За мечтой

      Только этого им не хватало. Ямато зыркал на болтающего ногами Мураяму, который оглядывался по сторонам с нескрываемым любопытством и норовил снести локтями тарелку с омурайсу. Вот юла. Шороху столько навёл, будто не один, а с компанией заявился. Важная персона. Лидер «Ояко». Парой минут назад пришлось отнимать у него статуэтку. Мураяма глупо скалился, дав щелбан по бронзовому лбу писающего мальчика и делая с ним селфи. Близнецовые каланчи примчались именно в этот момент и застыли на месте. Младшая вообще чуть не обмерла. На замечание про рабочее время и брошенный магазин те нагло махнули рукой. И упросили Наоми угостить бедного голодающего школьника. Дуры. Как будто им есть на что надеяться. Мураяма припёрся в «Итокан» в разгар дня и потребовал Кобру. Именно потребовал. Словно в своём праве и вообще по сложившейся традиции. Лидеры других банд точно все помешанные и с прибабахом. И ожидать от них можно чего угодно. Этот хоть и вел себя мирно и дружелюбно, в любую секунду мог поменять настрой.       Знать бы, где Кобру носило... Кобра шлялся по округе с очередными философскими мыслями. Слишком много обрушилось на «Санно» в последнее время — нужно было разложить события по полочкам в голове и успокоиться заодно. Прогулка, считал он, — лучшее средство. А Ямато ведь предлагал погонять на байках! Нет, сиди теперь и наблюдай за всякими полоумными.       — Так скоро там Кобра-чан? — Мураяма крутанулся на лавке и подался вперёд, чуть не пружиня. Будто вот-вот вскочит. — Может, ему позвонить?       — Не рыпайся. Когда надо будет, тогда и придёт.       — Вот бука. Жалко поделиться номерком?       Ямато мрачно отставил недоеденную порцию. Номер лидера умудрился приобрести статус трофея. Добывался упорно, с самого начала и небольшими урывками. Девчонки подрывались проболтаться, но Ямато придушил себя за шею, открыто намекая, что за такое сделает Кобра. А с его захватом никто знакомиться не спешил. Еще бы действовало оно на наглую малявку! Фанат выискался.       — Мураяма, мы вроде временные союзники, поэтому ты всё ещё здесь. Но я терплю тебя постольку-поскольку.       — Вот отстой, — Мураяма закатил глаза, неизменно подведенные хрен поймешь зачем. То ли для устрашения, то ли для красоты... Выпендрежник!       Ямато одернул рукава своей розовой рубашки, хмуро буравя Мураяму, который снова развернулся и лениво елозил ложкой по тарелке. Позвякивание убыстрялось с каждой минутой, становясь невыносимым, и по полу тот отстукивал знатно. Аппетит аж пропал от живой иллюстрации нетерпения и ожидания. Верный пёс прям. И это он ещё сидел! Дай волю — весь «Итокан» разнесет и кверху дном поставит.       Мураяма вдруг резко поднялся и подошёл вплотную, положив руки на плечи. Беспредельная наглость.       — Ладно, уговорил, давай по-другому. Если выиграю я — даешь мне номер Кобры-чана, если выигрываешь ты — я ухожу сегодня.       — Сегодня?       — В остальные дни я не собираюсь сдаваться так просто, — Мураяма улыбнулся озорно и по-детски беззаботно, но Ямато прошиб холод. Опасный соперник. Стойкий. Ямато видел, как он дрался с Коброй, как с каждым ударом раззадоривался сильней и вставал после каждого, бросаясь в ответ яростным тигром. Мураяма мог казаться сколь угодно несерьёзным и даже слабым — недооценивать его не стоило. Внешность вообще сомнительный показатель в их мире и городе. Кобра на первый взгляд тоже не выделялся, только посмел бы кто посмеяться над ним. За одно «чан» Ямато хотел набить морду Мураямы, если бы Кобра хоть раз показал, что оно его хоть чуть-чуть трогает.       Зато можно будет не сдерживаться — раздражения с недовольством и так скопилось достаточно. Мураяма почуял его настрой, растянул губы ещё шире и стал подпрыгивать на месте, приманивая к себе жестом. Ямато указал на выход и двинулся первым. Близнецовые каланчи наблюдали за ними со смесью волнения и восхищения.       — Ты должен победить, Мураяма-сан!       Ямато запнулся. Да ладно?! Наоми от стойки пожала плечами и покачала головой. Везде одни предатели.       Ярко освещенная улица мало подходила для разборок, да и ненароком разбить витрину — полный отстой. Так трупами станут оба и довольно скоро... На счастье за постройками скрывался не самый широкий, зато длинный пустырь. Они здесь учились кататься на байках, чтобы ни во что не врезаться и никого не задавить. Воспоминания нахлынули яркими образами, и, вдыхая полной грудью воздух, Ямато не сразу услышал покашливание. Мураяма неопределенно потряс рукой в воздухе.       — Ностальгия, а?       Ямато нахмурился. Вот ещё он станет оправдываться.       — Я не собираюсь сдерживаться. Приготовься ты, дьяволёнок.       — Сам не витай в облаках, Я-ма-то-сан.       Мураяма поднырнул ему под руку и впечатал кулак в скулу так, что голова дёрнулась, тут же со смехом отскочил и занес следующий в грудь. Ямато собрался вмиг и вовремя отскочил. И снова. И наклон! Развернуться. Удержать. Нанести скользящий удар. Мураяма оказался слишком шустрым и вёртким, постоянно приходилось перестраиваться и следить за мельтешащими конечностями. Тот лупил, в основном, по корпусу, однако знание не спасало. Ямато обычно брал грубой силой, здесь же его рост и вес работали против него. Он был будто неуклюжей горой, вокруг которой сновал ветер. Подтачивая. Изнуряя. Выводя из равновесия. Перед глазами слегка кружилось, рубашка липла к спине. Ямато с трудом дышал после всего пары минут боя! А Мураяма следил за ним, не улыбаясь и раскрыв глаза. Потенциал, что ли, разглядеть пытался? Бесит.       Ямато зарычал и бросился вперед, сшибая Мураяму. Погреб под собой, придавил. Они вместе отлетели на пару метров, врезавшись в груду хлама. Мураяма болезненно сморщился и оскалился. То-то. Ямато усмехнулся, нацелившись выбить из Мураямы всю дурь. Его кулак, почти достигший челюсти, вдруг замер, остановленной решёткой из пальцев. Те дрожали от напряжения и давили на костяшки, не давая ни миллиметра продвижения. Мураяма усмехнулся уголком губ. Чёртов самоуверенный малявка!       Ямато впечатал кулак ему в бок и налёг сильнее. На данный момент он был в более выигрышной позиции. Мураяма вертелся ужом, пытался бить согнутыми ногами и выкручивать руки. Безрезультатно. Как будто Ямато не знал всех приёмов, нацеленных на то, чтобы выбраться. Но вот укуса он не ожидал! Мураяма вцепился в его запястье и сжал челюсти настолько сильно, что Ямато почувствовал онемение и стекающую кровь. Зараза! Ямато стиснул собственные зубы и стал беспорядочно бить свободной рукой. Мураяма, похоже, намерился руку отгрызть. Внутри замутило.       На грани слуха раздался непонятный звук, и Ямато почти поверил, что это его собственные сухожилия, готовые разорваться.       — И что вы тут устроили?       Мураяма мигом выпустил запястье из капкана зубов, спихнул Ямато на землю и подскочил.       — Кобра-чан! Дашь мне свой номер телефона?       Кобра задумчиво переводил взгляд с него на еле дышащего Ямато, прижимающего руку к груди, и явно делал определенные выводы. Он повел головой и помог Ямато подняться.       — Как ты?       — Он — дьявол! И сумасшедший. Чуть мне руку не отгрыз.       Мураяма закатил глаза.       — Да сдалась она мне.       — Наоми, давай бинт сюда. — Девчонки, как оказалось, толпились тут же. Их только не хватало... — И что здесь всё-таки произошло?       В «Итокане» Наоми, страшная женщина, со вздохом облила рану жгучей жидкостью и крепко наложила перевязку. По дороге Кобре доложили не в самых лучших красках случившееся, выставив Мураяму чуть не невинной жертвой! Тот счастливо улыбался и уплетал одно из пирожных, принесенных Коброй, за обе щеки. Сплошное кощунство! А Кобра никак это даже не прокомментировал.       — Ошиаге, Шиба, в следующий раз, если не обнаружу вас на рабочем месте в рабочее время, могут быть проблемы, ясно?       — Так точно! — от синхронности и рёва близнецовых каланчей закладывало уши.       — И ещё момент, — Кобра окинул всех испытующим взглядом. — За кем считать победу?       Близнецовые каланчи подскочили с видом арбитров на олимпиаде.       — За Мураяма-саном! У нас и видеодоказательства есть!       — А? — Ямато чуть со стула не упал.       Мураяма счастливо захлопал в ладоши. Кобра оглянулся на него с выражением «забавный малый». Похоже, ему всерьёз нравилась аура этого сгустка энергии. Кобра вытянул из кармана чек, взял у Наоми ручку и стал что-то выводить. Ямато разочарованно цыкнул. Получается, все усилия по сохранению тайны насмарку? Вот... отстой.       — Победитель достоин награды.       Мураяма выхватил чек прямо из пальцев Кобры и весь засиял начищенной монеткой, но уже через секунду его брови удивленно поползли вверх.       — Кобра-чан!       — Я дорожу своими друзьями, поэтому дал только первые цифры. Остальные получишь после того, как выполнишь три поручения Ямато.       — Ямато?       По лицу Мураямы читалось, что он готов был сделать хоть тысячу для Кобры, а такой подставы не ожидал. Сам Ямато тоже. Опять терпеть эту воинствующую малявку рядом? С другой стороны — каков шанс отыграться! Ямато ухмыльнулся и приосанился. Наоми оградила его взглядом «ну-ну, спокойней, герой».       — Да, и он же будет определять, выполнил ты задание или нет, — Кобра развернулся к Ямато, ещё раз прикинул своё решение и кивнул. — Ямато, не увлекайся и не затягивай слишком долго.       — Угу.       Мураяма размял шею.       — Я готов прямо сейчас!       — Да погоди ты, юла! Я ещё после ранения не оправился, — Ямато показательно потряс забинтованной рукой и поморщился. Мураяма довольно сощурил глаза. Гад. — Приходи завтра. Во второй половине дня.       — Жду не дождусь.       Мураяма подошёл к Кобре и выставил кулак явно в дружеском жесте. И на что надеется эта маля... Стоп. Как так вышло, что он одного роста с Коброй?! Но по крутости их лидер всё равно во много-много раз превосходил! За доказательствами и лезть не надо, а кому надо — протащится по ним мордой и в конечном счёте задохнётся. Тут Ямато не сомневался. Только дьяволёнок восхищался Коброй так же, как и все они, подстава. Оставалось дождаться: ответит Кобра на жест или нет? Примет всерьез или проигнорирует? Спустя минуту Кобра всё-таки быстро стукнул по кулаку Мураямы снизу.       Мураяма заулыбался неприлично счастливо.       — Ещё увидимся, Кобра-чан.       Он направился к выходу расслабленной походкой, помахав на прощание рукой.       Младшая каланча подскочила и с трепетом смотрела ему вслед.       — Я буду ждать тебя...       «Да кому ты сдалась, дура», — сплюнул Ямато, но ради безопасности жизни промолчал.       Веселье только начиналось.       Сумрак гаража успокаивал. Ямато любовно протирал мотоцикл, когда на пороге возник взлохмаченный дьяволёнок. Он нагло ухмыльнулся, стырил с бочки плоскогубцы, повертел их и бросил обратно. Окинул взглядом ряды мотоциклов, будто был владельцем одного из них и вообще что-то в этом смыслящим. Ещё и ящик с инструментами кедой пнул. Не человек, а смута ходячая.       — Йоу. Чем занимаешься, Ямато-сан?       Ямато загородил собой байк, жалея, что не может клонироваться и закрыть все или вовсе выставить наглеца вон. Шляются тут всякие, отвлекают. Никто Ямато на его территории не осудит. Кобра разве что лекцию прочитает. Слово надо держать, себя в руках тоже надо держать, особенно сейчас, на пороге внешней угрозы городу, и война с «Ояко» точно была ни к чему. Дерьмо.       — Чем надо. Не мешайся.       — Скукота.       Мураяма лениво огляделся и уселся на ближайший байк. Совершенно нелепо уселся, зато с таким шкодно-счастливым видом, словно дитё малое. Когда он зафырчал, подражая мотору, Ямато приложил ладонь ко лбу. Несусветица с радостными вскриками продолжалась пару минут. Мама удивленно выглянула с лестницы и заулыбалась.       — Какой прелестный у нас гость. Ямато, тебе следует показать этому пареньку, как обращаются с мотоциклами.       Мама подмигнула, а Ямато захотелось оказаться где-нибудь... подальше!       Мураяма с любопытством уставился на Хисако и разулыбался.       — Я люблю учиться, — он снова начал раскачиваться и фырчать, прокручивая руль. Каждое резкое движение разрывало сердце. — Мотоцикл — это свобода!       Мама рассмеялась.       — Мотоцикл — зверь, и он тебя не оставит. Верный спутник. Но к слову — девчонки в полном восторге от байкеров.       Мураяма вдруг застыл и вывел на раме волнистую линию. Глянул из-под своей нахлобученной банданы.       — От некоторых байкеров в восторге даже я.       Хисако переглянулась с Ямато и понимающе покачала головой.       — Бедный мальчик, на тебя тоже подействовал яд нашего Кобры, а? Будь осторожен.       — К чёрту, — Мураяма сидел с таким лицом, что пробирала дрожь. Вот он — лидер Дьявольской Школы, непробиваемый и выдержавший сто ударов. — Я предпочту броситься вперёд и оказаться быстрее.       — Игры со смертью... Какая романтика юности. Ты мне определенно нравишься. Ямато, перестань изображать стену и помоги пареньку.       — Я что — самый крайний?       — Ты лучше всех знаешь Кобру. Удачи, мальчики!       Мама ушла, а Мураяма чуть дырки в Ямато не просверлил своим пристальным и — да ладно? — просительным взглядом. То есть «не поможешь — убью». Ямато, морщась, потер больную руку и швырнул тряпку на пол.       — Ладно, тащись сюда, дьявол. Вот сваливаются на голову всякие...       Мураяма подкрался тенью и навис с ухмылкой.       — С чего начнём, Ямато-сенсей?       — С того, что ты не будешь меня так называть!       — Хорошо, Ямато-сенсей. А всё же: с основ или чего посерьёзнее?       Ямато страдальчески упал на табурет. Это сплошное издевательство! Он потом обязательно всем всё припомнит. Только бы разобраться с этой мелочью поскорее и без особого ущерба окружающему.       — Посерьёзнее — не в моём гараже.       — Бука. Ты со всеми такой неприветливый? — Мураяма завертелся вокруг, пристально заглядывая в глаза, словно и правда ожидал ответа или наделся его прочесть. — Кстати, клёвый комбез. Ещё одного не найдётся?       — Нет.       Мураяму, казалось, это ничуть не расстроило. Он закатал рукава пиджака и размял плечи, быстро растёр ладони. Вид воинствующего и готового ко всему бравого парня дополнила кривая усмешка. Ямато вздохнул.       — Статус бойца тебе тут не поможет. Лови, — Ямато бросил Мураяме флакон для полировки. — Тряпка внизу. Хром натереть, так уж и быть, доверю.       — Что натереть? — на растерянного Мураяму смотреть оказалось куда приятнее, чем на самоуверенного.       — Хром. Хромированные детали. Или ты думал, байк сам по себе красивый и сверкающий? Для этого постараться надо.       Мураяма выпятил губу и кивнул. Мысленная пометка прямо отпечаталась на его лбу. Знал бы он, сколько тонкостей существует помимо поддержания надлежащего внешнего вида байка... Да и касаемо внешнего вида, хромированием ничего не заканчивалось. Хотя выглядело правда клёво.       Ямато поймал своё отражение на поверхности и пригладил волосы. Седины, к счастью, не наблюдалось. Значит, не всё так плохо, как казалось. Мураяма натирал детали с энтузиазмом и молча. Красота. Идея занять юлу делом неожиданно оправдала себя. Что бы ещё придумать... Или продолжать подсовывать ему детали? Безопасно, полезно, важно — сплошные плюсы! Можно было в довесок поднять давно захламленное за отсутствием времени, и работы на целый день хватит. Чертовски соблазнительная перспектива.       — Музыку сюда не завезли, да? Скукотища.       Ладно, рассчитывать на долгую тишину оказалось наивно. Мураяма приноровился и снова зашарил взглядом вокруг. Гараж отчего-то захотелось закрыть полотном. Здесь не музей, чтобы столь подробно обшаривать его взглядом. Всё равно ведь, что на грудь девушки пялиться. На девушек малявка, правда, как раз-таки не смотрел. Нашёл замену получше. Почему, спрашивается, именно в их банде? Нет, Кобра — славный парень, но тараканов и в его голове хватало. Ямато с дрожью вспоминал, как тот чётко и хладнокровно расправлялся с отморозками, и такой Кобра мало походил на заботливого и любящего человека. Интересно, в какой момент Мураяму-то переклинило? Может, не поздно переубедить?       Хотя о чём он. Этот вцепится и хер отдерешь.       — Ямато-сенсей, расскажи правила езды на байке.       Мураяма раз в десятый протёр руль и явно представлял себя, лихо бороздящим по улицам города. Размечтался.       — Ты бы в роли скамейкера выдержал, ездок.       — Скамейкер — это тот, кто сзади сидит? — Мураяма схватывал на лету и, зараза такая, не обижался. — А он что должен делать?       — Не мешать водителю, — Ямато потёр шею, выуживая из памяти нужное. Умел ведь дьяволёнок подцепить! — Ни в коем случае не держаться за плечи, только за пояс или специальную спинку. Никаких одергиваний и тычков по приколу. Разговоры тоже разговаривать не получится из-за ветра, и орать в ухо последнее, что стоит делать. Сам понимаешь — на водителе управление байком, ошибка будет стоить жизни двоим. Эй, ты меня слушаешь?       Мураяма облокотился о байк, постукивая по сиденью.       — За пояс, ага. А Кобра-чан возил же кого-то? Как бы напроситься...       — Мураяма, мечтаешь угробить Кобру в первую же поездку?       — Что? — Мураяма подскочил, сверкая глазами. — Это реально — прокатиться с Кобра-чаном? И он нормально реагирует, если к нему прижиматься всю...       — Избавь меня от подробностей своих далеко идущих планов. Без понятия, как он реагирует. Наверное, как все — со снисхождением. Потому что прижимаются все начинающие и случайные попутчики. Боятся упасть, — Ямато припечатывал с особым садистким удовольствием. Нечего тут слюни распускать и надеяться на якобы близость. — Но, к слову, если уж вдруг байк реально занесёт — моментом надо убрать ноги со стороны, на которую тот заваливается. В противном случае ноги раздробит.       Мураяма едва вздрогнул. Правильно. Байкерский выезд — не прогулка на велосипеде. Пусть взвесит всё как следует, чем страдать потом. Зачастую всё проходило хорошо — на счету нынешних «Санно» не значилось ни одной аварии, — однако перестраховаться лишним не бывало. Иначе можно и без шлемов с перчатками рассекать до первой травмы.       — Ямато, я стану достойным скамейкером для Кобра-чана. Обещаю.       Мураяма когда хотел — выглядел убедительным и внушающим уважение. Задержал кулак напротив сердца, словно правда клятву давать собирался. Глупый.       — А где и, главное, с кем ты собираешься практиковаться?       Мураяма усмехнулся и закатил глаза, как бы охватывая пространство. Да блядь, серьёзно?       — Нет, — Ямато замотал головой. — Нет! Даже думать не смей, дьяволёнок.       — Сколько в твоём гараже деталей, нуждающихся в хромировании? Я привлеку своих. И вообще, рассчитывайте на помощь «Ояко» в любых вопросах.       — Кому сдалась кучка школьников... И ты блефуешь. Следуя за Коброй, ты и так на нашей стороне.       — Я — да, а моим парням что угодно в голову стукнет. Особенно очникам. Они такие порывистые ребята, учудят — и не заметишь.       Ямато хмурился с каждым словом всё больше. Уже и угрозы пошли, отлично. Имеющие силу угрозы, но, кажется, Мураяма забывал о главной персоне.       — Кобра придушит тебя первым, поверь.       Мураяма дёрнул ртом и упал на сиденье байка, откинувшись назад, а ноги вывалив вперёд. Так и грохнуться недолго. А этот ещё стал подкидывать и ловить полироль одной рукой. Отчаялся совсем, что ли?       Ямато цыкнул и достал пачку сигарет. Покурить с мелким безумием некогда, дожил. Пусть страдает, может, и поймёт, какую херь нёс. Человеколюбием Ямато не страдал. Город учил их борьбе. Только стоило зубами выцепить сигарету, с улицы послышался рёв моторов. Девчонки-то что здесь забыли?       Влетевшие — вместо обычного пафосного шествия — близнецовые каланчи ответили на вопрос ярко и с подробностями.       — Мураяма-сан, рады приветствовать!       — Эй, а я здесь так, мимо шёл?       Достали уже своим обожанием. Мураяме было плевать на... Мураяма резко подскочил и до безобразия мило улыбнулся.       — Доброго вечера... эээ... Ошибе и Шиаге?       — Всё напутал, идиот, — Ямато проскрипел сквозь зубы. Чего это мелочь задумала?       — Ошиаге и Шиба, Мураяма-сан!       Мураяма потёр затылок, словно извиняясь за свою растерянность.       — Я запомню.       Близнецовые каланчи велись не глядя, порозовев щеками. А потом, курицы, плакаться прибегут друг другу и маме Ямато. Большая охота сопли выслушивать! Ямато выдохнул дым.       — Мураяма, использовать чувства не подло ли?       Мураяма остро взглянул на него, и что-то дёрнулось у него на лице. Он опустил уголки губ, выглядя сразу потерянным и глубоко несчастным. Не то чтобы Ямато это трогало. «Ояко» уже подкинуло одного такого с моськой «ну пожалуйста!» и ворохом проблем. Наступать повторно в эту лужу Ямато не собирался. Хватит. Мураяма со вздохом-воплем отклонился назад и рывком поднялся. Преодолел расстояние и уставился в ключицы Ямато.       — Если побеждаю я...       — Заткнись, — Ямато стиснул зубами фильтр и отвернулся от прожигающих взглядов каланчей. — Ты не пробовал просто попросить?       Мураяма казался застигнутым врасплох.       — Но...       — Не меня — их.       Ямато кивнул в сторону девиц, и тех прорвало.       — Что здесь происходит?       — Объяснись, эй.       — Почему всегда я? — Ямато с несчастным видом затушил сигарету как раз в тот момент, когда Мураяма развернулся к каланчам с абсолютно поменявшимся настроем. Теперь он исходил уверенностью и собранностью, маленький дьявол.       — Я объясню. Ошиаге, Шиба, могу я побыть вашим скаймекером некоторое время?       Младшая каланча приоткрыла рот и медленно заморгала, словно ей предложение руки и сердца сделали. Дурында.       — Я только «за»!       — Стоп-стоп, у нас один мотоцикл, забыла? Мураяма-сан, мы рады помочь, но могут возникнуть трудности.       Мураяма кивнул.       — Я готов. Терпеть неудобства, всё такое. Как только вам будет удобней, пересечемся.       — Можем прямо сейчас!       — Отличная мысль.       — Мураяма-сан, перегоните мотоцикл на пустырь? Нам надо к Асахина-сан.       Близнецовые каланчи откланялись и побежали по лестнице. Грохот от них...       — Перегнать?       — Без завода, балда. Просто кати его.       Мураяма с сомнением оглядел байк девчонок и подступился к нему как к дикому зверю. Нашёл перед чем испытывать трепет. Вот перед «Дукаси» — это да... Но куда несведущему понять. Мураяма на этот-то сел не дыша. И застыл.       — Чего ждёшь, мелочь? Байк сам по себе не поедет.       Мураяма уставился на свои ноги на подножках, явно не понимая, где тут волшебная кнопка. Педаль, ага. Печальное-печальное зрелище.       — Отталкивайся от земли и потихоньку двигай. Да не укусит он тебя! В гараже валялся спокойно, здесь-то чего тормозишь?       — В гараже байк зафиксирован.       — Рад, что ты заметил. Шевелись уже, Мураяма.       Ямато наблюдал за черепашьим передвижением с желанием не отрывать ладонь от лица или немедленно вмешаться. Может, сразу ему сказать, что ничего не выгорит? Дороги не всем покоряются, это нормально.       — Мураяма-сан, осторожно, камень!       И, конечно, именно в этот момент байк запнулся и начал падать. Ямато следом сорвался с места.       Мураяма при всей неопытности и удачливости умудрился отделаться малой кровью. В прямом смысле. Ещё и головой вертел, пока младшая каланча обрабатывала рану на ноге. Шикала что-то утешительное, а Мураяме хоть бы хны. Уставился на фотографию с Коброй и изучал в мельчайших подробностях. И чего он так на нём зациклился?       Ямато вздохнул и записал на клочке бумаги следующие цифры номера Кобры.       — Заслужил, герой.       Он усмехнулся тому, с какой жадностью Мураяма вглядывался в набор цифр.       — Когда в следующий раз, Ямато-сенсей?       — Послезавтра, с утра, на заброшенном складе.       — Куда это ты намылился?       — Ямато, совсем сбрендил?!       — Вот и сидите дома, девочки. Мураяма, с тобой я свяжусь.       А Ямато, оказывается, втянулся.       — Это не очень тянет на заброшенный склад...       — Дурак совсем? Девчонки достали. Постоянно суют свой нос везде и всюду.       — И поэтому мы... в изакае?       — А что не так? — Ямато выбрал столик попросторнее и радостно плюхнулся на скамью. — Я лично хочу жрать, а ты оплатишь мой обед.       — Э? — Мураяма вытаращился на него, будто он дичь какую сказал. Может, школьники и питались раз в сутки, Ямато — человек рабочий.       — Ну и себе можешь что-то заказать. Это в счет второго поручения.       — Ямато, — Мураяма склонился над ним, почти нос к носу. — А ты не охамел?       — С какого это? Ты тут видишь пол-Санно? Вот и я нет.       — Да ты один половины стоишь... — Мураяма поскреб волосы под банданой. — Если про аппетит не врут. А то в вашем «Итокане» я не заметил в тебе особой страсти к еде. Но блин, мог бы предупредить! Я сколько с собой, по-твоему, денег таскаю? У меня семья небогатая, в «Ояко» мне хавчик притаскивают, и я вообще на склад шел, мало ли кто в округе ошивается...       — Ты испугался местных хулиганов? — Ямато вскинул брови.       — Тц, нет, конечно. Но если бы у меня слямзали кошелек, который отец подарил мне на совершеннолетие, мама бы меня по головке не погладила.       К сожалению, Ямато знал, какими бывают мамы... и прикусил язык в неуспевшем сложиться сарказме.       Мураяма пристроился напротив и затеребил пуговицу на форме. Другой одежды у него не было, что ли?       — Ты совершеннолетний?       — Вообще-то давно. Как и все на заочном отделении.       — Ясно... — Ямато с грустью покосился на меню. Ну, придется самому себя кормить. Чем подешевле. Сам дурак... — А почему в школе до сих пор торчите?       Мураяма оторвался от пуговицы и этими своими подведенными глазами, глядящими из-под банданы, в самую душу прокрался.       — Боимся взрослеть. В «Ояко» проще. Мы делаем что хотим — живем, деремся, веселимся, и нам за это ничего не бывает.       — Ну, мы тоже делаем что хотим, — Ямато поскреб шею — под ногтями образовалась грязь. — Но при этом работаем и защищаем Санно.       — И я подрабатываю.       — Да ладно?!       — Но это другое. Как бы описать... — Мураяма будто растекся по скамейке и задрал голову вверх. — Мой дом — это «Ояко». Там мои друзья и мое место в жизни. Я точно знаю, что делать. Могу предположить, что будет завтра. Могу положиться на других. Во взрослой жизни я не уверен, что это получится.       — Ну и дурак. Настоящие друзья никуда не денутся. А место... найдется, ты его почувствуешь сам.       Мураяма снова посмотрел на него, и Ямато захотелось куда-нибудь спрятаться. Поэтому он нырнул носом в меню.       — Спасибо. Могу заказать тебе десерт.       — Вот уж десертом я наемся, конечно...       — В качестве третьего поручения можешь выбрать ресторан. Я подготовлюсь как следует!       — Нет уж. Фишка вся в секрете. И второе я тебе не засчитываю — с чего вообще? — Ямато кивнул проходящей мимо официантке. — Сет номер пять и... два, пожалуйста.       — За откровенную беседу!       — Будто ты мне все свои потаенные секреты и слабые места раскрыл... — Ямато отпил освежающего сенчу.       — Вообще-то да, — Мураяма признавался настолько спокойно, что не верить ему не получалось.       — И что ты мне с ними делать предлагаешь, а, Мураяма?       — Ценить мое доверие, — Мураяма пожал плечами как ни в чем не бывало. Этот малявка... совсем обнаглел! — О, а кто это у нас тут? На скамью рядом с Мураямой запрыгнул кот. Вернее, котенок. С острой мордочкой и глазюками-угольками. Песочный-песочный. Разлегшийся тушкой с подрагивающим хвостом... Мураяма потянулся ладонью к этому чудищу, и чудище радостно атаковало ладонь.       — Ого, да ты игривая!       Чудище впилось в его кожу зубами и когтями, а он называл его «игривым»! Точно на голову отбитый! Давно. Неизлечимо.       — И точно сумеешь за себя постоять, никакая злая собака не страшна. Но прости, мне нечем тебя угостить. Эй, Ямато, поделишься с кошечкой едой?       Ямато даже не заметил, как ему принесли обед. Хотелось куда-нибудь срочно убежать, но мышцы словно одеревенели. Котенок с Мураямой одинаково таращились на него с любопытством хищника. Ой, мама... Сознание Ямато слегка поплыло.       — Ямато, только не говори, что боишься кошек.       — Но они же тянутся как резинки! — Ямато словно в замедленной съемке наблюдал, как чудище с каждой секундой оказывалось ближе... и ближе... — Тянутся... тянутся... И из маленьких клубочков могут заполнять собой все пространство!       — Конечно, у них же очень гибкие кости. Были бы у меня такие... Хотя я не жалуюсь, хуже таким дылдам, как Фуруя и ты. Не понимаю, как можно носить такое здоровенное тело. Наверное, жутко неудобно, — Мураяма прильнул к столу, подобно кошке. — Я вот в транспорте везде себе место найду с комфортом. Заберусь целиком на кресло, еще и сумку приткну. А ты?       — У меня байк... — Ямато новым взглядом представил, как Мураяма умещается на заднем сиденье, не мешаясь и даже почти не добавляя дополнительного веса. И как прижимается — не от страха, в азартном волнении.       — А, точно. Прости.       Чудище между тем оказалось очень близко! Ловко слямзало кусочек мяса и молниеносно вернулось к Мураяме песочной рекой.       Ямато глубоко задышал: показалось, на столе должны были остаться росчерки.       — Воровать нехорошо, ты знаешь? Или, хочешь сказать, приходится выживать любыми средствами?       Чудище, не озираясь на Мураяму, догрызало отвоеванный кусок, став маленьким комком. Но это пока! Ямато готов был отдать всю тарелку — лишь бы сгинуло куда подальше! Чудище, сверкнув глазюками, определенно почувствовало свою власть. Облизнулось и, припадая, стало приближаться снова...       — Не-не, ты и так довела Ямато до анабиоза, — Мураяма перехватил чудище за шкирку и слегка придавил, мигом делая из него просто нашкодившего котенка. — Хоть бы попросила. Или я за тебя разговоры вести должен?       Котенок атаковал его как мог, ощерившись, пытался укусить и дотянуться лапами до кожи. Мураяма всё это пресекал. Пока котенок не вывернулся немыслимым узлом, поскакал зигзагами и вскочил Мураяме на голову. В развернувшейся борьбе с Мураямы сползла бандана, а котенок отправился на пол.       — Ох! Мири-чан! Опять ты досаждаешь гостям? — официантка стояла красная, сжимая поднос. — Извините, пожалуйста! Она давно не клянчила ни у кого еду — мы ее регулярно кормим на кухне, — но, возможно, вы ей просто понравились...       — Она правда милашка! Я бы ее забрал в школу. Ставлю недельный запас жетонов в столовку, она бы дала фору некоторым нашим новичкам, хе.       — А м-можно ее унести? — Ямато распереживался больше, чем во время настоящей драки.       — Сейчас, конечно! Извините еще раз! Мири-чан, кис-кис-кис, — официантка ловко выковырила чудище из-под стола и ушла в неизвестном направлении.       Ямато облегченно растекся по скамейке — и чуть не схватил новый удар по сознанию. Мураяма, расправляющий бандану, выглядел так, что мозг выдавал ошибку. Слишком мило. Слишком красиво. Лидер «Ояко» с кривой усмешкой и шальными глазами не мог быть таким!       — Ну вот, все-таки оставила зацепку, настоящая боевая кошка, — Мураяма подергал торчащую нитку, опустив ресницы. Пушистые...       — Надо поджечь... — Ямато прокашлялся, отгоняя наваждение, и зашарил по карманам в поисках зажигалки.       — Ты хочешь сжечь мою бандану? — Мураяма посмотрел на него настороженно, и это вовсе оказалось невыносимо!       — Нитку... чтоб не расползлось дальше.       — А, ну давай, — Мураяма подвинул ладонью бандану вперед, и от этого почти-доверия потянуло завыть!       Зажигалка норовила выскользнуть из пальцев, но Ямато стиснул ее крепко и все-таки справился с возложенной на него миссией.       — Готово.       — Вот спасибочки, — Мураяма довольно притянул бандану обратно, в два приема свернул полоской и снова завязал на лбу. — Ровно?..       Нареканий к бандане не было, но...       — Чуть-чуть съехало, — Ямато потянулся, расправляя пальцем едва заметную складку и залипая на глазах Мураямы, из-под этой банданы разнесчастной смотрящих. Торопливо убрал ладонь, будто ничего и не было.       Мураяма прищурился.       — Я-ма-то, — Мураяма протянул одновременно с ленцой и угрозой. — Если ты мне благодарен за спасение, лучше засчитай как выполненное второе поручение.       — Всё ты об одном... В другой ситуации просто кинул бы меня?       — В какой другой, Ямато? — Мураяма подался вперед, как почуявший опасность хищник. — У меня есть цель — и ради этой цели я на очень многое готов. В рамках законов, я надеюсь. Или ты себе вообразил, что мы вдвоем просто так пошли бы в кафешку пообедать? Мне даже представить такое сложно. Мы не друзья. Да и союзники временные.       — Но раз ты так стремишься сблизиться с Коброй — придется и ко мне привыкнуть, и ко всему Санно.       Мураяма вдруг улыбнулся и похлопал Ямато по плечу.       — Привыкну, не переживай. Но все-таки выбираться на свидания я предпочту с Коброй-чаном наедине.       — Куда?.. — Ямато, торопливо заедающий неловкость, поперхнулся.       — На свидания. Это ведь нормально — ходить на свидания с тем, кто нравится, не так ли?       Оставшаяся еда показалась Ямато ужасно невкусной. Но следующие цифры он Мураяме все-таки написал. Для последнего поручения родился отчаянный план.       — Всё страньше и страньше...       — А? — Ямато кутался в кожанку — вечерний ветер на пустыре особенно пробирал до костей.       — Ты меня убивать идешь, скажи честно? Я хоть подготовиться успею.       — Не мели чепуху.       — Ну знаешь, выглядит всё это жутко подозрительно: привез меня не пойми куда, «телефон выключи, вопросов не задавай» и сам весь угрюмый, молчаливый и дерганный. Что мне думать?       — Здесь устраивал встречи и гонки второй «Мюген».       — И?..       Конечно же, для Мураямы это было пустым звуком. Глупо было надеяться, что он поймет и прочувствует. Мураяма не выглядел особо младше их с Коброй, хотя принадлежность к «Ояко» и сбивала с толку. И всё-таки по подобному становилось понятно, что он принадлежал совершенно иному миру. Не переживал гибель целой эпохи, могущественной банды, на смену которой пришел новый уклад. Не видел, как Кобра схлопнулся в себе, посерел и, шатаясь, встал во главе банды, собранной в кратчайшие сроки из знакомых дворовых ребят. Не склеивал вместе с ними из осколков щит для защиты того, что по-прежнему дорого, без наставников, без направляющей руки. И всё это — сцепив зубы от боли.       На фоне воспоминаний, каждодневно наслаивающихся на реальность, слепое восхищение Коброй казалось особенно глупым. А желание быть с ним — ужасно наивным.       Мураяма не выдержит. Сто ударов выдержал, ответственность лидерства выдержал, а это — нет.       — Я хочу кое-что здесь найти. Ты мне поможешь.       — Бха! Ради этого столько таинственности? Ямато, тебе нужно идти в актеры. Ты из-за упавшей брокколи целую трагедию разыграешь.       — Без твоих советов обойдусь.       — Нет, ты сегодня прямо на себя не похож. Колючий как еж! — Мураяма едва за ним поспевал. — Что-то случилось?       — Ничего.       Ничего из того, что тебе следует знать, малявка.       — У, слушай, ну если тебя это настолько достало — просто сказал бы номер без дурацкой траты времени. Мне-то не влом куда-нибудь выбраться, а по тебе видно, как голова от дум пухнет. Да, ты можешь показаться среднячком, верным как сто послов и с мощным ударом. Однако, поскольку у меня есть Фуруя, — я знаю, что действительно скрывается под «правой рукой». Не просто надежный тыл и крутая боевая единица, а стратегический центр.       — Мураяма, — Ямато остановился, не зная, чего ему хочется больше: плюнуть на всё или... — Ты кого угодно до смерти заговоришь.       — Неправда, — Мураяма обошел его и уставился в район шеи. Как в первую встречу. — Просто я чувствую себя неуютно и здесь, и в твоей угрюмой компании.       — А так? — Ямато, сам не зная зачем, свел расстояние до минимума, стиснув кулаки, чтобы случайно не распустить руки.       — Хочешь выпустить пар? — Мураяма быстро размял шею и усмехнулся; вокруг него растеклось пружинящее ожидание. — Как у тебя всё банально, Ямато.       — А как не банально?       — Ну, в бейсбол поиграть, в караоке сходить, ставки устроить, музыку сбацать... Есть много способов расслабиться.       Ямато выдохнул и отвернулся. Он уже и не помнил, когда они с Коброй куда-нибудь выбирались. «Итокан», работа и драки — вот и вся их жизнь. Ямато не сказал бы, что чувствует себя ущемленным и лишенным чего-то важного, но иногда... Иногда накатывало сожаление, что они давно не такие, какими были раньше. Безбашенными — ветер в голове, крылья за спиной, вечно пьяными свободой и возможностями, юными, дерзкими. Сложно себе отказать, когда доступно — всё. И они — брали. Без края. За что и поплатились...       — Угу, секс и выпивка.       Мураяма на удивление покраснел.       — Ну, если это приносит удовольствие...       — Мураяма, — Ямато в полураздражении дернул плечом. — Скажи честно: чего ты ждешь от Кобры?       — От Кобры-чана? — Мураяма удивленно расширил глаза, словно никогда не задумывался над таким простым вопросом. — Я хочу, чтобы он выполз из своей раковины, перестал нести на себе груз половины человечества. Покажу ему всякие интересные места и штуки. Пусть снова полюбит мир! Прозвучит странно, я знаю, но ваша зацикленность на Санно выползает за допустимые пределы. Кобра-чан как привидение, привязанное к одной локации. Я люблю спокойствие, но не люблю застои. На другого я бы и внимания не обратил — тухнешь, твое право, — но Кобра-чан... Когда он смотрит на меня вскользь-мимоходом: «ааа, ты лидер Школы, помню-помню», хочется как следует его встряхнуть! В нем спрятано столько энергии, что свинство запирать ее в себе.       — Ого...       Для шапочного знакомства и дурмана-с-первого-взгляда Мураяма многое видел в Кобре без прикрас. И собирался давать ему самое лучшее. Кобре подобное пошло бы на пользу. Только вот примет ли он? Позволит ли добраться до внутренних демонов?..       Давно — в другой жизни — Кобра гнулся под Ямато и взглядом выпивал душу. Пару дней после Ямато просто зверски гонял на байке, поскольку в голове и душе царил полный кавардак. Будто его надежно выстроенные устои сносились, перемешивались и окрашивались в темный цвет. Будто из него высасывали все соки без мало-мальской отдачи. Взамен Кобра предлагал ураган и землетрясение, прыжок через бездну без гарантии выживания. На шёпот Ямато, что он сходит с ума, Кобра улыбался и запрокидывал голову — в растрепанные по подушке волосы хотелось зарыться носом, но Кобра не любил подобные нежности. Он многое не любил, зато то, что позволял, переворачивало вселенную. Слишком щедро и сумасбродно, на грани. Постепенно их такие отношения сошли на нет. Где-то тогда они и стали частью «Мюген». Направляемого Тацуей-саном...       — Эй, Ямато! Настолько впечатлился моей речью?       — Ты для Кобры слишком светлый, лидер «Ояко», — Ямато бесцеремонно ткнул в бандану Мураямы, опасаясь, что его тут знатно просканируют. — И ничего о нем не знаешь.       — Так я хочу узнать, — Мураяма снова напружинился, готовый принимать удары и нападать в ответ.       — Уверен? — Ямато огляделся кругом. — Примерно полтора года назад Кобра во время заезда обронил здесь свой талисман — браслет в виде змеи. Только не смейся!       — Я и не думал, глупый Ямато.       Ямато стойко пропустил шпильку мимо ушей.       — Так вот, мы очень долго его искали несколько дней подряд, но так и не нашли. Кобра очень расстроился. И отказался покупать себе замену. Однако, может, тебе повезет.       — Ты серьезно хочешь заняться поисками на ночь глядя? — Мураяма включил настороженность, словно в этом районе маньяк промышлял.       Ямато даже захотелось глаза закатить.       — Ну, ограничения по времени нет. В любом случае это тебе нужны последние цифры, а не мне.       — Эй! Я правильно понял, что это задание в духе «найти иголку в стоге сена»? Да я быстрее просто подберу недостающие цифры, и всё. Фуруя — умный, он мне поможет.       — Удачи, — Ямато потянулся, сладко хрустнув косточками. — Место я тебе показал, решать тебе.       — Минуточку, — Мураяма топнул ногой. — Ты говорил, что это ты хочешь найти, а я должен просто помогать.       — Я не говорил про сегодня. И да, я буду искать. Захочешь — можешь присоединиться. Только никого постороннего, понял?       Мураяма заскрипел зубами, явно получив облом грандиозного плана силами «Ояко» перерыть каждый миллиметр пустыря.       Ямато не испытывал угрызений совести. И тем более жалости. В конце концов, он всего лишь хотел найти частичку прошлого.       — Фух, может, там вкрапления металла были, а?       — Были. Серебра, — Ямато, повязав бандану на низ лица и присев на корточки, разгребал кучку камней. Мелких и белых. Из них они любили складывать разные рисунки. Чаще всего — дракона.       — Ну так нечестно! Мы здесь до скончания века возиться будем!       — Ты можешь идти домой. Или вернуться в «Ояко».       Мураяма запыхтел.       — Здесь просто ужасно скучно. В следующий раз притащу портативную колонку. Наполним это захолустье рок-н-роллом!       — В следующий раз? — Ямато усмехнулся. — Всё-таки втянулся?       — Я не привык пасовать перед трудностями! — Мураяма, с энтузиазмом махающий метлой, напоминал причудливую ведьму. Когда он явился с этой метлой на пустырь, Ямато прямо спросил: «что, прилетел на ней?», на что Мураяма усмехнулся. — Но работать в тишине тухло. Либо музыка должна быть, либо разговоры. Расскажи мне что-нибудь, Ямато!       — Например, что?       — Например, вот Кобра-чан какую музыку любит?       — Да какая по радио играет — такую и слушает.       — Слушает и любит — разные вещи, Ямато, — Мураяма потряс в его сторону метлой. — Мне вот нравится заводное и драйвовое, под что танцевать и драться хочется. Но у нас на заочке куча ребят с разными вкусами — и по заказу днями напролет мне никто музыку ставить не будет. Да и не надо. Иначе надоест. В общем, вспоминай, отчего он прям встряхивается, глаза горят, ещё и мурлычет себе под нос.       От образа мурлыкающего себе под нос Кобры Ямато стало дурно. Было другое — вырваться из душного клуба в холодную ночь, утонуть в смехе и поймать полусерьезный вердикт: «выпивка у них дрянь, а вот диджей — огонь!» Но Ямато ни под какими пытками не вспомнил бы, что за музыка там звучала, он помнил лишь, как Кобра танцевал — плавно и дерзко, привлекая к себе и отталкивая, струился водой, жалил огнем; Ямато чувствовал себя рядом с ним деревянным. А Кобра клал руки на плечи: «расслабься, забей на всех, смотри на меня». Ямато и смотрел... до помутнения.       — От драки он оживает... — Ямато буркнул, отгоняя волнительное прошлое. Сказанное, увы, было чистой правдой. Со смертью Тацуи-сана Кобра словно потерял важную часть себя, того себя, который беззаботно и бесстрашно гонял на байке в ночь, а потом нагло воровал одеяло и тепло, в обмен даря бабочки-поцелуи. Иногда казалось — больше и не вернется... Иногда — что стабильность Санно слишком большая плата за это. Только кого ненавидеть и обвинять, Ямато не знал. Поэтому привычно стоял рядом и прикрывал Кобре спину. «Правая рука»! Смешно.       — Ямато, если ты всегда такой, то я понимаю, почему с тобой так грубы те девчонки на розовых байках.       — «Клубнички».       — Может быть, в своей мастерской ты и одичал, но я же вижу, что ты неплохой парень. Если я чему и научился в «Ояко», то это видеть, кто что из себя представляет. Вот Секи-чан — он кажется грубым и неотесанным, а на самом деле очень добрый и милый! А видел бы ты его в сейлор-фуку!       — Представить страшно...       Мураяма махнул на него метлой.       — Или Фуруя — вспыльчивый хам, скажешь ты. А я скажу, что могу положиться на него во всем. Абсолютно. Даже в выборе подводки для глаз, — Мураяма кивнул, подчеркивая степень доверия: реально беспредельную какую-то... — И подобных примеров — сотни! В общем, ты точно неплохой парень, дорожишь друзьями, очень ценишь своего лидера, много и с аппетитом ешь, и у тебя милые страхи.       — Только попробуй кому-нибудь рассказать.       Мураяма улыбнулся так, словно пол-«Ояко» уже было в курсе. Дьявольская мелочь! На метле... которой тот поднимал пыль под ногами.       — И при всем при этом ты как наглухо забитый сундук! Еще и с зубами. Руку протянешь — а ты ее уже оттяпать норовишь. Преданный цербер, блин. Не подходи, не лезь, не узнавай! Моё, все моё! Однако если считаешь Кобра-чана своим — заявляй об этом открыто!       — Он не вещь.       — А дело не в этом. Вот мне нравится Кобра-чан — я как могу пытаюсь привлечь его внимание. Тебе внимание привлекать не надо — ты давно в круге избранных. В очень близком круге... Я на сто процентов уверен, что Кобра-чан при тебе может заснуть.       — Он и на мне заснуть может... — Ямато только через секунду понял, что вообще сказал. Мураяма смотрел на него очень пристально. — Ну, после больших потасовок и когда набухается вхлам.       Было и по-другому, но малявке об этом точно не стоило знать.       — Вот, ты дофига о нем знаешь, но не хочешь делиться.       — То есть если я спрошу тебя про Фурую — ты мне всё-всё расскажешь? Голову мне не дури. И я тебе уже говорил: хочешь чего-то — не юли, обращайся напрямую. Достало. Я тебе не инфо-бюро.       — Так давно никто не говорит.       — Какая разница! Суть-то ты уловил, — Ямато огрызнулся и пнул камушки ботинком. Задолбали детские игры. Сделай задание — получи ключик. Тьфу!       Не нужно было показывать Мураяме пустырь... Лишнее, личное. Даже расскажи Ямато всё в подробностях — мелочь нихера не поняла бы. Нос не дорос.       — Ты любишь Кобру-чана, Ямато? — Мураяма спрашивал спокойно. Так спрашивают о еде, погоде, увлечениях — не о людях. Не о тех, к кому сам симпатию испытываешь!       За что Ямато это всё?..       — Иначе давно убил бы.       В вариантах ответа потонули: «Какого черта?», «Да», «Сильнее и дольше, чем ты».       — Ты знал его другого, так?       — Совершенно, — Ямато вдохнул. Необычно, что Мураяма вдруг спросил непосредственно про него... Пусть и с явным подвохом. — Сейчас он тень прошлого себя.       — Представляю... Если он сейчас классный, тогда я бы вовсе с ума сошел.       — Он был охеренным. Диким, смелым, прущим напролом и генерирующим безумные идеи. Не запасть на него мог лишь труп.       Хотя в постель первый раз Кобра затащил его сам... когда у Ямато шарики за ролики уже заезжали. И насаживался на член красивый до ослепления. Пока Ямато не повалил на простыни смеющееся безумие, трахая и одновременно сгорая.       — Мне не нравится твое контекстуальное «был».       — А?       — Ты словно поставил на Кобра-чане крест. Прошло-забыто, прости-прощай. Но главный отстой — ты даже не пытался его «оживить»! Конечно, круто — «я принимаю тебя любым», только если от этого «любого» обоим тошно — зачем терпеть? Ради каких великих целей?       — Баланс S.W.O.R.D.       — То есть если Кобра-чан перестанет изображать пофигизм и легкое презрение к миру восемьдесят процентов времени, S.W.O.R.D. резко рухнет?       — Я не знаю, что будет с Санно. Нас и так перетряхнуло, и это еще не конец... В подобной нестабильности даже мне нужен отстраненный Кобра, который не вспыхивает как спичка и рвется в бой при любой возможности, а способный прежде подумать и прикинуть ущерб и жертвы.       — Ну и дурак. Ду-ра-чье. А я вот не собираюсь ждать у моря погоды, когда там все наладится. Уляжется. Утрясется... Собравшись покорять океан — не бойся мелкого бурления у берегов!       — Где ты такого нахватался?       — В книге «О великих путешествиях и открытиях».       Мураяма с каждым разом умудрялся поражать всё больше и больше...       — Я не сдамся, Ямато, — он опирался на метлу как на меч и сверкал глазюками-угольками. — И тебе не советую. Иначе будет слишком скучно.       Отдохнуть Ямато эта малявка точно не даст...       — Скажи честно, Ямато, а есть ли браслет вообще?       Ямато вытер пот со лба, воткнул лопату в землю и обернулся. Мураяма копошился в бороздах — старых-старых и оставленных мощным байком. Как бы не Кохаку-сана... Ямато не знал, что ответить на вопрос. Браслет Кобра таскал — гордый и довольный собой. Нобору откопал его на какой-то барахолке и вручил блондинисто-взъерошенному недоразумению. Кобра сиял почище отполированного байка. Ловил браслетом блики солнца. Цеплялся за одежду, когда лез целоваться. И Ямато невольно вел по металлическим изгибам, выпутывая из ниток. Во время одной из вылазок Кобру неудачно приложили о стенку, и от браслета почти отвалилась змея. Беспечный, Кобра отложил браслет в ящик, планируя отремонтировать вскоре, но так больше из ящика не достал... Всё пошло по пизде: Нобору оказался в тюрьме, Тацуя-сан в морге, и «Мюген» из спасения превратился в проклятие.       — Есть, не сомневайся, малявка.       — У меня просто ощущение, что ты здесь активно ностальгируешь. Но твое... прошлое... — Мураяма вцепился в пучок жухлой травы, пытаясь вытянуть. — Фух, крепко держится... Я вернуть... точно не смогу!       Мураяма плюхнулся на пыльную землю, держа в руках тонкую травинку.       — Чего ты к ней привязался?       — Здесь борозда. Браслет мог упасть в ямку, а тут — выросло.       — Из браслета? — Ямато оперся на черенок лопаты, не представляя, какие еще дикие мысли придут на ум дьявольскому отродью. Вот так реши расчистить и разровнять площадку, чтобы перестать объезжать ее десятой дорогой... Ямато надеялся на помощь, а не на бестолковое мельтешение. Мураяма как всегда портил все планы. — Слушай, я понимаю твое рвение из-под земли достать пропажу, но мы и так обшарили все очевидные и неочевидные места. Поэтому оставь эту траву в покое. И займись делом.       — Тебе не кажется, что ты противоречишь сам себе? То ищи браслет, то не ищи, то есть он, то сгинул с концами... Определись. И вообще мне сегодня на подработку, так что ты меня отвезешь.       — Чё? К твоему сведению — это альтернатива «как ещё порадовать Кобру».       — Перекапыванием гектара земли?..       — Нет здесь гектара, не гони. И я же не заставляю асфальтировать всё. Понимаю, что слишком долго, нудно и требует специальной техники.       — А то, чем ты занимаешься, техники не требует?..       — Отвянь, — Ямато вернулся к работе, испытывая желание вдарить лопатой по чьей-то башке в бандане!       — Ямато-Ямато... Ты странный, — малявка внаглую уселась, скрестив ноги, и стала смотреть. — «Санно» на тебя плохо влияет. Замахиваетесь на нехилые масштабы, а потом думаете, как бы из этого выпутаться всего.       — А ты не такой? — Ямато мрачно перебрасывал землю через плечо.       — Я люблю крупные заварушки, потому что это весело. Помогаю друзьям и тем, кто мне нравится. А ради «Ояко» брошу вызов и дьяволу, — Мураяма широко усмехнулся, и от этого его каламбура стало не по себе. Малявка получше многих понимал все риски, но не прекращал идти вперед.       — Почему тебе нравится Кобра?       — Кобра-чан? Он — улучшенная версия меня. Только слишком много думающий. Может, это и не плохо. Кобра-чан не будет зазря тратить ресурсы, зато когда надо — выложится на полную, и там, где ты ляжешь, он продолжит борьбу. Это в нём цепляет.       — Это в нём бесит...       — Ты предвзят и критичен, — Мураяма потянулся, напоминая кошку, и Ямато крепче вцепился в черенок. — И дико ревнуешь. «Он не вещь», бла-бла-бла. Кого ты обмануть пытаешься? Номер телефона и тот не даешь.       — Опять ты включил эту свою шарманку?!       — Я и не выключал. Надо оно мне — здесь торчать просто так?.. Да ещё с такой хреновой компанией.       — За ляляканье последние цифры не дам.       — Ну вдруг у меня получится окончательно тебя достать? — Мураяма незаметно оказался близко, улыбаясь. — И как мне тебе помочь, если ты взял всего одну лопату?..       Ямато выдохнул, вгоняя лопату в землю.       — Держи. А я пока на солнышке полежу.       — Эй! Вообще-то сегодня пасмурно, и мне на подработку надо, не забыл?       Ямато слушал эти вопли краем уха, отходя подальше от эпицентра. Неожиданно чувствуя себя неуютно. Пустырь казался замкнутым и бесконечным. Мертвым. Сухой ветер гонял пыль с края на край. Нахлынуло, почему Ямато не приезжал сюда один или старался поскорее проехать мимо. Одиночество голодным волком начинало разъедать душу.       Вернувшись, Ямато застал Мураяму, весьма неплохо управляющегося с лопатой, пусть и недовольно сопящего. Даже удалось уловить: «Хренова дылда... Требует невыполнимого... Ради мелкой прихоти... или мести... Уж не знаю, что у него на уме!» Полукруг лопаты, бликуя, мелькал, земля дугообразно пролетала в воздухе и падала в солидную кучку.       Ямато скрестил руки на груди, наблюдая. Труд действительно облагораживал человека. Только...       — Мураяма! Ты могилу мне копаешь, что ли?!       — Почему ты думаешь о мне так плохо? Может, это траншея.       — Может?..       — Облагораживать так облагораживать. Провести сюда электричество, воду, газ, нефть... Будет всё... элитно, — Мураяма, пыхтя, перебросил тяжелый пласт.       Ямато приложил ладонь к лицу: за что ему это?       — Перестань хрень нести. И творить!       — А ты мне сказал, что делать? «Держи лопату, копай» — вот я и накопал. Радуйся.       Ямато нахмурился: что-то определенно не сходилось. Мураяма был каким-то дерганым и нервным. Непривычным. Неправильным.       — Теперь ты решил ежом побыть?       — Не все же лавры тебе отдавать, — Мураяма насупился, обиженно сверкая глазюками. — А мне правда пора на подработку.       — Куда тебе?       — На склад.       — Куда?!       — А ты думал? Я же не барышня, — Мураяма в этот момент стянул бандану, вытряхивая сор из волос, и насчет «не барышни» очень хотелось поспорить... — И могу выполнять тяжелую работу. И хватит на меня пялиться, как на... — Мураяма задрал голову к небу, стуча пальцем по подбородку. Ямато успел залипнуть на профиле и особенно губах. — Как на инопланетянина, вот.       — Просто в голове не укладывается.       — Ну, тебе придется смириться и жить дальше с этим знанием, — Мураяма уставился прямо на Ямато, держа бандану в натяг — как Кобра ленточку. И мозг решил уехать окончательно. — Ты подвезешь? Подвезешь, да-да?       — За поцелуй, — Ямато сам не понял, как сказал подобное вслух.       Мураяма расширил и так большие глаза, опустил бандану. Он выглядел... огорошенным. Это лежало не в зоне его привычных вещей. Всё-таки учащиеся «Ояко» — сущие мальчишки! Даже с аурой монстров. А когда Ямато собрался давать на попятную — Мураяма решительно подошел и клюнул его в щеку, привстав на цыпочки.       — Сойдет?       — Я вообще-то имел в виду... еду! Чупа-чупс!       На задворках потерялось: «Я не распробовал. Поцелуй меня еще раз». За такое Мураяма его прибьет. И закопает. По-настоящему.       — Ну, упс, говори в следующий раз четче. В любом случае расплата произведена, поехали!       Ямато, сев на байк, приложился лбом о руль. Несколько раз. И перебросил Мураяме шлем. Не хватало ещё, чтобы этот стукнутый окончательно ебнулся.       — Вот спасибки, — Мураяма покрутил шлем, криво натягивая на себя. Пришлось поправлять. И не циклиться на том, что, заправляя волосы, очень удобно невзначай наклониться и прижаться губами к губам. Черт! Мураяма и правда напоминал Кобру. Прошлого Кобру. И это было пиздец плохо. — Мне за вот эту штуку держаться?       «Лучше за меня».       — Да.       Как-то незаметно и сбивая с ног задания для Мураямы превратились в испытание для Ямато. Что стоило дать этот дурацкий номер?.. Кобра просто не стал бы брать трубку, стойким игнором отбивая всякое желание получить признание вместе со взаимностью, и всё вернулось бы в привычную колею. Вернулось бы!..       Только Ямато не знал: действительно ли он этого хотел?       — Итак, ты взрослый мальчик, поэтому сегодня мы будет пить.       — Пить?       — Раз тебя не вдохновляет пустырь — я придумал другой последний рубеж. Тебе нужно меня перепить.       — А может, лучше перепеть?.. — Мураяма двигался несколько скованно. — Я не фанат алкоголя: организм крайне плохо на него реагирует. И даже ради Кобра-чана здоровье грохать я не собираюсь. Развлекательную программу сбацать — это пожалуйста. Караоке, танцы, косплей, фанты...       — К слову, Кобра тоже будет с нами.       — Я рад, но, эээ... Ямато, ты меня вообще слышишь?       Ямато распахнул дверь в бар «Одаке», и Одаке-сан приветливо помахала из-за стойки.       — Хай! Что празднуем?       — То, что Мураяма, лидер «Ояко», сегодня наконец получит номер Кобры, лидера «Санно», если...       — Если?.. — Одаке-сан быстро включилась, подперев щеку ладонью.       — Если не сбежит.       — Я? С чего мне?       — Ну мало ли, Фуруя или Секи позвонят, или более важные дела найдутся...       Мураяма, хмурясь, устроился на барном стуле.       — Не найдутся. Минералки, пожалуйста.       — Несовершеннолетний?       — Не пью.       — О, тебе определенно повезло с компанией. Фуруя и Секи — твои друзья? — разговоры не мешали Одаке-сан поставить перед Мураямой стакан, а перед Ямато — шот. Кобра в дальнем конце над своим уже откровенно вис. Значит, недолго здесь проторчат...       — Лучшие друзья! Я с ними познакомился, только когда пришел в «Ояко», и они мне оба наваляли, Фуруя так и вовсе стукнул табуреткой, но без их поддержки, даже выдержав сто ударов, я был бы херовым лидером.       — У мальчишек всегда такие интересные отношения...       — По-моему, самые обыкновенные, — Мураяма пожал плечами. — Зато я точно уверен в их силе и крутости. И в том, что они не предадут и не ударят подло в спину.       — Знаешь, я видела разное: Кохаку подружился с Тацуей, когда тот его защитил, Кобра, Ямато и Нобору просто дружат с детства, мы с Хисако, мамой Ямато, подружились на фоне интересных бесед. Но чтобы серьезно подраться, а потом стать не разлей вода...       — То была не драка, а испытание. Мне надоело, что я всех побеждал, и решил проверить себя по-настоящему в нашумевшей «Ояко». А вместе с этим получил верных товарищей и важные уроки.       — Например?       — Что на вершине нельзя сидеть в одиночку. Это глупо и ужасно-ужасно скучно. Только когда у меня появились друзья, я понял, что до этого практически не жил. Болтыхался от драки до драки. Становился сильным. Но кроме силы, не получал больше ничего. Наоборот, терял, — Мураяма встряхнул волосами, будто прогоняя образы прошлого. — В «Ояко» всё изменилось, и я счастлив, что выбрал именно эту школу. И что именно Фуруя с Секи — мои друзья. Они меня уважают, особенно Секи-чан, но запросто могут дать подзатыльник. Если я вдруг парюсь из-за херни, или несу чушь, или забываю о важном...       — Что-то случилось? — Одаке-сан всегда чутко улавливала перемены настроения.       — Просто вспомнил, что в последние дни мы мало болтали. Нет, такое бывает, но сейчас это не спокойная, а напряженная тишина. Наверное, из-за того, что я много времени провожу у вас, в Санно. Фуруя такого не любит. Поддерживание хороших отношений для него не равно торчанию на чужой территории сутками. Я пытался объяснить ему, что это для дела, однако он не захотел меня слушать.       — Дела?       — Номер телефона Кобры ему нужен. Я же сразу сказал, — Ямато нахохлился, отодвигая шот, и покосился на Кобру, слегка пошатывающегося.       — О, тянет на интрижку.       — Вы о чём? — Мураяма не мигая уставился на Одаке-сан. — Мне нравится Кобра-чан, я хочу с ним общаться по-человечески, приглашать куда-нибудь. Не всё время же драться.       — Ты славный мальчик, лидер «Ояко». Мне даже немного тебя жаль, — Одаке-сан откупорила бутылку, вновь наполняя шот Ямато и кивком головы спрашивая, стоит ли Кобре. Ямато поморщился и рубанул ладонью о ладонь.       Он бы очень хотел спросить у Кобры, что тот пытается забыть, но и так знал ответ.       — В смысле жаль?..       — Скажи, брат, каков твой боевой дух? Горит здесь? — Кобра похлопал себя по груди кулаком привычным смешным жестом, обращаясь к Мураяме как к ближайшему объекту. Еще и придвинувшись поближе.       — Началось... Я пошла, — Одаке-сан шепнула и подмигнула Ямато. — Удачи.       Да, удача и терпение здесь не повредят...       Мураяма смотрел на Кобру не отрываясь.       — Полыхает.       Кобра смазано кивнул.       — «Иное Гамбаре» или «Иное Бомбайе»?       — «Иное Бомбайе»! — Мураяма гаркнул так, что аж уши заложило. Сидел воинствующий, со сцепленными кулаками, решительный — будто принятие в племя проходил. И ни секунды ведь не медлил! — «Иное Бомбайе»! Всегда «Иное Бомбайе»!       Вместо пощечины Кобра похлопал Мураяму по щеке. Впечатлился, что ли? Мураяме лишний повод для гордости, если в курсе темы. Редко кому удавалось съехать с заезженной пластинки. Точно дьявол. Коварный и бурлящий хитростью.       — Отлично, брат! Ты — наш человек.       Кобра потянулся обнять, но Мураяма на полпути извернулся и — да блядь, реально — поцеловал. Доли секунды разрушили одну из случайных вселенных. Мир Ямато точно! Он надеялся, что не дождется прямых доказательств симпатии в ближайшее десятилетие. Потому что Кобра слишком тугодум, зато Мураяма соображал за троих, хренова мелюзга из Дьявольской Школы. Возьми и сделай... Откопался ведь фанатик с таким же заворотом мозгов! Кобра застыл и растерянно нахмурился.       — Ты мне передал свой дух Иноки-сана?       — А похоже? Я могу ещё...       Мураяма сам напоминал пьяного, чуть не падая на Кобру в порыве поцеловать лишний разик. Да тут одного за глаза! И так сплошное непотребство, в кошмарах преследовать будет. Ямато безуспешно выкидывал образ из головы. Пацаны бы вовсе наделали кучу фоток — и здравствуй, трындец. Судаченья им только не хватало для полноты картины раздрая. Такое разлетается вмиг. И терпеть это постоянно рядом? Ну нет.       Кобра отмер, наконец, и прикрыл рот Мураямы ладонью.       — Достаточно, брат, побереги для более важного. Ты вот кто?       — Мураяма Йошики.       — Хорошо. У тебя хорошее имя. Дерзай, всё получится. Чего ты хочешь?       — Чтобы ты был рядом со мной, Кобра-чан.       — Я и так рядом, брат, — привычный сценарий Кобры однозначно трещал по швам.       А Ямато тоже невыносимо захотелось напиться. И проснуться с головной болью, но не одному... главная каверза сознания — с кем? Светлые волосы в воображении сменялись темными и взъерошенными. Бред. Утренний минет от Мураямы — это вообще реально? Внутри вспыхнуло жаром от представления губ, обхватывающих головку, и глазюк-угольков, внимательно следящих за реакцией.       — Я хочу не сейчас, а всё время!       — Не могу, брат. У меня — долг. И у тебя — долг. Мы несем огонь Иноки-сана и передаем его другим. Пусть горит вечно, — Кобра похлопал Мураяму по плечу с невыносимой улыбкой, кривой и грустной. Даже пьяный — Кобра говорил про важные и страшные вещи, не забывал про бремя лидерства.       Мураяма заелозил на месте, явно почувствовав себя неудобно, неуютно и вообще лишним. Ямато поднялся и встал у него за спиной. Быстрее выпроводит — быстрее избавится от мутных мыслей.       — Пойдем. Кобра только к утру отойдет.       Мураяма практически плелся — сильный, смелый и обещающий горы свернуть. Таким открытым мальчикам закрыта дорога к умирающим поселениям. Вместе с обваливающимися крышами гибнут и их мечты. Кобра очень напоминал божество давно заброшенного всеми храма. И даже если кто-то вдруг начнет ему горячо молиться — этого будет мало. Не слова нужны, а жертва. Жертвой Мураяма точно откажется быть.       На улице Ямато прижал Мураяму к стене, целуя. Удалось даже проскользнуть в рот языком прежде, чем Мураяма его укусил и оттолкнул. Он молчал, но мелко подрагивал в праведном негодовании. Ямато спокойно вытер губы и вручил Мураяме желтый стикер с последними цифрами.       — Делай с этим что хочешь. Надеюсь, первые ты не потерял.       Мураяма долго смотрел на стикер, пока не скомкал его в кулаке. И зашагал прочь не оборачиваясь. Что ж, его право.       Проводив Мураяму взглядом до окончательного сливания фигурки со сливочной ночью, Ямато вернулся за лидером, другом и чертовой первой любовью. Обнял Кобру со спины, потерся носом о волосы, пахнущие сигаретами и клубникой. Кобра медитировал над стойкой и пустым шотом.       — Небось, опять на пустой желудок пил, глупый.       — «Иное Гамбаре» или «Иное Бомбайе»?..       — Пойдем спать, горе луковое, — Ямато удержался от соблазна взять Кобру на руки и, стащив со стула, позволил тому на себя опереться.       У Кобры не заплетались ноги, зато заплетались мысли — и хер знает куда могли его привести и в прямом, и в переносном смысле.       — Позвонить твоей маме? — Одаке-сан курила на улице, прислонившись к стене и кутаясь в пиджак. Интересно, видела ли она сцену с Мураямой?       — Не, я Кобру к нему домой отведу. Будет ещё дышать перегаром...       — Тот мальчик... Он кажется довольно искренним. Не хочешь доверить Кобру ему?       — Мураяма с Коброй даже вечера толком не выдержал, а метит на всю жизнь. Пусть со своим Фуруей разберется.       — Ты жуткий собственник, Ямато. И очень устал, и сильно запутался.       — Я справлюсь, — Ямато подтянул сползающего Кобру поудобнее. — Спасибо за заботу, Одаке-сан.       Одаке-сан вздохнула. Она была мудрой женщиной. И без сомнения все-таки позвонила его маме.       Ямато предсказуемо сторожил Кобру всю ночь. В которую уместились и любование, и болезненная дрочка, и думы-думы-думы. На рассвете Кобра утянул Ямато в постель — и гнулся под ним, закинув руки на шею, и стонал, зажмурившись. Ямато входил в него размеренно-нежно, мечтая поставить раком и засадить на всю длину. Член напоминал тюбик, в котором содержимого — в два раза больше упаковки. Кобра что-то шептал, и Ямато не хотел знать что, пока Кобра, съехав пальцами вниз, не обхватил член Ямато, глубже пропихивая в себя. Повинуясь, Ямато стал толкаться более резко-размашисто, приподнял Кобру за бедра, меняя угол. И Кобра раскрывался навстречу и жарко сжимал. Это по-прежнему сводило с ума. Как и растрепанный Кобра, член которого прижимался к животу и практически полностью прятался в больших ладонях Ямато. Когда тело пронзила остро-сладкая волна, Кобра благодарно клюнул Ямато в шею. Может, ему просто хотелось выплеснуться, побыть любимым... Ямато не желал разбираться. Спустя бесконечно время он снова чувствовал себя почти-хорошо. Безмятежно.       И никаких дьявольских малявок на периферии и в перспективе! Пора было возвращать жизнь в привычное русло. Давно пора.       Это, блядь, что еще такое?.. У Ямато задергался глаз. И руки затряслись.       — Привет! — Мураяма махал ему, беззаботно жуя в «Итокане». — Наоми-сан готовит как богиня. Понимаю теперь, почему ты всё время тут торчишь.       — Он жуткий болтун, — Наоми чистила доску, но по едва заметному румянцу становилось понятно, что ей приятно.       — А то я не знаю... Ты что здесь забыл, эй?!       — Я написал Кобре-чану, не хочет ли он сегодня где-нибудь встретиться, тот ответил, что никуда не собирается, поэтому я пришел сюда сам.       — Интересно даже, после какой по счету полученной смски у Кобры сдали нервы...       — Я написал всего один раз, а вот звонил несколько — ну, пока не надоело. А потом дал телефон Секи-чану.       Звучало очень-очень страшно... Ямато сглотнул. Стоило предложить Кобре срочно сменить номер. А этот уничтожить. С концами. Скормить рыбкам, например.       — Наоми, зачем ты его пустила?..             — А мне нужно было дать ему сковородой по голове? В отличие от тебя, он подметил мои новую тушь и маникюр.       — Наоми, ты не могла повестись на эту девчачью хрень! — Ямато оперся о стойку, чуть не свешиваясь.       — Я тебе парень, что ли? И так с вами одичаю скоро. Вы вечно в заботах и спасении мира, «Клубнички» то шпионят, то нос задирают, то спрашивают, как соус приготовить из шоколада и томата. Более нелепого сочетания я в жизни не встречала.       — Это всё Тецу, наверняка. Постебался, а эти уши и развесили, — Ямато представил, как наседает на Тецу, совершая допрос с пристрастием. Неплохой способ отвлечься и развлечься.       — Мне неважно, кто это, мне хочется иногда нормально поговорить. И Мураяма-кун — отличный тому пример, — Наоми развернулась с ножом, и Ямато отпрянул.       — Мураяма... кун?       — Наоми-сан — просто чудо. И так много мне всего рассказала!..       Ямато прикрыл ладонью глаза.       — Даже не буду спрашивать о предмете разговора...       — Между прочим, мы говорили о тебе, — Мураяма едва не мурлыкал, коварнейший тип!       — Тем более спрашивать не буду...       — Ну и ладно, — Мураяма облизал губы. — Зато у меня есть парочка уточняющих вопросов.       Вдруг очень сильно захотел сбежать. Куда-нибудь за пределы галактики.       — Не буду я ни на какие вопросы отвечать! Делать мне нечего будто.       — Вот, например, ты же куришь? А какую марку? Наоми-сан говорила: ужасно вонючие.       — Что бы ты понимала, швабра.       — От лысика слышу. Но они правда сущий кошмар. Однажды, когда вы решили подымить прям здесь, я два дня проветривала!       — Угу. И с тех пор в «Итокане» курить запрещено. Но нормальные у меня сигареты! Кобра их тоже курит, — Ямато буркнул — и захотел прикусить себе язык.       — Так какая марка? — Мураяма был ужасным актером — за безразличием глаза так и сверкали: «скажи-скажи-скажи!»       — Любая, какая курится.       — Эй, так нечестно! Неужели и тонкие курите?       — Если с куревом совсем плохо — и эти «чупа-чупсы» сойдут.       Но вершина сладостного отчаяния — одна сигарета на двоих и дым изо рта в рот. В темной комнате с настежь открытыми окнами. На кровати. Голыми...       Кобра вошел, смерил их фирменным взглядом: «хоть поубивайте друг друга, но не трогайте меня» и пристроился на диван с журналом. Так он мог сидеть часами. Красивый и недоступный.       Мураяма встрепенулся сразу, чуть не подпрыгивать на стуле стал, идиот. Пусть только дернется в сторону Кобры! Ямато напряженно следил за ним и не заметил, как погнул ложку. Та покореженно валялась на столе. Вот и он — вроде функции свои выполнял, но закрались в нутро дефект и излом.       — Кобра-чан! Ты все-таки пришел. Я долго жду. Предупреждай, ок, что склонен опаздывать? Фуруя, например, ужасно пунктуален. А Секи-чан или приходит слишком рано, или опаздывает на пять минут и дико извиняется. Такой смешной. А еще он путается в обозначениях «до обеда» и «после обеда» и лучше каждый раз уточнять. Мне до сих пор стыдно за случай, когда он с четырех утра ждал меня у школы.       Кобра по-прежнему листал журнал, но он слушал. Уж Ямато в таком разбирался! Слушал про специальные таблички и смешные стихи — Мураяма зачитывал их лениво-спокойно, и всё-таки Наоми хохотала в голос, а Кобра едва заметно улыбался. Слушал про модные часы Фуруи, на которые тот кропотливо копил и которые после покупки таскал не снимая, даже ванну с ними принимал. Слушал про дом животных Секи, в огромном количестве заполонивших его дом, про человеческую жестокость и милосердие. Кажется, Мураяма хранил истории пачками. Всё, хватит. Ямато поднялся, стискивая кулаки. Упрямство лечится упрямством.       — Раз так весело со своими друзьями — вот и валил бы к ним. Чего здесь кукуешь?       — Хей, Ямато, тебя какая собака покусала? — Наоми, уперев руки в бока, хмурилась. — Настроение плохое — иди спускай пар в другом месте.       — Я хочу нормально поесть.       — И? Мураяма-кун, может, у тебя порции ворует из-под носа, а мы и не замечаем?       — Он достал болтать про «Ояко»!       — Могу рассказать, на каких клевых машинках на складах перевозят товар, пойдет?       — Ямато, хватит, — Кобра не повысил голос, но отложил журнал на колени и поднял взгляд. Ямато оцепенел. Кобра только что встал на сторону Мураямы?.. — Ты перегибаешь палку.       — А он не перегибает?! Своими визитами, звонками, шатанием за тобой? Может, и в банду его возьмем заодно?       — В отличие от Чихару, Мураяма — сильный боец и не способен на подлость. Он не ищет причин, чтобы увильнуть от драки, а всеми силами старается помочь и поддержать. Для меня это многое значит.       Ямато даже дышать стало трудно — так кололо под сердцем.       — Наша поддержка больше не в чести?..       — Вы — мои друзья, те, кому я доверяю безоговорочно. Вместе мы — «Санно», одна пятая S.W.O.R.D. Для тех противников, с кем приходится сражаться, этого, увы, недостаточно. Нужно объединение, нужен альянс. А с остальными лидерами у меня... странные отношения.       — Не дрейфь, Кобра-чан. Я уверен: все хотят сохранить свой дом и не останутся в стороне во время решительной битвы. А если что — всегда можно переубедить.       Кобра усмехнулся.       — Ты в этом мастер, да?       — А то! — Мураяма улыбался во все тридцать два.       Ямато стиснул кулаки до хруста: Мураяму хотелось закопать. С бешено-путанными мыслями Ямато уже подлетел к дьявольскому отродью, собираясь сделать что-нибудь, как его дернули назад, хорошенько тряхнув.       — Отвали!       — Фуруя? — Мураяма пристально всмотрелся словно появившегося из воздуха второго номера Школы. — Да мы отлично беседуем, Ямато просто голоден. А ты не голоден? Здесь еда намного вкуснее, чем в нашей столовке, и совсем недорогая. Наоми-сан — ас своего дела.       — Домой пошли. У нас там новичок проблемный. Действует крайне решительно и темп взял хороший.       — На заочке? — Мураяма блеснул глазами, явно включив боевой режим.       — На очке. Но подмять под себя хочет всю школу.       — А, ну это скучно. Я лучше здесь еще посижу. Наоми-сан! А что у вас есть из напитков?       — Скучно?.. — Фуруя, взъерошенный и недовольный, ощутимо напружинился и вообще очень напоминал хищника перед прыжком.       Ямато вдруг показалось, что Фуруя уже принял решение и остановить его будет невозможно. И оказался прав: уже через секунду он взвалил Мураяму на плечо.       — Я тебе счас покажу «скучно»! В деталях!       — Ну, Фуруя-чан! — Мураяма дрыгал ногами. — А как же чай и десерт?..       — У Секи проси! Наверняка для тебя организует в честь долгожданного возвращения.       — Фуруя-чан, ну что ты такой злой?       — А каким мне быть, если лидер неизвестно где пропадает круглые сутки и вообще забил на все? — Фуруя почти бегом рванул к выходу из Итокана, не обращая внимания на попытки Мураямы вырваться.       Ямато смотрел им вслед, не зная, испытывает больше облегчения или сожаления? Одной проблемой зато стало меньше...       Кобра вздохнул и свернул журнал.       — Мне пора обратно на работу.       Наоми Ямато взглядом чуть не линчевала.       А может, наоборот, этих проблем прибавилось... И не было никого, кто бы дал толковый совет! Хоть к маме иди. Но это совсем позорно. Кто бы сказал давным-давно, что быть взрослым — крайне отстойная штука. Слишком за многое приходилось отвечать самому.       Ямато вздохнул и уставился в тарелку с карри, которую, видимо, смилостившись, поставила на стойку Наоми. И привычно задумался о насущном. С одной стороны — наемники, с другой — якудза, с третьей — злополучное неотпускающее прошлое. Ямато взял новую ложку и выдохнул. Но когда это его пугали трудности? Особенно если они приходят тогда, когда он только что вкусно поел.