i hope you feel beutiful today

Joji — worldstar money (interlude)

Темный плотный дым исходил из зажатой между мозолистыми пальцами сигареты. Противный холодный моросящий дождик и темные бесконечные тучи, не пропускавшие ни лучика солнца. Прохладный ветерок приятно ударял в лицо, освежая, мозги напряженно работали, обрабатывая полученную информацию. Неужели, Ди умер так нелепо, что даже говорить об этом не желает, или тут кроется что-то более глубокое и болезненное? После того, как призрак испарился, оставляя его одного с грызущим изнутри детским любопытством, Чес решил выйти из номера и освежиться в компании любимых крепких сигарет. Он и не думал, что этот паренек так его зацепит и вызовет такой дикий интерес, который сейчас сменился сомнением и разочарованием, из-за которого поперек горла вставал комок, а руки сжимались в кулаки, пряча подрагивающие пальцы. Стоя под мелким козырьком входа, он наблюдал за тем, как постепенно темнело небо, выкуривая сигареты одну за другой. Может, стоит спросить какую-либо информацию у той старушки, воспользоваться интернетом, или все же рискнуть расспросить самого Ди? Из мыслей он выплыл только из-за того, что горло чудовищно запершило от большого количества сигаретного дыма. Прокашлявшись, он понял, что стоит так уже час точно, а холод пробирал до костей, потому что из одежды на нем были только спортивные штаны. *** В номере, в отличии от улицы, было потеплее, даже холодок от присутствия Ди, который лениво плыл у потолка, был более приятным. Блондин перевел скучающий взгляд на подрагивающего мужчину. — Ты где был? — А что, волнуешься? — на губах появилась усмешка, пока Чес натягивал темный свитер. — Нет, просто если бы ты умер, сюда бы пришли полицейские, мне этого не надо, — фыркнул призрак, отворачиваясь, а мужчина даже не обиделся, на губах все еще виднелась улыбка. — Кстати, можешь задавать мне вопросы, теперь твоя очередь, — проговорил он, падая на постель и закидывая руки за голову, с улыбкой наблюдая, как блеклые глаза загорелись заинтересованностью. — Ты серьезно? — прищурившись сказал Ди, ища подвох. — Вполне, так что вперёд. Спрашивай, что хочешь — блондин поджал губы, внимательно на него смотря. — Чем ты занимаешься? — призрак подлетел поближе, рассматривая расслабленного мужчину. — Приятно, что интересуешься. Музыкант, на гитаре играю, и выступаю с концертами. — Круто, — сказано это было безэмоционально, но глаза все так же светились, выдавая восхищение и интерес. Против воли Чес по-доброму усмехнулся. Хоть Ди и строит из себя холодного, мало эмоционального юношу, сквозь эту маску все ещё просвечивают лучики чего-то по-детски яркого и цветастого. Не смотря на то, что он призрак — в душе он до сих пор живой… — Ага, — согласился мужчина, доставая сигареты и зажигалку из кармана штанов, вновь закуривая. — Что играешь хоть? — поинтересовался призрак. Чес задумался, смотря в сторону. — Всякое, люблю экспериментировать. Но в основном что-то тяжёлое. А ты, что ты слушаешь? — Чесу было сложновато говорить о своей музыке, он никогда не задумывался, просто играл то, что нравилось лично ему, и то, что слушал бы именно он. Наверное, благодаря именно такой искренности вокруг него набралось довольно много слушателей, которые приходили на концерты. Своим отношением к музыке он располагал людей, заставляя тех, кто обычно ссорился из-за жанров, просто наслаждаться и отдавать себя ритму. — Слушаю только что-то тяжёлое, точнее, слушал, — призрак сразу кто-то поник, и отплыл от мужчины. — Слушал? — Чес только сейчас понял, что задал довольно глупый вопрос, общаясь с парнем, он и забыл что тот уже не человек. — Да, если ты забыл, я мертв. — А почему ты не выйдешь за пределы мотеля, развлечешься немного? — Ты думаешь, я не пробовал? Я не могу покинуть номер, меня тут что-то держит. Как, впрочем, любых фантомов. Мы прикованы к месту смерти, и только какой-то случай, сделает нас свободными вновь… Но я и не против, тут спокойно и тихо, — тут же поправил себя парень. Чес что-то хмыкнул в ответ, задумавшись. Ди, немного помедлив, отвернулся, растворяясь. — Эй, ты куда? — мужчина подорвался, провожая взглядом испаряющийся кудрявые локоны. — Отдохнуть, — торопливо бросил вслед призрак, окончательно пропав, оставляя Чеса в окружении серых стен и дыма о потушенной сигареты. *** Было невыносимо скучно просто лежать на месте, пялясь в одну точку на темном потолке, городок был маленьким и скучным, так что даже выбираться куда-то смысла не было, а единственный собеседник ушел. Идея прострелила мозг, как он мог забыть про гитару! Ведь именно она в большинстве своем скрашивала гнетущее одиночество в турах. Поднявшись со скрипнувшей постели, Чес с поднятым настроением прошагал к чехлу, по номеру разнёсся звонкий звук молнии, который резко остановился, снова окуная его в тишину. Взгляд шатена зацепился за клочок бумаги за тумбочкой, который аккуратно выглядывал, показываясь, рука инстинктивно потянулась у нему. Это был чек, список продуктов уже давно выцвел, а уголки пожелтели. Перевернув находку, мужчина наткнулся на криво написанную ручкой надпись:

«Я надеюсь, что ты прекрасно себя чувствуешь сегодня!»

В голову втиснулось что-то стороннее, а в глазах потемнело.

***

The Neighbourhood — Leaving Tonight

— Эй, ты в порядке? — звонкий голос Хэви разорвал общий гул людей в магазине. Привычные рыжие лохматые волосы, и такие же яркие глаза, которые сейчас выдавали волнение. В груди проснулась болезненная нежность к этому несуразному парню. — Да, пошли уже, — тяжелый пакет с продуктами неприятно вдавливался в руку, он даже немного пожалел, что решил пойти в магазин вместе с Хэви, — тот набрал кучу всего, чего Ди и не требовалось. Но, как бы это не раздражало, брата он все равно любил, хоть и не показывал этого особо, но… хотелось подарить ему счастливые воспоминания, связанные с блондином. И лучше сделать это сегодня. Пусть будет помнить его таким. Оплачивая всю эту гору продуктов, он в пол уха слушал болтовню Хэви на фоне о том, какую новую игру он нашел, с кем общаться и о других совсем не важных вещах. Он совсем недавно начал самостоятельную жизнь, и это было, пожалуй, лучшим его решением. Каждый раз наблюдая за счастливыми родителями, которые завтракали, он чувствовал отравляющий яд вины из-за того, что он не мог искренне улыбнуться в ответ. Он не помнил, когда каждый день начинался с усталости, ненависти к себе и вины. А на каждый заданный вопрос родителей отвечал заученной фразой: «все в порядке» Ведь он знал, что скоро родители смогут со спокойствием выдохнуть. Они смогут отдохнуть. Продолжая летать в своих мыслях Ди открыл номер, пропуская Хэви вперёд. Пока шла вся это «волокита с квартирой» он решил перекантоваться в отеле, поэтому частые походы в магазин были обычным делом, в этот раз к нему просто навязался Хэви. — Ди, ты меня вообще слушаешь? — теплая ладошка резко легла на узкое плечо, заставляя вздрогнуть. — А-а, да, конечно — хоть и в зеленых глаза читалось недоверие, младший ничего не сказал, лишь выхватил из бледных рук брата тяжелый пакет и понес его к тумбочке у кровати. Ди, усмехнувшись от его неловкой торопливости, снял кеды, накидывая кардиган, спасаясь от сильного сквозняка. Хэви был в своей старой и потрепанной временем зеленой косухе, и снимать ее походу не собирался. Блондин присел на постель, наблюдая за братом. Вдруг у того завибрировал телефон, оповещая об уведомлении, он, глянув, вскрикнул, и начал ещё быстрей раскладывать продукты. — Черт, я опаздываю! — из рук его все валилось, а пакет все громче шуршал, неприятно режа уши. Ди слегка поморщился от громкого звука. — Забей, сам разберу, иди уже, — выдохнул Ди, глядя на то, как глаза младшего загорелись благодарностью. Он торопливо начал, спотыкаясь, идти к выходу из номера, при этом топая и пытаясь засунуть телефон обратно в карман джинсов. Такую картину парень наблюдает на протяжении всей жизни. Хэви никогда не мог спланировать время так, чтобы придти вовремя… — Хэви, — тот резко затормозил, глядя на блондина. — я люблю тебя, — проговорил Ди с лёгкой улыбкой. Было забавно наблюдать, как зелёные глаза расширяются в неверие, а на лице расцветает солнечная, яркая улыбка. — Я тоже! — сказал младший, скалясь в довольной улыбке, выбегая, телефон уже разрывался от сообщений и звонков. Болезненная улыбка исказила веснушчатое лицо, сколько же фальши в этом ярком, громком слове. Но воспоминания должны быть приятными, верно? Дверь за Хэви звонко захлопнулась, оставляя за собой только отголоски торопливых шагов. Блондин ещё пару минут сидел на одном месте, невидящим взглядом смотря в одну точку. Вяло вздымающаяся от дыхания грудь выдавала, что он человек, а не застывшая кукла. Глубокий вдох, скрип постели, неторопливый топот по номеру. Блондин подошёл к тумбочке с продуктами, скучающе глядя на них. Вдруг его взгляд зацепился за чек, сумма вышла не маленькая, сквозь тонкую бумагу просвечивала какая-то надпись, Ди перевернул ее, на чеке неровным почерком Хэви была выцарапана надпись:

«Я надеюсь, что ты прекрасно себя чувствуешь сегодня!»

Из груди против воли вырвался истеричный смешок, чек плавно вылетел из швырнувшей его руки. О, да. Прекрасно. И когда Хэви успел это написать? *** Его руки почти не дрожали, пока он доставал давно запрятанные лезвия. А, может, они и не дрожали? Когда он потянулся к крану, чтобы врубить воду. Дрожь его выдала только один раз, — когда он доставал свою любимейшую белую рубашку, надеясь, что родители додумаются похоронить его в этом, и не напишут на надгробии какую-нибудь ванильную ересь. С остальным он вполне смирится, хотя, тогда ему будет уже совершенно плевать. Когда ты труп, тебе должно быть все равно на свое тело? Глядя на свое отражения в зеркале, Ди не мог не возрадоваться. Скоро проблемного и надоевшего сына не станет. Скоро нудного и скучного брата не будет здесь. Скоро это жалкое ничтожество сдохнет. Ледяная вода больно колола кожу, а одежда сковала таким же ледяными объятиями. По телу прошёлся озноб. Он привык видеть в лицах родителей усталость только при его виде, он знал, что они уже устали от него, и продолжают говорить «я люблю тебя» только из-за обязанности это делать, он не чувствовал тепла и любви при их объятиях, хоть и делали они это редко. Они так надеялись воспитать нормального члена общества, надеялись, что он станет учёным, или, возможно, музыкантом, но оба их варианта разбили вдребезги, ни тем, ни другим он не стал, и не станет никогда. Он чувствовал, что подвёл их, чувствовал, что заставил страдать. Они не должны были терпеть эту боль. Терпеть его. В извинение за такое разочарование и принесенные проблемы, Ди наносит первый глубокий порез подрагивающими руками, он дрожит от острой боли, но он понимает, что заслужил ее. Яркая кровь била в глаза, так что он их судорожно прикрыл, глубоко вдыхая и всхлипывая. Ноги уже начали неметь от ледяной воды, но неприятные ощущения перекрывала режущая боль. В голове всплыли такие до боли знакомые, любимые зелёные глаза. И то, с какой иногда яростью они на него смотрели, и так его ненавидеть было за что. Ди давно осознал, какой же он отвратительный старший брат, сколько раз он неосознанно причинял боль Хэви, сколько раз пытался вдалбливать в рыжую голову, что драки не лучший выход. Он большую часть времени уверял себя, что он просто волнуется за младшего, но потом понял, что делает это только ради себя, чтобы не получить выговор родителей или не получить самому, пытаясь защитить рыжего. В ту ночь, когда он это осознал, подушка принял истеричный смех вперемешку со слезами и словами ненависти к себе. Насколько же он жалок. Даже последние слова брату он сказал через силу. Сухие подрагивающие губы изогнулись в ухмылке, а рука нанесла ещё один порез, в качестве извинения. Рука уже давно онемела, а вода окрасилась в нежно розовый. Затуманенным рассудком Ди подумал, что цвет этот довольно красивый. Слезы непрерывно катились по щекам, безнадежно размазывая подводку и тушь. Он честно не помнил, с каких пор он начал пристально вглядываться в зеркало, разглядывая свои острые коленки и локти, ненавистные бледные ресницы, которые он закрашивал тушью, и эти веснушки, которые раскидались по всему телу, и которые казались слишком чуждыми на его лице. Глядя на идеального отца, с его идеальной осанкой, идеальной речью, идеальным талантом, он все больше находил изъянов в себе. Когда кто-то говорил о том, как сильно похожи отец и сын, Ди усмехался про себя, повторяя, что он лишь не самая удачная, дешёвая подделка. Чем они были похожи? Немного внешности, и… все. Средства закончились. Ди не был примером, не был талантливым музыкантом, примерным сыном. Было ощущение, что он существовал для галочки. Просто, в хорошей семье два ребенка… Взяв лезвие в истекающую кровью руку, он поднес его к все ещё слишком бледному предплечью на котором виднелись веснушки и синие вены. Это был самый длинный порез, и был он извинением для всех, — за то, что он настолько ничтожный, что даже сейчас льет слезы. Искровавленное лезвие упало в воду, уходя на дно, а предплечье при любом движении тянуло, и оно начинало еще сильнее кровоточить. Отлично, он смог задеть вены и сухожилия, хоть в чем-то он справился. Расслабленно откинувшись на бортик ванны он расфокусированным взглядом уставился в серый потолок. Забавно, а что его ждет там, после смерти? Скорее всего, лишь черный экран, звенящая давящая пустота и тишина. Вряд ли там будут родственники, которые примут неудачника-самоубийцу. Поэтому там просто пустота. Да, это было бы прекрасно. Сегодня кончается его бронь на этот номер, и он не продлевал его, так что его труп найдут ещё в более менее товарном виде, и родителям не придется морщится от отвращения. Руки окончательно онемели, как и все тело, лишь судорожное дыхание, которое утихало с каждой секундой, и ледяная вода, которая постепенно становилась все ярче и темнее от крови.

***

Из видения Чеса выкинуло резко, он подорвался, судорожно хватая воздух, и истерично ощупывал предплечья, которые все ещё горели фантомной болью, в глазах двоилось из-за выступивших слез. Темный потолок, абсолютно такой же, который видел Ди. Руки сильно дрожали, когда мужчина поднимался, доставая сигареты. Привкус табака он не чувствовал, сидя на кровати и обдумывая все. Он не читал истории суицидников, и особых чувств у него они не вызывали. Но сейчас, почувствовав все те отравляющие эмоции, которых было слишком много, и которые медленно тебя убивали… Сейчас ему до боли в груди хотелось снова увидеть блондина, и ему было плевать, живого или только его холодный дух. Ему просто хотелось снова ощутить холодок от прикосновений.