Стресс по телефону

Миха вляпался и весьма по-крупному, но пытался с присущим ему оптимизмом не обращать внимания на дерьмо. Однако, то воняло всё ароматнее и душистее, выбивая из-под ног почву. Мало того, что квартиру после детдома ему дали с задержкой и пришлось какое-то время потусить у друзей, так с ней ещё всё было странно и непонятно. Какие-то левые счета, на левые имена, из левых контор. Это раздражало даже неунывающего по жизни Мишку, который и так не отличался любовью ко всякого рода МФЦ. Казенные дома и бюрократия надоели за годы жизни в приюте, хотелось иметь свой дом, свою крепость, но какая-то падла пыталась этот дом отобрать. Ещё и клиент этот странный прилип, как банный лист к жопе. Сначала Мишка принял всё как игру. Ну мало ли какие у людей предпочтения и от чего они кончают. Хотя большинство кончало от его голоса, конечно. Мишка умел говорить настолько сексуально, что ему частенько доставались лишние тефтельки в детдоме, когда он подкатывал к поварихе Васильевне. Вера Петровна, их воспитатель, конечно, не поощряла подобных выходок, но Мишке прощалось многое за юмор и лёгкий характер. К сожалению, это были все его плюсы, не считая внешности. С математикой Мишка дружил плохо, как и со всеми точными науками, поэтому учился через пень-колоду, а жить на что-то нужно было. Он своей работы в сексе по телефону не чурался, наоборот, ему нравилось. Это было забавно, где-то даже возбуждающе. Когда звонили мужчины, он не отказывал себе в удовольствии подрочить в процессе и даже прикупил себе экзотичный чешуйчатый фаллос, как из фэнтези. А клиенты как будто чувствовали его самоотдачу и осыпали комплиментами и чаевыми. Многие предлагали встретиться в реале, но Мишка помнил наставление работодателя и мягко отказывал. Этому он тоже отказал мягко. Наверное, слишком, потому что угрозы посыпались настолько мерзкие, что хотелось помыться. Некогда любимая работа превратилась в пытку, Мишка каждый день ждал в динамике телефона этот липкий и отвратительный голос, который требовал от него говорить весьма специфичные вещи. Наверное, нужно было пожаловаться, заблокировать этого маньяка доморощенного, но у Мишки с детдома остались многочисленные установки — не доносить, не бояться, решать проблемы самому. И он решал их. По-своему. Сегодня с помощью песен Рафа. Они дружили вчетвером, эдакие Д’Артаньян и три мушкетёра, как называли их воспитательницы в детдоме. Мишка, Даня, Рафаэль и Лёня. Последнего усыновила воспитательница Балясина Вера Петровна, лет в десять, но Лёня всё равно практически жил на том же месте, не мог расстаться с друзьями. Добрый он всё-таки, Лёнька. Заботливый и мягкий, Мишке частенько хотелось потискать его и даже поцеловать в щёку, как тогда в детстве, когда Лёню только перевели из стационара. Он был похож на взъерошенного птенчика, лопоухого, правда, и щербатого. А вот Раф был пожёстче, как в обычной жизни, так и в своих текстах, но именно они спасали. Жизнь, бьёт ключом, Я не при чём, Планы на ветер, В карманах голяк, Я умственно усталый, От жизни отсталый, Удачного мне дна, Мудильник звонит, Блудильник блудит, А я выпит, разбит, Попал в тлен, Жизни плен, Не выбраться никак. Последний раз друзья все вместе виделись как раз на концерте Рафаэля в ноябре. Народу было достаточно, и они порадовались за друга, для которого это было важное выступление. К тому же Раф читал теперь не один и просил оценить данный факт со стороны. Мишка пришёл, конечно же, но всё равно удовольствия как прежде не получил. Слишком много проблем навалилось. Лёнечка пытался выспросить, что не так, Даня тоже хмурился и кидал встревоженные взгляды, пришлось включать Мишку-дебилушку и улыбаться через силу. Зато после концерта можно было перестать кривляться — оставалось только корчить мины по поводу исчезновения Рафа, но это уже другая история. В почтовом ящике снова какие-то письма, повестки в суд. Мишка не понимал, чего они все к нему прицепились. Он получил квартиру, как и остальные — по государственной квоте для детдомовских. Платит коммуналку исправно. Чего они от него хотят? Настроение испортилось окончательно, и как назло первый же позвонивший на рабочий телефон был ОН. — Соскучился, сучка? — раздалось вкрадчиво. — Да, господин, — обреченно ответил Миха. — Я знал. Ты ещё будешь умолять меня, обещаю. Мы всё равно встретимся, хочешь ты этого или нет. И в твоих интересах, чтобы ты назвал мне своё настоящее имя, Микеланджело. — Можете называть меня Микой, господин. — Хочу назвать тебя по имени, ты не понял? Рассказать, что я с тобой сделаю? Сейчас ты работаешь своим голосом, думая, что мне этого хватит. Но будешь работать ртом и задницей, будешь умолять о пощаде, когда я буду резать тебя на куски. Мишка тяжело вздохнул и понял, что долго он так не протянет. Деньги были нужны, учитывая непонятную возню вокруг его квартиры, и этот маньяк платил неплохие, весьма неплохие, чаевые. Но как же мерзко было на душе, как погано. — Меня зовут Михаил, господин, — сдался он и скрестил на удачу пальцы. — Значит Миша… на колени, быстро. Ты ведь уже разделся, или мне тебя наказать? Раздвинь ноги и прогнись, чтобы я видел, хорошо ли ты смазал себя изнутри. Я не люблю смазку, предпочитаю кровь вместо неё, но ты ведь ушлый сучонок. — Я давно раздет, господин, и жду вас. Опускаюсь перед вами на колени и прогибаюсь в спине, чтобы вам было хорошо видно. Я так ждал этого вечера, хотел угодить. — Мне не нужно, чтобы ты угождал мне, щенок. Знаешь, я передумал, сегодня всё будет иначе. Подумаем о нашей реальной встрече. Ты будешь идти домой, кутаясь в тонкую куртку — наверняка она у тебя такая. Войдя в подъезд, ты не успеешь пикнуть, когда я скручу тебя и зажму рот рукой. У Мишки была тонкая куртка, как не быть. Он попытался успокоиться, ведь у многих парней есть такие, но этот голос пробирал его до костей и лишал желания сопротивляться. Каждый раз он парализовал его волю и заставлял слушать себя. Мишка гулко сглотнул. С другими клиентами трепался именно он, но с этим и слова не мог толком вставить. Этому клиенту самому нравилось рассказывать свои гадости. — Ты тихий, испуганный, совсем не такой, каким хочешь казаться. Ты понимаешь, сегодня будет долгая ночь, и ты ничего не будешь решать, полностью подчиняясь мне. Я нащупаю в твоём кармане ключи и нажму тебе на шею, чтобы ты сказал мне номер квартиры. Ты попробуешь брыкаться, но я ударю тебя головой о стену, чтобы ты вёл себя вежливо. Жаль портить красивое личико моей шлюшки, но сегодня я испорчу не только его. — Да, господин, — прошептал Мишка и велел себе терпеть. — Я буду послушным. — Ты уже не послушный, сучонок. Как только ты откроешь без разрешения рот, я разобью тебе губы и буду наслаждаться вкусом крови на них. Шлюх не целуют, но тебе я подарю самые сладкие поцелуи перед смертью. Телефон выпал из ослабевших рук и Мишка, зарылся в подушки лицом, закрывая уши руками. Голос продолжал звучать у него в голове, а он лихорадочно пытался найти выход из этой ситуации.

***

Это был обычный конверт, Мишка вскрыл его, как и остальные, машинально. Однако, после первых же строк стало не по себе. «Не ожидал, шлюха? Я же говорил тебе — найду, и сделаю, что пожелаю.» Мир закрутился перед глазами и затащил в этот водоворот Мишку, его стошнило от нервного напряжения, но легче не стало. Отчаянно хотелось проснуться и узнать, что всё происходящее страшный сон. Руки сами потянулись к телефону, чтобы уволиться. Когда-то лёгкие и хорошие деньги стали грязными и неподъёмными. Как этот урод смог найти его, Миша не знал. Но прекрасно понимал, что за деньги в этом мире возможно слишком многое. Даже убить его этот маньяк сможет легко и просто, раз уже и адрес знает. Страх сковывал разум и тело. Миша и сам не знал сколько просидел в прихожей, пока не вздрогнул от телефонного звонка. Сердце зашлось в припадке, но он постарался успокоиться, ибо звонил его нормальный мобильник. — Алло, Лёнь, привет, — тускло ответил он. — Мишка, привет. Ты чего такой грустный? Заболел? — Нет, просто устал немного. — Ты последнее время совсем пропал, мы скучаем, я особенно. Что у тебя с работой, может поищешь что-то с нормальным графиком? Нельзя же так уставать. Хочешь, я у мамы узнаю? — Нет, не нужно. Всё нормально и график тоже, просто не всё сразу получается. Ты же знаешь, что улыбаться я умею лучше, чем думать. — Не наговаривай, ты очень умный, Миш, честно. Может увидимся в субботу? А то и Даня на работе чуть ли не живёт, и Раф со своей девушкой не расстаётся, сто лет же не виделись. С концерта. — Я попробую, обещаю, — улыбнулся через силу Миха. Лёнька всегда умел успокоить. И голосом, и каким-то осязаемым оптимизмом. Наивный и чистый, он нравился Мишке уже несколько лет, однако, портить домашнего мальчика своими наклонностями Миха не собирался. Это он шлюха по телефону, способная разговорить кого угодно и угодить сладким голосом. Это он знает своё тело на двести процентов, и только тот факт, что город у них не мегаполис, не даёт ему шанса замутить с кем-нибудь в реале. Ну действительно, не соблазнять же Лёнечку, Вера Петровна его за такое на кол посадит. О том, что за ним кто-то следит, Мишка узнал, когда возвращался из треклятого МФЦ. Трудность с математикой и общее раздолбайство сыграли с ним злую шутку, и он как последний идиот уже больше года платил каким-то мошенникам за коммунальные и прочие услуги. Что с этим делать и откуда взять огромную сумму на погашение долга, Мишка не знал, как и не знал, где взять адвоката и деньги на него. Мир стал каким-то серым и тусклым, как и вечно раздражающий по вечерам снег под ногами. Неясная тревога нарастала и достигла своего пика возле подъезда. Всё внутри отчаянно верещало и велело спрятаться, Мишка был конкретно близок к истерике, и только вид вышедшего из подъезда соседа-амбала вернул его в реальность, а шаги сзади стихли. До квартиры он добрался ни жив, ни мёртв. Даже в почтовый ящик не полез, ещё одно письмо от маньяка его бы попросту добило. Мишка выключил все телефоны, забился в самый дальний угол дивана и укрылся пледом. Нужно было что-то со всем этим дерьмом делать, но что именно не давала понять паника. Деньги. Ему отчаянно нужны были деньги, но кто даст кредит неработающему практически отчисленному студенту? Бандиты? Их ему ещё не хватало. Мишка искусал все губы и обгрыз ногти на обеих руках, пытаясь просчитать все ходы. Нужна была работа. Дневная, а мудака этого заблокировать и купить перцовый баллончик. Что бы он там ни плёл в своих письмах и по телефону, а подойти он вряд ли осмелится. Это просто способ получения эндорфина такой, выбрал себе роль маньяка и играет с жертвой, но Мишка не жертва, нет. Бравады хватило на то, чтобы позвонить работодателю с целью нажаловаться на маньяка, но Сергей Михайлович выслушал и сообщил, что Мишка сам виноват. — Ты допустил, что он узнал твоё настоящее имя, через него он и адрес узнал. Прости, но нам такие проблемы ни к чему, поищи другую работу. Заебись, приехали. Мишку трясло от возмущения и желания разбить телефон о стену. Мало того, что за ним охотится извращенец, ему позарез нужны огромные деньги, так ещё и работу он потерял. Есть от чего впасть в уныние. Только им тут и не пахло, Мишка чувствовал, что ещё капля и он сорвётся. Он пытался понять, как и почему всё вышло из-под контроля и дошло до такого. По всему складывалось, что он всё-таки распиздяй каких мало и не стоило отмахиваться от помощи, которую ему Вера Петровна предлагала. Но он же взрослый, он же умеет улыбаться и просить добавку тефтелек на ужин. Дебил. Собрав в кучу последние мысли и велев себе «быть мужиком, Люся», Мишка купил газету с вакансиями и пошёл искать работу. Взяли его только в третье кафе, официантом тире барменом. Хоть что-то на фоне общего пиздеца. Миллионов он там не заработает, но скромная улыбка, кокетливый взгляд дамочкам — и чаевые пошли не самые плохие. Ещё бы маньяк сдох где-нибудь сам, и стало бы совсем прекрасно. После смены Мишка спешил домой, сжимая в кармане баллончик и шарахаясь от каждой тени. Были мысли перевестись на заочное, но для этого нужно было дойти до универа, а он взял все смены на этот месяц, так отчаянно пытался выкарабкаться. То, что за ним явно кто-то ходит, Мишка уже понимал весьма отчётливо. Иной раз ему казалось, что в автобусе, битком набитом людьми, его кто-то трогает и дышит в ухо. Паранойя сводила с ума не меньше, чем новое письмо из управляющей компании. В очередной вечер возвращаясь домой, Мишка обнаружил в подъезде Лёньку. Малой сидел на подоконнике и явно уже очень давно. — Привет, — робко улыбнулось это чудо и потупило взгляд. — Ты прости, что я без приглашения. Мишка не стал разводить Версаль под дверью, тем более, что шаги за спиной пугали уже не на шутку. Трясущимися руками он открыл дверь и впихнул в неё друга. — Мишка, я отчаялся до тебя дозвониться. Боже, да на тебе ж лица нет, — прошептал Лёнька, глядя на него испуганными глазами. За запертыми дверями и даже накинутой цепочкой, Мишка смог немного расслабиться, но тут внезапно раздался звонок в дверь. — За тобой кто-то шёл, — прошептал Лёнька и сжал Мишу за руку. — Давай полицию вызовем? — И что мы им скажем? Что я дебил, который нажил себе неприятности в виде озабоченного поклонника, который мечтает меня выебать и на куски порезать? Мишка и сам не понял, как выпалил это всё сиплым шёпотом, но было уже поздно. Лёнечка смотрел округлившимися глазами и, кажется, был в натуральном шоке. — Ч-что? — прошептал он побелевшими губами и Мишку накрыло. Он и сам не понял, как полез целоваться и утешать Лёньку. Как шептал ему, какой тот хороший, какой он мышонок необыкновенный, как он по нему соскучился. Лёня не сопротивлялся, краснел и пытался робко отвечать на поцелуи, а Мишка чувствовал себя конченной мразью, но остановиться не мог. Ему хотелось спрятаться, забыть обо всём на свете и пережить что-то прекрасное, что-то запретное, и именно с Лёней. Вырубился Миша на диване, куда этот хрупкий мальчишка затащил его. Нервный припадок высосал окончательно все силы, и Мишка уснул, прижимая к себе лучшего друга.

***

Утро было странным. Мишка проснулся и первое, что почувствовал — это хрупкое тело рядом с собой. Лёнька укрыл их пледом и даже притащил подушку, одну на двоих, но спать лёг рядом и это было неловко. Утренним стояком он никого бы не удивил, а вот тем, что смотреть в глаза другу было неловко — факт. — Ты это… прости, я вчера реально не в себе был. Глупо как-то получилось, я не хотел это все вот так вываливать на тебя, а потом, как мудак целоваться полез. Давай забудем, ладно? Лёнечка грустнел на глазах, но Мишка реально не хотел портить ему жизнь. Они молча позавтракали, Миха ощущал себя живодером каким-то, но нужно было идти на работу и им пришлось выйти из дома. — Не говори остальным, ладно? Я со всем этим разберусь. Просто устал как собака. Пока, Лёнь. День прошел в жёсткой апатии. Не радовали ни чаевые, ни похвала администратора зала, что он молодец и быстро втянулся в работу: даже наловчился кофе варить и всякие латте делать. В голове крутилась только одна мысль, о том, что он всё-таки испачкал Лёньку в своем дерьме. В этот раз Лёня стоял около подъезда, а с ним и тяжелая артиллерия с пакетами из супермаркета. Рафаэль выглядел несколько взмыленным и дерганным, но Мишка был слишком заморочен своими думами, чтобы анализировать. — Сдал все-таки? — бросил он мелкому и улыбнулся. — Рад вас видеть, парни. Реально рад. — Долго собирался молчать? — Да хрен его знает. Рассказывать все от начала и до конца было неловко и местами реально стыдно. Но под беленькую пошло лучше, словесный поток удалось остановить маринованным огурчиком и подсунутыми под нос пельменями. Мишка и забыл, когда нормально жрал, накинулся на еду, как зверь. Его даже не сильно удивило, что парней не огорчил факт его бисексуальности и такого выбора профессии, как хастлер по телефону. За всеми этими переживаниями у него реально притупились реакции, и он был рад, что у него такие классные друзья. Самые лучшие. — Будем искать, — резюмировал Даня. — Кого или чего? — спросил Лёня, с умилением глядя, как друг уминает пельмешки. — Адвоката и мудака этого, что свёл нашего неунывающего Миху в тень отца Гамлета. У нас в конторе полно умного народа, адвоката беру на себя. — А я беру мудака, — мрачно высказался Раф. — И даже не спрашивайте, как я буду его искать. Мишка сглотнул вязкую слюну и посмотрел на изменившегося за этот месяц друга. Раф стал серьезнее, старше, тише. Он и так был среди них самым старшим и серьезным, но складывалось ощущение, что его этот месяц тоже не пожалел. Интересно, это любовь так на людей влияет? Один Лёнечка был оплотом домашнего уюта, которого у них троих никогда не было в жизни. За это они Лёньку и любили, наверное. Кто-то больше, кто-то сильнее. Мишка был счастлив, что мелкий не обиделся на него и смотрит в глаза, робко улыбается, кивает головой в знак одобрения. Хотелось забить на все условности и сгрести его себе на колени, но Миша сдержался.

***

Адвоката звали Антон Васильевич, и он как-то быстро во всем разобрался. Мишке пришлось отпроситься пару раз с работы, чтобы накатать заяву в полицию, суд и какие-то еще инстанции. Потом Антон Васильевич оформил доверенность и обещал спокойную жизнь. Мишка не лез с расспросами, а делал, как велел умный и образованный человек. В какой-то момент решил, что вернётся в универ, ибо быть дураком по жизни не улыбалось. В один из вечеров написал Раф и сказал, что с маньяком всё улажено и можно спать спокойно. Перед этим он забрал у Михи все письма и велел быть аккуратным, но это было лишним, ибо баллончик всегда оставался в боевой готовности. Разговор с Лёней Миха оттягивал как мог. Но потом плюнул, купил букет недорогих розочек, торт и пошел признаваться в своих чувствах. Розочки выбрал кустовые, без шипов. На тот случай, если Вера Петровна захочет ими его по роже отходить. — Мишенька, — улыбнулась Вера Петровна, открывая дверь. — Какой приятный сюрприз. Лёня, у нас гость. А мы как раз собираемся пить чай. — Это я удачно зашёл, — Мишка вручил букет хозяйке дома, а небольшой торт другу, который с пылающими ушами возник рядом. Мишка успел помыть руки и немного отдышаться, пока накрывали на стол. Букет занял почетное место по центру, торт порезали и разложили по красивым блюдцам, чай благоухал нотками бергамота, а в хрустальной пиале манило клубничное варенье. Так уютно было только в этом доме, и Миша испытал укол совести. Нужно, наверное, по-другому с Лёнькой объясниться, интимно что ли. — Как твои дела, Миша? Лёнечка говорит, что ты совсем закрутился на работе, даже учёбу забросил. Это ты зря, дружок. Знание ведь не только свет, а ещё и газ, и центральное отопление, и продукты в холодильнике. Миша улыбнулся и присел на стул рядом с другом. Тот светился и был какой-то весь восторженный, радостный. Словно и не было того неловкого утра, словно Мишку здесь ждали. И ждали ведь. Рука Лёни легла поверх его руки и мягко сжала. Мишка посмотрел в глаза другу и отчего-то уверился, что теперь всё будет в порядке.