Сердцебиение

В моей любви всегда есть боль,Всё для моего удовольствия... (с) Можешь ли ты вспомнить, когда в последний раз Чувствовала себя в безопасности в темноте? Этот мир не предназначен для женского сердца, Но всё же ты преодолеваешь всё это (с) После проливного дождя вдруг резко повалил мокрый снег. Он хлещет по моей обнаженной спине и плечам, но я не чувствую холода. Я вообще ничего не чувствую и только растрепанная, зареванная, с опухшими глазами, как ненормальная, колочу ладонями по капоту чьей-то чужой машины. Кажется, что низкое, свинцовое небо рыдает вместе со мной и вот-вот, разверзнувшись, обвалится мне на голову. Ветер завывает, трепля мокрые волосы, а волны прибоя в заливе где-то далеко внизу буйствуют и пенятся, яростно окутывая берег. - Эли! – вдруг слышу громкий окрик и резко вскидываю взгляд. Тэхён идет по паркингу, медленно надвигаясь на меня, словно черная туча заволакивающая небо. Он идет плавно, не торопится и не бежит. Просто идет, находу расстегивая бриллиантовые запонки, а после закатывая рукава белоснежной рубашки. Пиджака на нем нет, вероятно он оставил его в здании. И это плохой знак. Тэхён всегда собран и аккуратен, он никогда ничего не забывает, но сейчас он выбит из колеи, и я вижу это по выражению его лица. Оно каменное. Спокойное, ничего не выражающее. Он идет, чуть щуря красивые глаза, как будто приглядывается. И не моргает. Совсем. От этого у меня по всему телу проносится табун мурашек, каждая клеточка сжимается, и я сама сжимаюсь, втягивая голову в плечи. - Сядь в машину, – чуть громче произносит он, когда расстояние между нами медленно сокращается, но я отрицательно мотаю головой. – Я сказал... сядь в машину, Эли! – повторяет он с короткой паузой между словами, но я снова качаю головой так, что волосы падают мне на щеки. Он приближается, и когда оказывается рядом со мной на расстоянии вытянутой руки, я инстинктивно выставляю ладони вперед, словно отгораживаясь и трясу волосами, истерично повторяя одно и то же: - Не подходи... не подходи... не подходи... На миг парень замирает, потом все так же медленно снимает часы с руки, засовывает их в карман брюк и хмыкает, когда его губы кривятся в какой-то пугающей усмешке. - Не дури, малышка, сядь с машину, – тихо, гортанно произносит он. – Пойдем со мной, – и его голос в этот момент понижается до какого-то звериного урчания, а после он протягивает руку ладонью вверх и повторяет. – Идем со мной. Не позорь меня. Будь умницей. Но я в ответ с рычанием только сильно бью его по ладони рукой и отскакиваю в сторону, рявкнув: - Нет! - Я сказал... – шипит Тэхён, замолкает на мгновение, как будто пытается чуть унять гнев, рвущийся наруху, прикрывает глаза и разминает шейные позвонки. Потом открывает веки и смотрит на меня, добавляя. – Ты сейчас пойдешь со мной. И если... – он говорит медленно и тихо, и снова делает короткую паузу, а потом продолжает. – И если я повторю еще раз... – потом набирает в грудь побольше воздуха и шумно выдыхает. – ... пеняй на себя... - Нет! – снова взвизгиваю я, но не успеваю даже шелохнуться, потому что парень, как дикий зверь набрасывается на меня, выкручивает руки и согнув пополам, наклоняет меня, пнув вперед: - Пошла... – приказывает он, волочет за собой. От того что он сдавливает мне основание шеи, перед глазами темнеет и я, заскулив от боли, едва могу перебирать ногами, поэтому по инерции волокусь за ним, пока он тащит меня к машине. - Отпусти... – шиплю я. – Отпусти... мне больно... – но он не реагирует. – Тэ... Тэтэ... – умоляю я. – Пусти... пожалуйста... пусти меня... – в этот миг мы как раз подходим к его внедорожнику и парень, рывком открывает заднюю дверь, вталкивает меня на сидение, так что я падаю лицом вперед, и со всей дури с грохотом захлопывает ее за мной так, что трясется машина. Потом быстро огибает авто, прыгает за руль, заводит мотор и с ревом срывается с места, когда колеса еще несколько раз с визгом пробуксовывают на только что выпавшем мокром снегу. - Тэ... – скулю я, пытаясь приподняться на руках, но парень рычит, не поворачивая головы: - Лучше молчи, Эли. Лучше молчи. Спустя некоторое совсем недолгое время, потому что мы с огромной скоростью несемся по автобану, Тэхён привозит меня в свой пентхаус на окраине Хэундэ, заезжает на подземную парковку, останавливает машину и тормозит так, что я едва не сваливаюсь с сидения. Потом выходит, распахивает заднюю дверь и выволакивает меня прочь, перехватывая мое предплечье стальной хваткой, так сильно, что скорее всего завтра там проявятся синяки от его пальцев, и почти бегом тащит меня следом за собой. Я не успеваю за ним. Его шаг намного шире и ноги длиннее, ведь он выше меня чуть ли не на голову, поэтому я спотыкаюсь и едва могу балансировать на своих шпильках, семеня за ним следом. - Тэ... – скулю я. – Тэ... – но он никак не реагирует. И от этого мне становится страшно. Мне и до этого несколько раз было страшно рядом с ним,но теперь... теперь меня просто охватывает ужас. Таким я вижу его впервые. Таким жутким: черные глаза, не моргая, словно остекленели, красивые губы сложились в тонкую линию... Мы поднимаемся на лифте на последний этаж, и все это, кажется, длится вечность. Он не отпускает мое запястье, удерживая и сжимая так сильно, что кровь к кисти почти не поступает, пальцы леденеют и начинают тукать. А когда лифт с шуршанием останавливает и дверки открываются, Тэхён пропихивает меня к двери своей огромной квартиры, проводит электронным ключом и толкает в спину, загоняя внутрь. Толкает так сильно, что невольно мой шаг ускоряется, и я чуть не падаю плашмя на паркетный, натертый до блеска пол. Но тут же беру себя в руки и оборачиваюсь. Когда дверь за Тэхёном закрывается, парень ступает вперед на ходу вытаскивая ремень из брюк. Я ненавижу, когда он так делает, и мурашки снова проносятся по спине, а волосы на затылке неприятно шевелятся. Через секунду Тэхён снова перехватывает меня за плечо и волочет в ванную комнату. Рывком останавливает напротив зеркала над раковиной и низко, очень тихо говорит: - Я сейчас кое-что тебе покажу, Эли... – и сильно, больно бьет меня по лицу, наотмашь, так что моя голова откидывается назад, я зажмуриваюсь, и кажется вот-вот полопаются глаза. Потом резко хватает меня за волосы и тянет назад до тех пор, пока не начинают хрустеть шейные позвонки, а я снова начинаю глядеть на него. Тэхён добавляет: - Смотри, Эли... смотри в зеркало... – и мой взгляд невольно косится на наше с ним отражение. Мы оба завороженно смотрим на симметричный, все сильнее проявляющийся красный отпечаток на моей скуле, и я задыхаюсь, когда перевожу взор на лицо Тэхёна. Это выражение его глаз мне незнакомо. Его лицо бледно, когда он сглатывает и гортанно приказывает: - Встань на четвереньки... Мое дыхание судорожно дрожит, когда я пытаюсь вдохнуть полной грудью,но не могу. Губы трясутся, а глаза наполняются слезами, но я боюсь плакать. Поэтому пытаюсь не моргать. Если слезы потекут, я заплачу вслух, но я не хочу этим раздражать его еще больше. Поэтому даже не дышу. Он отпускает мои волосы, и я поворачиваюсь к нему спиной, случайно пошатнувшись назад, припадаю лопатками к его груди и ощущаю, как он дрожит от гнева мелкой дрожью. Выставив руки вперед, я медленно опускаюсь на колени, встаю на четвереньки и тихо скулю: - Тэ... умоляю... - Я люблю тебя, Эли... так люблю... так сильно люблю... – как одержимый хрипит он и добавляет – Но ты меня разочаровала... И я тебя накажу... – и в этот же миг я слышу, как он с сильной дергает ремень, сложив его пополам, и тот с противным свистом вибрирует в воздухе. Одним резким рывком парень задирает мне юбку до пояса, подсовывает руку по резинку стрингов, стаскивает их и замахивается. Я сжимаю зубы, обезумев от ужаса, стискиваю губы, зажмуриваю глаза, кровь кипит у меня в жилах, шумит в ушах... не хочу кричать! Не буду... Не буду плакать... Пусть он бьет меня часами, не хочу... Но естественно дело кончается тем, что я начинаю орать, захлебываясь в слезах. Тэхён перестает хлестать меня, но не отпускает. Прохладная ладонь гладит меня по голой, разгоряченной, горящей как от ожогов коже ягодиц так, что кажется будто она вот-вот порвется. По телу пробегают его пальцы, рука подскальзывает под мой живот, спускается по ляжкам к коленям, скользит по ногам, в то же мгновение мои локти подгибаются, колени трясутся, и я чуть не падаю лицом вперед, когда Тэхён перехватывает меня поперек туловища. Потом резко раздвигает мне ягодицы и вставляет три пальца между половыми губами, второй рукой продолжая удерживать меня чуть ли на весу. Я выгибаюсь, охнув, захлебываюсь в боли. У меня напрягаются все мышцы. Перед закрытыми глазами вертятся желтые спирали; я стараюсь сосредоточиться на них. Скриплю зубами, вонзаю ногти в ладони; я в большем отчаянии, чем была тогда, когда он сделал подобное со мной в первый раз. Надо было сразу бежать от него, сломя голову, но тогда это казалось мне просто игрой. Странной, возбуждающей, но игрой. Но сейчас дело приняло иной оборот... - Я больше не могу, прошу тебя, не... – бормочу я пересохшими губами, но мое тело начинает медленно двигаться в такт движениям его пальцев. Я выгибаюсь, дрожу. Мои глаза закатываются. Еще один сильный толчок, и я кричу. Его руки ласкают меня, пока я не начинаю умолять: - Я больше не могу... я больше не могу... хватит... хватит... Он входит в меня все глубже, и я просто не в состоянии думать, но продолжаю талдычить, как зачарованная: - Хватит... не могу... умоляю... – рыдания сдавливают горло, они глухие, словно бы доносящиеся издалека. Но мое тело уступает, открывается, разрывается, и я кончаю, бурно смочив его руку льющейся из меня фонтаном жидкостью. После чего обмякаю, как тряпичная кукла в полуобморочном состоянии, а Тэхён в ту же секунду резко встает на ноги, выпрямляясь в полный рост, дергает меня на себя, заставляя встать, и волочет куда-то следом. Я ничего не соображаю, когда он распахивает балконную дверь и вышвыривает меня на холод, бросив на обжигающий лед террасной плитки. Сколько времени так проходит, я не знаю... прежде чем я открываю опухшие слипшиеся веки и подползаю к стене, откинув голову назад. Я тяжело дышу. Ледяной воздух обжигает мои легкие, и я, часто смаргивая, смотрю вверх. Редкие снежинки медленно крутятся в воздухе, оседая вниз. - Я так больше не могу... – хриплю я, а через мгновение балконная дверь открывается. Тэхён выходит на террасу и присаживается на корточки возле меня, вновь воткнувшись своими черными глазами в мое лицо. Я облизываю потрескавшиеся обветренные губы и шепчу: - Отпусти меня... – но парень кажется не слышит, говоря что-то свое в ответ: - Что ты устроила, Эли?... Ты разве забыла, что я от тебя хотел? – шепчет он, заправляя прядь белокурых волос мне за ухо, тихонько проводит рукой по моим щекам и добавляет. – Чего просил? Быть покорной... послушной... Я же так сильно тебя люблю... Так люблю... А ты что натворила, глупышка... Моя маленькая глупая беззащитная девочка? Ты опозорила меня... - Нет... – выдыхаю я, пытаясь сесть ровнее. – Это ты что натворил, Тэ... Что за цирк ты устроил?.. Ты выставил меня на посмешище... на всеобщее обозрение, как экспонат, как трофей... Это не любовь... Тэ... Это не любовь... – бормочу я дрожащим голосом и медленно, скользя спиной по стене, встаю на ноги и качаю головой, когда молодой человек тоже выпрямляется в полный рост и смотрит на меня сверху вниз, пристально и долго. Потом я отворачиваюсь и медленно, еле-еле переставляя ноги, ползу внутрь квартиры. Коленки подгибаются и дрожат, когда я ковыляю, трясясь от боли, в сторону входной двери и бубню, не оглядываясь назад: - Я ухожу... Я ухожу, Тэ... Отпусти... отпусти меня... И не ищи больше... – толкаю ее ладонью так сильно, как только могу в этот момент, и выхожу прочь. Сжимаюсь в комок, ожидая того, что сейчас будет. Но ничего не происходит. Парень не идет за мной. Не пытается удержать. И только дверь с доводчиком за моей спиной тихо с шуршанием закрывается. Все мое тело колотит, когда я иду по коридору к лифту. Ноги не слушаются, подворачиваясь. И когда лифт подъезжает, я ступаю внутрь, прижимаюсь лопатками к стене, устало прикрываю глаза и, сама не зная к кому обращаясь, хрипло шепчу: - Спасибо... И того, что он тихо говорит мне вслед, я за уже закрытыми дверями лифта не слышу, опустошено выдохнув. - Не отпускаю, - качает головой Тэхён, тем временем стоя в своей опустевшей квартире. - Я тебя не отпускаю, Эли... - бормочет он, берет с тумбочки пустой стакан из под виски, с секунду крутит его в руке и рассматривает так, словно впервые видит этот предмет. А после со всего маху швыряет им об стену. Осколки разлетаются во все стороны, а парень, прикрыв веки, запрокидывает голову и до боли сжимает кулаки. Очень приятно познакомиться С причиной всех твоих страданий Я проделала долгий путь, чтобы сказать тебе: Ты — мой порочный роман. В моей любви всегда есть боль. (с)