Начало

Он не знал, чего на самом деле ожидал. Как ангелы, могучие воины Небес, должны были отреагировать на самого Михаила, Князя Небес, самого близкого, с которым они могли встретиться, с Богом, приведя крошечного тощего человека, который даже не такой уж особенный среди них, и утверждал, что поженится с ним? Чего ожидал Майкл? Ну, черт побери, это было не так, Адам легко понимает, читая убийственное выражение лица архангела рядом с ним. — Вот почему эта ситуация неприемлема, сэр — Возрожденная Анна заканчивает говорить, и Адам видит, как едва скрываемый гнев на лице его ангела усиливается еще больше, если это физически возможно. Даже он немного вздрагивает, когда Анна протягивает к нему руку, и Майкл делает шаг вперед, к меньшему ангелу, сотрясающему всю комнату от небольшого землетрясения. — Как ты посмела расспрашивать меня, Анна? Кто ты, по-твоему, такая? Адам должен отдать должное женщине за то, что она смело подняла голову и все еще смотреть на Майкла после этого, когда другие ангелы за ее спиной съеживались и смотрели вокруг, где бы спрятаться, когда даже сам Адам хочет убежать от густой атмосферы тронного зала. — Что ж, сэр, я Анна, серафим в 265-м поколении и командир одного из 78 легионов, которые сражались против последних левиафанов на вашей стороне. Я знаю себя, свое место в Небесном Сонме и свой долг перед ними, в то время как вы сами явно забыли многих из тех, кто находится в Аду. Вы наш принц, наш вице-король. Вы сами убили многих из Григория, вы уничтожили мерзости, называемые Нефилимами, и души, которые добровольно несли эту грязь. Теперь вы говорите, что сами прелюбодействуете с человеком. Что, если это — Анна с отвращением смотрит на Адама, затем встречает взгляд Майкла, прежде чем закончить -Был плодородный? Вы бы принесли сюда свою мерзость, как лицемер? Адам ненадолго замечает, что Захария и Уриил в ужасе смотрят друг на друга. Они были теми, кто поддерживал ее больше всего, но оба не ожидали, что она зайдет так далеко, чтобы открыто оскорбить Майкла и Адама, который был бы выше нее как помощник архангела, будь он ангелом. Остальные ангелы вокруг них ерзают, либо наблюдают за всем широко открытыми глазами, либо, опуская головы, стараются стать как можно незаметнее. Они боятся архангела. На мгновение Адам чувствует, как тяжесть опускается в его грудь. Это неправильно. Он на небесах. Это ангелы. Это Майкл. Его Майкл. Нет — это все неправильно. Внезапно в руке Михаила появляется меч, покрытый синим пламенем, и архангел ловит Анну за волосы, заставляя ее встать на колени. — Есть более простые способы умереть, Анна. Ты могла бы просто спросить, не хочешь ли ты, чтобы я снова сжег тебя заживо — Майкл поднимает меч. Глаза Адама расширяются. Он видит несколько меньших ангелов, отвернувшихся от этой сцены закрывая глаза. В его голове вспыхивают образы. Пламя. Вурдалаки. Яма. Падение. Пламя. Ад. Боевые действия. Мечи. Пламя. Крылья. Пламя. Горящий заживо. Пламя. Люцифер и Майкл. Мечи. Сэм и Дин. Пламя. Он отдаленно слышит чей-то крик. Чтобы узнать свой голос, требуется секунда — Нет! Майкл Прежде чем его мозг успевает зафиксировать движение, Адам обнаруживает, что стоит перед Майклом, запястье ангела схвачено обеими руками, /а Анна смотрит вперед и назад между Адамом и упавшим мечом, откуда она с дрожью упала к их ногам рука на ее коже головы и слезы по щекам/ (тут я вообще нихера не поняла, думаю стоит написать "Анна смотрит вперед на Адама и упавший к их ногам меч, и падает к ногам архангела со слезами на глазах") На мгновение забыв о серафиме, Майкл смотрит сначала на свой меч, пылающий синим цветом на белых плитках, затем на своего человека. — Зачем? — спрашивает он в их мысленной связи, и Адам проглатывает несуществующий узел в горле, прежде чем попытаться что-то сказать. — Я… Майкл, это… — Майкл опускает руку вместе с Адамом и позволяет подростку глубоко вздохнуть --Майкл. Пожалуйста — Человек оглядывается на всех остальных ангелов, смотрящих на них с шоком и испугом. Он явно не может сейчас сказать больше, чем одно слово. Но этого более чем достаточно, чтобы Майкл мог действовать немедленно. Он утешительно кладет руку Адаму на плечо, затем многозначительно смотрит на двух других серафимов, прежде чем кивнуть головой в сторону Анны, все еще лежащей на полу -Отведи ее в темницу. Все остальные уходят — Двое молодых людей немедленно бросаются вперед, помогая Анне подняться на ноги, прежде чем вывести ее на улицу, подхватывают под руки. Серафим осмеливается оглянуться через плечо только один раз, когда другие ангелы покидают место, почти перелезая друг через друга, пытаясь убежать. Когда остались только они двое, Майкл притягивает Адама к себе в объятия, когда они спускаются, чтобы вместе сесть на трон. Адам зарывается лицом в шею Майкла и позволяет ангелу сжимать его слишком сильно. -Мне очень жаль, Адам. Прости меня. Я сожалею- Архангел постоянно шепчет, пока подросток не расслабляется в его объятиях. Адаму не нужно говорить, чтобы рассказать Майклу о том, что произошло. Он все это видел. Он почувствовал страх, исходящий от его человека. И от этого ему захотелось ударить себя. Чуть меньше пятнадцати минут спустя Адам наконец отдаляется и берет Майкла за подбородок одной рукой, его глаза смертельно серьезны. — Я не хочу, чтобы ты убивал ангелов. Независимо от того, что они говорят или делают, ты не можете их убить — Майкл этого не понимает. Почему Адам не хотел бы, чтобы повстанцы или те, кто плохо с ним обращались, были казнены? Он признает, что сцена с Анной была более жестокой, чем необходимо, но он все еще думает, что она получила то, что случилось с ней за то, что говорила об Адаме, как если бы он был вещу, и смотрела на их отношения свысока. Он только сожалеет о том, что Адам стал свидетелем этого момента. Но есть еще много тех, кому нужно врезать, Анна всего лишь одна. Кроме того, есть испытания и смертники, которые делают работу правильно и тихо. Конечно, Адам не может возражать против этого. — Нет, Майкл. О казни здесь не может быть и речи. Во-первых, ангелов уже слишком мало. И это совершенно нормально, что они на меня так реагируют. Ибо кто знает, как долго они работали над Апокалипсисом. Я для них грязная обезьяна. Ты как их отец. Они меня еще не знают. Они не знают нас вместе. И ты хоть видел, как эти ангелы смотрели на тебя? Они боялись Майкл. Они боялись тебя. В этом и заключается проблема. Вы, ангелы, большая семья. Вы должны были любить друг друга, вы должны были быть близки. Вся эта чушь о званиях и сословиях разлучила вас. Ты должны заслужить любовь и уважение своей семьи. Ты не можете заставить их подчиниться. Ты не можете… Майкл, хмурясь, прерывает тираду Адама — Адам, я не понимаю, как можно управлять Небесами без званий и классов. Конечно, они ничего о нас не знают, но что мы будем делать? Разве я должен позволить скромным малахимам говорить, как они хотят? Должен ли я позволить им думать, что они могут делать все, что им заблагорассудится, и не быть наказанными? Я знаю, что цифры слишком низкие, но… — Майкл, ты упускаешь суть. Речь идет не о попытках сохранить свой авторитет. Они не скромные малахи. Они твои родственники! Ты их старший, их проводник, их защитник. Они не должны бояться привлечь твою ярость. Они должны доверять тебе, знать, что ты всегда будешь их защищать, знать, что ты всегда будете рядом с ними. Они не должны молчать. Они должны говорить, спрашивать, учиться. Они должны чувствовать себя счастливыми в своем доме. Они должны знать, что ты полюбишь их, даже если они поступят неправильно, и ты научишь их лучше. Я знаю, что тебе тоже тяжело, но сейчас ты самый сильный из них. Ты знаешь то, чего они не знают. Ты много видел. Так что ты должен им помочь. Семья об этом. А твоя боится тебя… Майкл открывает рот, снова пытается прервать его, но все слова оставляют его на следующем предложении Адама — Я боялся тебя — Адам на секунду замирает, по-видимому, обдумывая свои следующие слова — Майкл, я знаю тебя, я доверяю тебе, я люблю тебя. Но я боялся. Ты мой ангел. Ты полон любви. Ты добрый, нежный, отличный. Ты тот, кому я доверяю больше, чем себе. Это не Майкл. Именно это Бог заставлял тебя делать все это время. Он пытался превратить тебя в оружие, бессмысленную машину, монстра. Он создал эту систему здесь и посмотри, куда она тебя привела. Ты подчинился его приказам. Ты поступил так, как он хотел. Ты поступили как он. Эти ангелы видели его в тебе. Вот почему они были так напуганы. Ты… ты хочешь быть похожим на него? Майкл хочет поговорить, сказать своему человеку, чтобы он прекратил говорить. Он не может. Адам все равно не стал бы его слушать. Он никогда этого не делал. Ни тогда, когда он отказался от своего тела, ни в аду, ни после того, как они выбрались. Он никогда не позволял Майклу управлять своим разумом. — Все остальные пусть будут смиренными малахимами и некоторыми серафимами. Но у тебя все еще есть три твоих брата, Майкл. Ты не мог заставить Люцифера подчиниться. Ты не мог удержать его от вопросов о путях Бога и попыток понять. Даже изгнать его и заклеймить как Дьявола не сработало. Ты сам его вырастил. Таким образом, Бог наложил на тебя действие только для того, чтобы отнять у тебя твоего брата. И Люцифер, ты сказал, что он молодой ангел. Мы тоже пошли туда, Майкл. Мы видели это темное место. Как он там остался один? Как сильно пострадал твой брат? Адам смотрит прямо ему в глаза. Он хочет, чтобы Майкл никогда не забывал этот момент или этот разговор — Тогда есть Рафаэль. Я видел, как он себя вел. Как солдат, служащий. Твой брат боялся тебя, Майкл. Сколько он прошел в одиночестве? Как он стал молчаливым и отстраненным? Ты никогда не спрашивал себя? А что насчет Габриэля? Он убежал. Он не мог находиться в собственном доме. У него были настолько большие проблемы, что он думал, что можно позволить вам думать, что он умер где-то в одиночестве, — это решение. Он не мог прийти к тебе, к своему брату. Он тоже боялся. Разве ты не видишь? Майкл знает. Теперь он все это видит. Адам прав. И снова у его человека есть восприятие и понимание не по годам, даже не по годам Майкла. Он никогда так не думал. Он знал, что он сильнейший архангел, ему суждено править и защищать Небеса. Этому и еще многому его научил Бог. И все же Майкл так и не научился этого делать. Теперь совсем не удивительно, что он оглядывается назад и находит в своих поступках очень много ошибок. — Майкл, здесь нужно что-то изменить. Ты это понимаешь? Это твой дом, это твои братья и сестры. Ты уже потерял достаточно братьев и сестер. Они тоже слишком много потеряли. Тебя не было дома. Ты, их брат, их отец, их защитник, ушел. Здесь была война, все они пали, их выбросили из дома в холодный, страшный мир, о котором они ничего не знали. Бог не пришел за ними, и пальцем не пошевелил чтобы им помочь. Все, что они знали, все, во что они верили, было оторвано от них. Сейчас их слишком мало. Они больше не знают, чему доверять. Это нормально, что они больше не чувствуют себя собой, они, должно быть, напуганы, и я не думаю, что кто-то из нас может понять насколько. Я имею в виду, что у тебя все еще есть твоя благодать и все такое. Ты защитил меня от Клетки, чтобы я не пострадал так же сильно, как они. Пожалуйста, попытайтесь понять Майкл. Для меня, для них, для вас. Пожалуйста. Человек говорит шепотом, будто пытается успокоить ребенка, которому только что приснился кошмар какой-то сказкой. Но опять же, Майкл действительно чувствует, что ему приснился долгий ужасный сон. Все с Люцифером и Клеткой, все после и даже до этого, все до единого с тех пор, как его младший брат исчез из их дома Майкл закрывает глаза и зарывается носом в волосы Адама. Эта светлая душа каким-то образом стала единственным утешением, которое у него есть. Он стал всем. Он даже не знает, когда Адам перестал быть простым инструментом для выполнения своего долга и стал тихим сладким голосом в его голове, который всегда говорил с ним, отвлекал его от всех пыток, как физических в аду, так и психических, возникающих в его мыслях. Он не может точно сказать, когда он начал отвечать, когда понял, что сделает все, чтобы этот человек был в безопасности и был счастлив. Он не помнит, когда они стали кем-то вроде друзей. Однако он знает точный момент, когда он позволил себе закрыть глаза, чтобы подумать и обнаружил, что Адам Миллиган каким-то образом стал владеть его сердцем, его разумом, его всем. Это был обычный день в аду, такой же обыкновенный, как и в этой темной дыре. Сэм Винчестер давно сбежал. Люцифер был где-то в углу один. Майкл и Адам сидели рядом, человек пересказывал несколько воспоминаний своего детства. В Клетке прошло почти восемьсот лет, но для него это было всего около шести или семи лет. Майкл счел необходимым внести некоторые изменения в человеческое восприятие времени, чтобы его разум не развалился. Они часто болтали и играли в несколько настольных игр, которые Адам попросил Майкла вытянуть из своих воспоминаний, чтобы скоротать время. Конечно, два архангела тоже воевали друг с другом долгое время. Как только Люцифер подошел к ним и инициировал еще одну дуэль, Майкл окутал душу Адама своей благодатью и воссоздал несколько сцен из его воспоминаний, чтобы держать его подальше от младшего архангела. Люцифер почти всегда смеялся и насмехался над Майклом за то, что он пытался не дать муравью раздавить их ногами. Он пытался увести Адама нарочно или нанести удар по тому месту, где Майкл прятал человека. Адам выходил из каждой битвы. Хотя Майклу не удалось полностью изолировать его от Ада или Люцифера, Адам выжил. В конце концов, он оказался сильнее, чем Майкл изначально думал. В тот роковой день именно это заставило Майкла столкнуться с теплым, странно приятным чувством в своем сердце, которого не было уже много веков. Люцифер напал на них внезапно, не дав Майклу достаточно времени, чтобы даже встать на ноги, не говоря уже о том, чтобы сделать что-нибудь еще. Он был опрокинут в мгновение ока, получая удар за ударом. Он не знал, что на него нашло тогда, почему он не мог пошевелиться или что-то сделать, почему его разум в панике кричал о душе, которую он обещал защитить, но его конечности были бесполезны. Он безуспешно пытался избавиться от Люцифера. Может, он слишком устал. Может, он наконец рухнул. Может быть, пришло время позволить этому случится. Внезапно Люцифер остановился. Майкл увидел, как сначала шок, затем что-то тревожно напоминающее веселье распространилось по лицу его брата, прежде чем младший архангел медленно повернул голову назад. Майкл тоже попытался немного поднять голову и посмотрел. То, что он увидел, было даже не последним в списке того, что он ожидал или предполагал увидеть. Там, в нескольких футах от них, стоял Адам с маленьким острым камнем в руке. Сразу же Майкл заметил еще одно, более крупное и тяжелое, на земле рядом с ними, рядом с одним из обугленных крыльев Люцифера. С тихим смешком Люцифер встал и посмотрел на человека. Адам отступил на шаг, но не пытался убежать. Вместо этого он крепче сжал камень и поднес его ближе к груди, как будто собирался бросить и его. Люцифер просто рассмеялся, расправив крылья и протянув руку. Вот и все. Одно простое движение его запястья, один щелчок пальцев, один простой жест — человеческая душа разбита на куски среди пламени внизу. Люцифер намеренно действовал медленно, давая Адаму время попытаться что-то сделать, чтобы спастись, надеясь поиграть с добычей перед убийством, как дикий зверь. Адам не двинулся с места. Люцифер опустил руку, находя, вероятно, более забавной мысль о том, чтобы физически разорвать человека на части голыми руками. Ему так и не удалось. На глазах у Майкла Люцифер внезапно закричал. Майкл тоже почувствовал острую боль, пронзившую его, напомнив ему о том времени, когда он заживо сжег священным маслом из молотова Кастиэля. Люцифер исчез. Когда все закончилось, когда Майкл открыл глаза, спрашивая себя, когда он закроет их, когда он сел, он увидел, что Адам присел рядом с ним, наблюдая за ним с беспокойством. На секунду они смотрели друг на друга. Затем Майкл с ужасом заметил окровавленный камень, все еще находящийся в руке Адама, и открытую рану, подозрительно имеющую форму изгнания ангела, вырезанную на его плоти чуть ниже ключицы. Адам улыбнулся ему со слезами на глазах и спросил, в порядке ли он. Вот и все. В тот момент, когда Майкл знал, что он сделает все для этого человека, который выступил против буквального Дьявола, чтобы защитить его, и даже был готов причинить себе вред, чтобы спасти его. Это был момент, когда закончилось его долгое замешательство по поводу приказа отца любить существа, называемые людьми больше, чем они любили его. Майкл вздыхает, обдумывая слова Адама. Ему интересно, как это хрупкое существо обладает такой силой и мудростью. — Майкл, я знаю, что ты любишь Небеса. Я знаю, что ты сделаешь все возможное, чтобы остаться здесь. Обещаю, я всегда буду здесь во время всего этого, хорошо? Я буду с тобой. Я тебя люблю — Адам наклоняется для мягкого поцелуя и улыбается в губы, вероятно, чувствуя его мысли. Это то, что ему больше всего нравится в дружбе. Им не нужны слова. Среди них двоих они никогда не делали этого, но эта связь, которую они разделяют как товарищи, является интимной и интенсивной, при этом чувствуя себя совершенно естественной. Как если бы они были двумя частями одного и того же существа, как будто они должны были быть вместе и так близки с самого начала, как будто они были предназначены. — Может быть, да. Разве ты не говорил, что всегда чувствовал себя плохо с Дином, а все остальные сосуды казались достаточно странными, чтобы ограничивать твои движения и силу? Может, я всегда был тем самым — Майкл улыбается своему партнеру, поглаживая его щеку пальцами. — Может быть ты прав. Может быть, Бог хотел наказать меня, сделав Дина моим сосудом, просто чтобы заставить меня постоянно страдать, будучи отвергнутым или не сумевшим реализовать свой истинный потенциал с ним или другими за то, что я даже не помню, что делал. Может, мы с тобой созданы друг для друга — Адам немного наклоняет голову в сторону, чтобы поцеловать пальцы на своем лице. — Даже если бы это было не так, я знаю, что мы принадлежим друг другу. Некоторое время они спокойно обнимаются и наслаждаются моментом — На Земле я просил тебя быть моим проводником. Я полностью планировал быть твоим проводником в обмен на Небеса, но похоже, что ты всегда будешь освещать путь — Эта мысль совершенно не беспокоит Майкла. Всего десять лет назад он бы ударил человека за попытку сказать ему, что делать, не говоря уже о том, чтобы позволить ему сказать ему, что он не прав, и даже зайти так далеко, что сам попросит их помощи. Но это Адам, его человек, его партнер, его жизнь, его свет. Адам заставляет его чувствовать, доставляет ему радость. С Адамом он никогда не бывает один и в полной безопасности -Что же нам теперь делать? — спрашивает он, и его человек встает, прежде чем протянуть ему руку. — Что ж, у нас есть шанс для нового начала. Начнем с Анны.