвет. – Неужели ты будешь скрывать свой гениальный план? Который вынашивал, ходил и лелеял? Мне кажется, ты так горд им, что сейчас обосрешься от счастья. Тянешь момент? Пожалуйста, только убей меня быстро, будь добр. – Роше, блять, ты совсем придурок? – Втирался мне в доверие, заставил почувствовать меня твоим другом и думал, что я не пойму. Понял, но уже слишком поздно что-то менять и решать. Для чего ты приглашал меня играть в карты тогда? Ты хотел, чтобы я почувствовал себя хоть кому-то нужным. И оказывается, знаешь, что может меня сломать. Так ломай, я жду. Иорвет молча втянул шею, подошёл ближе, чуть было не соприкоснувшись с Роше лбом. Он почувствовал его тяжёлое дыхание. – Не знаю, зачем мне тебя убивать, пидораса кусок, вообще не ебу, чё происходит, но, сука, злишь ты меня сейчас очень сильно. Нахуй вот я все это делал, а? Теперь удивился уже Роше. – Че? – Хуй через плечо, Вернон, я, по-твоему, такой подлый? У меня каждую нашу встречу был шанс тебя отмудохать, втопать лицом в грязь и ещё нассать сверху! – Почему же ты тогда не сделал этого?! Почему я всё ещё жив, а ты всё ещё кислый, как лимон?! Может, я чего-то не понимаю?! Белки хуже чумы, а чума, обычно, уносит жизни! Что же ты этого не сделаешь?! Иорвет набрал полные лёгкие воздуха, готовясь ответить Роше. –"Как же я его ненавижу, темерский выскочка, возомнивший о себе слишком многое! Пусть ежедневно отсасывает хуй своего мертвого короля и вспоминает мамку-шлюху! Да пусть подавится, захлебнется, удавится и умрет наконец!" Эльф остановился. Слишком многое он хотел высказать, но в итоге опустил руки и отчаянно поднял голову. – Потому что я люблю тебя и знаю о тебе больше, чем хотелось бы знать кому-либо, в том числе, и тебе. Я был пиздецки счастлив, когда ты пришел ко мне ночью, думал, ты все понял. А нихуя ты не понял. Или думал, что понял. Он сделал злобное лицо и стиснул зубы, пытаясь не разныться. Роше вздохнули повернулся на 90 градусов. Молча встал, глядя на бушующий лес, который пресыщался своей буйной красотой. Прямо как Иорвет. Роше не заметил тот момент, когда начал считать вредный характер эльфа его изюминкой. Он будто из неоткуда вытянул бутылку и протянул Иорвету. – Будешь пить? Скоя'таэль взял в руку пойло, понюхал и глотнул. – Это что, настойка? – На рябине, сам делаю, – он смотрел на то, как Иорвет делает ещё один глоток и отдает бутылку обратно. – Пойдем уже. – Куда? – Романтично гулять по лесу, Иорвет, куда я могу направляться с бутылью и с приподнятым настроением? – Я так радостно иду отчитывать скоя'таэлей, но у тебя, по-моему, другие методы правления. Роше вздохнул и пошел вперёд, переступая через коряги и листья. Он не успел попрощаться с камнем, который сам сюда водрузил. Иногда ему казалось, что это первый признак его сумасшествия. – Погоди, Роше, ты не ответил... – На твое признание мне в любви? По мне видно, что я ещё трезв. Сейчас меня это пугает и несколько отвращает. Но это пока. Ещё несколько бутылок, и я отойду. – В мир иной? – От своих решений. Иорвету ничего не оставалось делать, кроме как идти за ним, слегка обгоняя неспешного Вернона, который медленно попивал свою настойку, возможно, правда получая от нее удовольствие. *** – Роше, где мы? Вернон стоял недалеко от мертвого дерева, кору которого изглодали насекомые. Он подошёл к нему, взялся за ствол и прищурил глаза, глядя на поляну, которая располагалась среди густой чащи. – В нескольких десятках метров от шатров Полосок. – Ты ебанулся. – Как только тебя встретил, иди за мной. Они прошли ещё немного. Теперь уже и Иорвет увидел то, что Роше высматривал так пристально – небольшая пещера. Одинокий накер слонялся от одной каменной стены к другой, и, кряхтя и хлюпая, выбежал на встречу. Эльф вытащил клинок и собирался было отражать атаки монстра, как он съежился и запищал, прячась в кусты. – Не обращай внимания. Он здесь уже несколько месяцев трётся. Иорвет снова выпрямился и засунул клинок в ножны. – То есть, ты правда знал, куда мы шли? – Смотри, объясню на пальцах. Если заблудишься ты, идя за мной, то заблужусь и я. То есть, мне это не выгодно, а ты в два счета найдешь дорогу из леса. Знал. Я бы не пошел, куда глаза глядят, надеясь найти там выпивку. А здесь, – он зашёл в пещеру, ощупывая стены. За слоем из паутины, сплетеной арахноморфами, располагались деревянные ящики. – А здесь я как дома. Иорвет тоже прошел дальше. Его приветствовал небольшой стол, парочка стульев по бокам, скрипучих и старых. Вернон руками открыл паутину, словно шёлковую ткань, вытащил пару бутылок и, вооруженный алкоголем до зубом, вышел обратно к Иорвету, сидевшем на стуле. Он нервно барабанил пальцами по столу. Будто из неоткуда темерец вытянул две стопки, расставил по обоим краям стола и налил алкоголя. На этот раз это была водка. – За..За кого там пьют скоя'таэли? – За свободу. – Сейчас для граждан Темерии это тоже актуально. Он взял в руку рюмку, понюхал и отпил. Иорвет тоже скривился, глядя на выражение лица Роше. – Крепкая хуета. Так, о чем это я. А..эм? – О Темерии и свободе. – Вот же блять, надо было сначала тост произнести, а потом пить... Иорвет дёрнул плечами и расслабился на стуле: – Да пей уже. Иорвет тоже попробовал пойло, понимая, от чего мина Роше так изменилась в одну секунду. Он чуть было не закашлялся. Закусить было нечем, об этом Роше, видимо, не позаботился. Потому и очень быстро начал пьянеть, прямо на глазах. Он пошатнулся и только тогда ровно уселся. – Что нового? Не только ж за свободу пить... Свобода хорошо, но не только же она есть. Эльф сделал паузу, глядя как маленький накер, который стоял у входа в пещеру, подбегает к столу. – А ну кыш, – громом на него обрушился властный голос командира Синих Полосок. – Не дам водки. Накер словно бы обиделся, два раза прыгнул, помотал твердой головой и снова побежал обратно, хлюпая с некоторой обидой, насколько мог судить эльф. – У меня...это...главоглаз родила, – произнес он. – Серьезное событие, выпьем за главоглазов. – Роше, блять. – Главоглазиков? Иорвет почувствовал, как тоже начинает пьянеть, потому что некоторые фразы Роше воспринимались как очередная веселая авантюра, а не как полнейший бред. – Главоглазят. – Как я мог! Извини, главоглазят... это дело хорошее. Серьезное. Выпьем. Они чокнулись и одновременно начали пить. До дна из них никто не смог, но половина стакана была точно опустошена. – Стакан наполовину полон, – начал Иорвет, – или наполовину...пуст? – Стакан наполовину водка, но это ненадолго. Придумай быстро, за что пить? – За...Так, стой, Роше, тебя конкретно развезло. Словно бы его стукнули по лицу, он осознал, что никогда не видел Роше, который был настолько пьян. Он знал, что это не предел, но на данный момент приходилось сомневаться в его возможности собирать мысли в кучу. – Развезло? Меня? Нихуя подобного. Я просто...немного выпил, – он выронил бутылку и зажмурил глаза. Иорвет встал со стула и подошёл вплотную к нему. Они долгое время серьезно сидели и глядели друг на друга, но вскоре Роше не выдержал и, не сдерживая смех, рассмеялся эльфу в лицо. – Что смешного? – Видел бы ты свое серьезное лицо тоже бы смеялся. Иорвет, ты такой смешной придурок. Следующая бутылка полетела в накера, который быстро уклонился, потом подошёл, разглядывая разбитую бутылку. Иорвет тоже глядел на эту разбитую бутылку, хватая в руки рюмку. Веселые у Роше выходные, судя по всему. *** – Бог ты мой, как стыдно, – полы шатра трепал ветер. Иорвет сидел рядом с Роше, который не отрывал руку от глаз и криво улыбался. – Стыдно то, что начало происходить позже. – Боже блять, что может быть хуже? Эльф поправил простыню и загадочно улыбнулся. В самом деле, тогда путь до темерского шатра показался самым длинным в жизни. То ли из-за того, что ноги Роше больше не слушались хозяина, то ли от того, что страх пронизывал каждую косточку – эльфам Синие Полоски не особо рады. А пьяному командиру в обнимку с эльфом – тем более. Ещё сложнее это было бы объяснить скоя'таэлям, потому что они не разбираются, а сразу стреляют. – Ты вел меня до самого шатра? – Я несколько раз так пересрал, что... – он не закончил фразу. – Пиздец...а это ещё и не конец, да? – Был бы конец, я бы здесь не лежал. И не рассказывал бы тебе о твоих невероятных бухих похождениях. – Ладно, рассказывай. Иорвет был удивлен. Наверное, даже бы тот мелкий накер бы понял уже, что начало происходить дальше. – Уверен? – Рассказывай – Тебе что, нужно рассказать, как мы трахались? Мне кажется, ты уже тогда начал трезветь. – Нет, не начал, но давай как-нибудь без подробностей. *** – Иорвет, у тебя такие теплые руки... Эти минуты казались для эльфа самыми напряженными. Он быстро втащил тело Роше внутрь, стараясь как можно скорее закончить с делами в шатре. – Прямо как у меня, когда я с жаром слег. Меня, это, король лечил. Иорвет не слушал. Он выглядывал наружу, проверяя ситуацию, ходил от одного проема к другому, осматривал лагерь на наличие бодрствующих темерцев. – Для чего ж я...для чего ж я его отпустил тогда... Эльф подскочил ближе и принялся разбираться с поясом, который утягивал талию Роше, когда тот резко переменился в лице. От веселья не было ни следа, если всю дорогу он разглагольствовал, то сейчас молчал. Иорвет едва-едва смотрел на его лицо, но и он понимал – пьяное веселье сменяется пьяной грустью. Главное, чтобы петь не начал. Командир стянул с него шаперон, откинул в сторону, балахон ждала такая же участь. Все это было похоже на игру на раздевание, но тут раздевался только один, да и то, чужими руками. И чем меньше на Роше становилось одежды, тем больше краснел Иорвет. Вернон же только судорожно дышал, когда эльф освободился от рубашки на нем и принялся осматривать его торс, надеясь на то, что вернул Роше в ценности и сохранности. – Иорвет, – голос Роше хрипел и бегал между октавами. – Да? – А помнишь, почему мы пить пошли? Я... вообще помню, а ты помнишь? – Не помню, – Иорвет старался скорее покончить с делами. Он видел,как много царапин и синяков на руках дхойне. Он иногда поднимал голову наверх, вспоминая о том, что говорил Киаран. А ещё Иорвет знал, что Роше можно либо любить, либо ненавидеть. А что делал он? Временами ненавидел, а временами лечил ему раны. Временами хлопал по плечу, пытаясь подбодрить, но обычно доводил только до слез. Он приходил посмотреть на закат, на знакомое дерево, точно зная, что услышит знакомый голос. – Иорвет. Роше так же не понимал ничего. Не из-за того, что выпил очень много водки, а в общем, эта проблема тревожила его и в трезвом состоянии. Отвращение, непринятие. Он отвергал мысли, связанные с эльфом, старался считать его своим другом. А потом на смену им пришли другие мысли, и стало ещё тяжелее свыкаться с человеческим разумом. Он почувствовал себя кому-то нужным и только и всего? Роше приходил к дереву и в дождь, и в холод, всегда надеясь застать там Иорвета. Ночью и днём. Вытаскивал арбалетный болт из ноги, больного пичкал тем, что мог найти, обычно доводя его состояние до критического. Они оба думали о том, что было бы, если в один момент они не увидели бы друг друга около дерева. Пропали, не нашли путь, потерялись в злачном лесу. Который схватил бы их в охапку и унес туда, куда даже птица не долетит. Оба думали, но не могли это обсудить. – Да, Роше? – Я, кажется, это... – Тебе печень привет передает? Он шутил, но уже сам не смеялся над своими шутками. – Тоже люблю тебя. Иорвет избавил Роше от штанов и поднял голову. – Ты пьян, Роше, иди спать. И я тоже пойду спать. Роше схватил Иорвета за запястья, почувствовав пульс, и притянул к себе, ощутив прикосновение холодного металла к коже. Эльф не стал противиться. Он поджал ноги к себе, дрожащими руками стянул бандану с лица. Волосы упали на часть лица, Иорвет обхватил руками шею Роше и поцеловал его, прикусив губу. Вернон ощутил то, что ощущал при поцелуе. Ту же беспомощность и чувственность. Ту же волну, которая в одно мгновение упадет вниз и канет в лету. Движение, он снова схватил эльфа за подбородок, когда тот старался не застонать, снова движение. Мурашки отчаянно бегают по всему телу, а мышцы всего тела напрягаются, их сводит судорогой. Но судорога это словно то мимолётное чувство страха, которое сменяется близостью душ, когда тело является проводником. Снова судорога, мышцы сводит от страсти. Может быть только так достигается то, что нельзя выразить словами? Любовь, которую стараются описать, но не могут. И единственным символом любви для Роше является кожа Иорвета, жёсткая, но нежная, теплое ощущения прикосновений и освобождение. Но спросить не удастся – он уже заснул, когда Иорвет расслабился и раскинулся на кровати. *** – Роше? Он молчал. В его памяти мимолётно проскакивали события ночи. – Почему ты не ушел тогда вечером? Сложно было точно определить. Ощущение свободы уже давно прошло, приятная радость исчезла в тумане. Наверное, остались только прикосновения, единственный символ любви, который он ценил. – Не знаю. Лень было снова напяливать одежду, которую ты так рьяно срывал. А ещё ты очень мило спишь, не хотелось возиться и будить. – Ну зато теперь тебе точно пора... Он не учел один момент. Должно быть, Бьянка уже успела проснуться, поэтому ее фигура появилась в дверях шатра очень неожиданно. – Ох, – она вскинула брови и сделала шаг назад. – Я...я попозже зайду. Божечки-кошечки... Солнце стояло уже высоко. Прыгая на одной ноге, Иорвет напяливал носок, подгоняемый Роше. Через несколько минут его уже не было в шатре, от него остался только синий кушак, повязанный на поясе, который пах полевыми цветами.