Гость из холодной ночи

Изуку приходит в свою серую квартиру, что разбавлена жёлтыми яркими плакатами на стенах. На часах уже что-то вроде часа ночи, ноги ватные и глаза уже сами закрываются, подталкивая поскорее уснуть. Мидория же ничего против этого предложения не имеет, вообще не капли, ведь в стажировке полный завал, хочется скорее с холодной ночи окунуться в тёплую пелену отдыха, что парень в общем-то и делает. Омега устало плетётся к шкафу, взяв за холодные ручки дверцу, и тянет её на себя, после чего сразу же отряхивая руки от этого холодного, неприятного жжения. Первое, что валяется внизу — его потрёпанная, но уютная бледно-голубая пижама с лиловыми зайчиками. Его мама так обожала и обожает по сей день зайцев, что всё своему сыну дарит именно с ними. Книга? О зайцах. Стакан? С зайчатами. Постельное бельё? С норой, в которой поселилась семья зайцев. Изуку по-началу было так неловко, что он всё это убирал на дальние места, но потом просто понял, что пока он на обучении, то его денег на что-то другое не хватит. Так ему и пришлось сейчас довольствоваться подарками мамы, ведь они же её, с любовью… и с зайцами. Парень с лёгкой ломотой в теле кое-как да надел на себя просторную пижаму, поставил будильник на семь утра и упал в по ощущениям, мягкую только на сегодня, кровать. Когда устал даже на камне заснёшь? Вот и с ним так, простая скрипучая дешёвка, что стоит в каждой съёмной квартире, теперь стала мягкой тканью вокруг его уставшего тела. Подушка уже в цепких объятиях рук, покрывало оказалось ног, а мозг как по щелчку погрузился в тихую темноту… Секунда, и омега открывает глаза, хмуро мычит, елозит в поисках телефона, и, натыкаясь на него, жмурится от яркого света. И только в этот момент он понимает что с момента его сна прошёл лишь час. Изуку шипит, переворачивается в сторону двери и меланхолично выдаёт в пустоту. — Ты сегодня на целый час запоздал… Или это просто я так устал, что ты не смог появиться? Его уютный, пепельноволосый парень, наконец пришёл, а в комнате почему-то сразу воцарилась похоронная атмосфера. Молчание в секунд десять невыносимо давит на парня, и тот, грозно открывая глаза, громко для своего голоса, нарушает эту холодную тишину. — Ты обычно не даёшь мне передохнуть, говоря на самые разные темы, а сейчас что? Неужели решил в молчанку поиграть? Будто сам не свой… Звучит тихий скрип двери, и на полоску от лунного света, встаёт недоумевающий парень с глупой хмуростью взгляда. — Ну? — уже явно раздражённо выдыхает Мидория, вглядываясь в растерянный взгляд своего слишком привычного сна. Альфа улыбается, и привычно, как у себя дома, плюхается на пол у кровати Изуку. — Так, — начинает говорить пепельноволосый своим уже таким родным, грубым, глубоким и хриплым голосом, притягивая всё внимание омеги к себе, — У тебя сегодня как-то холодно, не находишь? Омега тепло улыбается, приподнимаясь и укладывая подушки себе под спину. — Всегда было, а заметил только сейчас? Альфа хрипло посмеивается, облокачиваясь головой о край кровати, прямо напротив лица Мидории. Тишина. Только спокойная, умиротворяющая и чертовски уютная. Кацуки вглядывается в чужую пижаму и, не упуская момента, добавляет свой нужный комментарий. — Отстойно. Мидория аж глаза раскрывает до дискомфорта от такого заявления, хмурится, и затем, в жесте равнодушия, складывает руки на груди. — Это ты отстойный, — бормочет омега, а ответом ему служит смешок. И этих хриплых усмешек от Бакуго хватило, что-бы Изуку кое-что понял, — Ты никогда не приходил ко мне пьяный, я не знал что ты так умеешь. Кацуки бы посмеялся ещё раз, но увидев искреннее удивление омеги, почувствовал себя немного не в своей тарелке, но всё-таки улыбнулся. — А ты никогда не приходил ко мне только ото сна, — Кацуки засунул руки в карманы своих штанов и дёрнул плечами. — Смешно, очень. Твои шутки всегда очень смешные, Кацу, — сконфуженно улыбнулся Изуку и от неловкости отвёл взгляд в нарисованного зайца на покрывале. «Кацу?» Альфа сначала смутился и даже встал, через плечо взглянув на омегу, но потом, с плохим предчувствием, он сжал ладони в кулаки. Какой ещё «Кацу»? Парень в спешке забрался на кровать к перепуганному и ошарашенному омеге, быстро хватая того ладонями за лицо. В комнате всё так-же холодно, но ощущения от этого прикосновения столь жгучие, что обоим хочется во весь голос закричать «Дайте льда!». Кацуки, с бурей из эмоций на лице отстраняется, сползая обратно на пол, только вот теперь ложась на него всем телом. От радости болят скулы, мёрзлый пол становится тёплым пледом, а короткие ногти впиваются в ладонь от сильного нервного сжатия. Полученное только что понимание окутывает волнами чумовой эйфории, что даже улыбку до ушей прятать становиться непосильной задачей. Возможно, это всё алкоголь, а возможно… Кацуки мельком смотрит на такого удивлённого, нет, шокированного зелёноволосого парня, что сейчас закрывает свои веснушчатые щёки напряжёнными руками. Омега мешкается, не знает куда себя деть. В его груди всё сдавило, а на кожу будто оказывается невидимое воздействие, запуская табуны мурашек раз за разом. Почему такая реакция от такого лёгкого прикосновения? Нет, почему его сон вообще прикоснулся к нему? Изуку исподлобья смотрит на альфу, и, покрываясь румянцем, сильно дёргается в кровати, отчего неудачно приземляется на её край, и, вместе с покрывалом и подушкой, летит на удивлённого таким событием Кацуки. Мгновение, и Изуку уже на руке замершего альфы, пока подушка оказалась на его лице. Омега быстро поднимается, находясь в полном смущении, но его молниеносно затягивают назад. Он чувствует крупицу дискомфорта в руке от сильной и требовательной хватки, чувствует удивление, но когда приходит осознание, он понимает что лежит теперь на альфе из своего сна. Спиной парень чувствует как поднимается и опускается грудная клетка пепельноволосого, а ногой, что оказалась между бёдер альфы, чувствует совершенно нормальную для человека, но сейчас дико выбивающую из колеи выпуклость. Мидория только втягивает воздух и открывает рот чтобы что-то сказать, как его крепкими руками хватают за талию и разворачивают со спины на живот. Омега так и остаётся с открытым ртом и капельками пота от напряжения, пока лицо Кацуки совсем близко и он даже чувствует его горячее дыхание на своих губах. Янтарные глаза поблёскивают в лунном свете, лёгкая ухмылка с красивыми тонкими губами сбивает с мыслей, а довольно крупные ладони на его боках заставляют гореть всё тело, возбуждая не на шутку. Бакуго поглаживает бока омеги, так интимно и нежно, что его самого уже ведёт, в особенности ещё и от незнакомого ранее, но остро обожаемого теперь запаха свежескошенной травы, что он втягивает в ноздри с явным удовольствием и выдыхает через рот, расплываясь в умилительной улыбке. Изуку пытается сдвинуться назад от Кацуки, смущённо облизывая пересохшие от волнения губы, чтобы просто больше не быть так рядом с этим извращённо-сексуальным видом наслаждения его запахом, иначе бедное омежье благоразумие больше не выдержит. Альфа растерянно хмурит брови, чувствуя как парень убегает, отчего на грудь ложится словно бетонная плита от непонимания, «что я сделал не так?» — Изуку, ты сбегаешь? — тихий голос, кажется, всё же звучит обеспокоенно, как бы альфа не старался держаться спокойно, потому что парень напротив поджимает губы в полоску и с виноватым видом отворачивается от Бакуго, мямля себе что-то под нос. Пепельноволосый хмурится лишь сильнее, и, одной рукой, прижимает тело омеги к себе, пока второй сжимает его щёки и разворачивает обратно к своему лицу, не взглянув вообще на приятного оттенка, красное лицо напротив. — Тебе не нравится? — получается уже более уверенно, но так-же тихо, тихо и всё же печально. — Кацу, эй, это просто… м… неправильно, — Омега бормочет, при этом попутно разворачиваясь вновь, но Бакуго на это лишь порыкивает, возвращая лицо Изуку к себе, и, с пылающими от непонимания глазами, разрывает тишину с неким раздражённым хмыканьем. — Кто сказал что неправильно? Изуку замирает. Он это как отговорку сказал не подумав, да и как тут в такой ситуации думать то вообще можно? Рука на талии прижимает его к торсу с ярко выраженной мускулатурой, пальцы на щеках удерживают лицо у смущающего места — прямо перед красивым лицом Кацуки. Омега только хочет что-то возразить, как сразу отступает, покрываясь испаринами. Жарко, оказывает, что рядом с Бакуго неимоверно жарко. Кацуки легко улыбается на такой многообещающий жест, приближается к губам парня достаточно близко, а затем на мгновение приоткрывает глаза, чтобы посмотреть реакцию. И тогда, сквозь темноту комнаты, он видит как Изуку жмурит до жути глаза, как его пальцы сжимаются на его безрукавке, а ещё то, как он сам тянет губы вперёд. Альфа на это пытается сдержать радостную улыбку и, наконец, касается столь искушающих его губ. Мягкие, влажные и податливые, отчего-то даже сладкие, он смакует их, облизывает, пока по телу табунами бегают мурашки, пока живот и мышцы стягивает эйфорией, да такой, что кричать от радости во всю хочется, да ещё и чувствуется усилившаяся хватка Изуку на его груди. Кажется, теперь майка в этом месте будет вся скомкана, но Бакуго не против, совершенно. Он останавливается на небольшую передышку, смотрит в разгорячённый взгляд напротив и улыбается, но неожиданно вздрагивает от удивления, чувствуя как омега неуверенно подхватывает пальцами его шею и углубляет поцелуй, облизывая губу альфы изнутри. Чувствовать такую сильнейшую эйфорию столько времени подряд вообще нормально для здоровья? Их сердца уже столько раз замирали, животы сводило от спорного, двоякого чувства, которое нельзя было обличить в слова, а улыбка так и просилась появиться посреди поцелуя. И всё это произошло всего за каких-то пять минут. Невероятно… Однако, кажется, только Кацуки из них двоих понял почему всё это с ними сейчас происходит. Альфа приподнимается, руками обхватывая талию Мидории, что немного промычал от таких быстрых действий, но никаких действий не предпринял. Кацуки же прижимается к нему, позволяет проявлять столь приятную инициативу, ведь даже кончики пальцев альфы содрогаются при каждом движении языка омеги. Руками он движется выше, по тёплому телу, лежащему на его груди, нащупывает лопатки и, немного надавливая кончиками пальцев, опускает их обратно вниз, к талии. Изуку ловит телом сейчас такие неумолимые мурашки, из-за которых влага к глазам походит. Кацуки просто гладит его спину при поцелуе, а Мидория уже готов заплакать от удовольствия. И, пусть даже он не знает почему такое испытывает, он принял и растаял под этими касаниями таких тёплых и ранее не знакомых ему ладоней. Омега отрывается от губ альфы с охом, ведь Кацуки перенял инициативу на себя слишком неожиданно, руками проскользнул под широкую пижаму к разгорячённому телу, и большими пальцами надавил на соски, после чего провёл пальцем чуть вверх и вниз, скользнув ногтём прямо по чувствительному месту. Омега сгибается, лбом упирается в плечо альфы и выдыхает горячий воздух из лёгких с тихими стонами, пока одна рука судорожно сжимается на плече, а другая всё так-же покоится на чёрной смятой безрукавке. Кацуки, сдержанно улыбается, чувствуя руками и телом, что омега весь содрогается как осиновый лист. Однако через секунду ему сразу же приходится закусить губу, видя подрагивающий орган Изуку через ткань изношенной голубой пижамы с лиловыми зайчиками. Умиление от тихих вздохов и возбуждение от картины перед собой — самое убивающее комбо чувств, которые только испытывал альфа. Всё его тело буквально горит, руки, что касались горячего тела, губы, что поддавались возбуждению. -Кацу… — тихий шёпот растворяется в серой комнате, но застревает в голове альфы. Он чувствует дрожащие пальцы на своей шее, тепло дыхания прямо у ключицы, и видит как Изуку, через толщу стеснения, от пика своего собственного возбуждения трётся пахом о его ногу. От Кацуки пахнет дымом только что затушенной спички с примесью выпитого алкоголя, что сейчас так подходит возникшей между двумя парнями атмосфере. Но, когда он прикасается, весь этот дым будто появляется и обволакивает всё тело рядом с ним, не давая ни шанса на спасение. Разум очень мутный, омега чувствует руки на своём копчике, чувствует лёгкое поглаживание живота и кончики пальцев, что проходят под растянутую резинку пижамных штанов. Он стонет, когда сквозь пелену дыма понимает, что его ухо лизнули. Парень не знает как сейчас выглядит, и думать вообще некогда да и не хочется, он попал, полностью попал под очарование альфы. Кацуки приподнимается ещё больше, принимая уже полу-сидячие положение, кладёт руку на затылок Мидории, другую на его спину, и затем переворачивается, оказываясь над лежащим под ним, запыхавшимся омегой. Парень наклоняется к нему, оставляет мокрый поцелуй на губах и, отползая назад, раздвигает ноги Мидории, укладывая руки на чужие бёдры. Бакуго цепляет резинку пижамных светло-голубых штанов омеги пальцами, стягивает их до колен. Изуку удивлённо ойкает, и быстро сдвигает ноги друг к другу, грозно-смущённо смотря прямо в глаза чуть улыбающегося альфы. Он посмеивается и указывает пальцем прямо туда, где сведены ноги парнишки. — Не реагируй так, иначе что ты с этой проблемкой без меня делать будешь? Омега хмурится, вся эта примесь эйфории кажется выветрилась и появилась былая, реальная усталость, прошедшего рабочего дня и всего часа сна. Парень быстро натягивает на себя штаны и хочет уйти на кровать, но его обходят, хватают за руку и тянут к себе. Изуку падает прямо в объятия альфы и на мягкую постель лицом одновременно. — Кацуки, ну правда, что с тобой сегодня, извращенец? Обычно ты только болтаешь, а тут… — возмущается парень, чувствуя своим бедром каменное возбуждение. Чёрт, ну правда… Секс с парнем из сна? Спасибо, мокрые и до ужаса реальные сновидения ему ещё никогда не снились. — А что «тут»? — хриплый шёпот с горячим дыханием направляется прямо в ухо омеги и его вновь пробивает мурашками. «Господи» — про себя говорит Изуку, но на самом деле судорожно выдыхает это в подушку, сжимая ноги из-за нахлынувшего наслаждения. Кацуки улыбается, услышав этот уже обречённый выдох. Он облизывает свои губы и, выпуская Изуку из хватки рук, приподнимается над ним, смотря на ягодицы омеги. Ох, лучше бы он не смотрел. Просторные, широкие пижамные штаны, от обильной смазки прилипли к коже, просвечивая всё ранее закрытое. Кацуки рычит, пытаясь держать себя в руках, в паху всё уже настолько горит, а тело напряженно, что его внутренний альфа хочет наброситься, просто вжать омегу в эту чёртову постель и без раздумий заполучить себе полноценно. Мидория вздрагивает, слыша рык, и, покрываясь сильными мурашками, чувствует сильные феромоны альфы прямо над ним. Это не сулит ничего хорошо, ничего, и он может успокаивать себя лишь тем, что это сон. Он расслабляется, чувствуя нежные поглаживания на боках, ведь во сне можно позволить себе побыть безрассудным. Да ещё и с таким сексуальным парнем? Пожалуйста, такому омеге как Изуку, тайком читающему порно комиксы ночью, грех от такого отказываться. Омега поворачивает голову вбок, чтобы увидеть что там делает Бакуго, но неожиданного для себя оказывается резко прижатым за шею в кровать. — Полежи пока спокойно. Я всё сделаю, хорошо? — Кацуки пытался сказать это нежно, так, чтобы не спугнуть не дай бог, но его внутренний разбушевавшийся зверь кажется на все сто против этой нежности, у него так стоит, что ему больно… Очень. Однако же Изуку всё-таки немного испугался, несмотря на попытку альфы звучать мягко. Но, даже почувствовав что-то неладное, его инстинкты вместе с внутренним зверем также взяли над парнем верх. Его тело содрогнулось от столь хриплого и приказного тона, что он просто чувствует как невыносимо много сейчас выделилось смазки. И это за один лишь раз… Его тело хочет Кацуки до безумия, так что он лишь кивает головой, закрывая глаза, и, от дикого смущения сжимая руки, подчиняется. Бакуго до ужаса доволен, ведь Изуку показательно дал понять что не против провести с ним ночь. Единственные лишь кто остался не доволен, это ноющий член альфы и истекающий смазкой зад Изуку, издающие телу импульс сделать всё и поскорее. Кацуки быстро снимает с себя штаны и намокшие боксёры, выдыхая с облегчением от прошедшей боли. Однако терять время на такие глупости как собственные ощущения он не собирается. Вместо этого парень вновь устраивается над ногами омеги, который, почувствовав тепло чужой кожи, тихонько проскулил в ткань подушки. Бакуго смотрит с горящими глазами, и, облизываясь, поддевает пальцами резинку чужих штанов, потянув их на себя. Светло-голубая ткань с приятным звуком, будто отклеиваясь, отошли от ягодиц омеги, заставляя член альфы дёрнуться. — Ты прекрасен, — не подував выпаливает Кацуки, кажется даже не замечая, что он сказал, а вот Изуку, раскрасневшийся, уже хотел сказать что-то наподобие недовольного «Эй», как получился только удивлённый и громкий стон, ведь Кацуки положил свои руки на его зад, раздвинул ягодицы и облизал колечко мышц. Бакуго раскрыл глаза и ухмыльнулся, услышав этот громкий стон, знаменующий что он делает всё правильно. Парень начал поступательно ласкать губами проход омеги, пока смазки выделялось всё больше, и попутно слушал стоны, которые омега так тщательно пытался заглушить, вжимая лицо в подушку, что постепенно становилась влажной и тёплой от его дыхания. Альфа протолкнул кончик языка в отверстие и двинулся вверх, из-за чего ясно почувствовал как дёрнулся под ним омега. Крышу сносило обоим, Изуку от, как показалось, умелых ласканий альфы, а Кацуки от красивых стонов и сильнейших феромонов омеги. Ещё пара минут вылизываний вверх-вниз, и альфа аккуратно вводит сразу два пальца в колечко мышц, чувствуя как Мидория в миг напрягся и очень тихо задышал. Будто притаился непроизвольным жестом. Альфа двигает ими вперёд до конца и, насколько позволяют сжатые сейчас стенки омеги, раздвигает пальцы в стороны, что даётся с лёгким трудом. Изуку шикнул, а альфе начало тяжело даваться дыхание, видя и чувствуя всё что происходит с таким притягательным телом перед ним. «Да пошло оно всё» — единственное что прозвучало чётким рычанием в его голове, как Кацуки начал быстро двигать пальцами, отчего омега со стонами тёрся своим органом прямо по простыне, а кровать скрипела под его поступательными движениями. Ещё пара секунд и альфа добавляет уже четыре пальца, двигаясь всё так-же быстро, создавая шлепки. Изуку сходит с ума, дискомфорт и лёгкое щипание перекрывается волнами удовольствия, когда кончики пальцев задевают простату. Омега всем телом сильно дёргается и, на простыню его кровати, с хриплым стоном кончает, пока Кацуки с удивлённой улыбкой вытаскивает все перепачканные природной смазкой омег пальцы. Альфа слушает тихое, учащённое дыхание Изуку и двигается бёдрами к ягодицам Изуку, усаживаясь на его ноги. Мидория в шоке быстро разворачивает голову к Бакуго, и, немного осипшим голосом, тихо спрашивает. — Что, прямо сейчас? На что Кацуки лишь улыбается, сжимает бёдра омеги руками и, подставляя головку к уже подготовленному проходу, горячо шепчет ответ. — А когда? И сразу после этих слов, альфа вгоняет свой орган в Мидорию, у которого кажется искры из глаз повылетали, а сам он с очень громким стоном, лбом упал обратно в свою всё ещё тёплую подушку. Ему могло стать стыдно перед своими соседями за свои звуки если бы это не было всего лишь его мокрым сном, события которого он решил допустить. Альфа с рычащими стонами, за бёдра двигал на себя тело омеги, в то же время двигая и своими собственными, от чего были отчётливо слышны громкие шлепки, возбуждающие двоих парней ещё больше. Парень вгонял, выгонял, сминал бока омеги и дёргал их на себя, пока Изуку всё больше пачкал подушку, не замечая влажности ткани. Альфа после ещё пару тройку толчков замедляется, сам немного устав, и затем, шумно пытаясь восстановить дыхание, смотрит на омегу. — Больно? — спрашивает с хрипотцой от возбуждения парень, хотя сейчас у него самого сердце отбивает сумасшедший ритм. Изуку нервно усмехается через все подёргивания своего тела и, смотря на Кацуки, он тихо, почти не слышно и рвано выдаёт. — Может… продолжишь уже? Кацуки улыбается удивлённо, во все зубы, тяжело выдыхает, и затем, прикрывая глаза, наклоняется к Изуку, оставляет нежный поцелуй на загривке. Он облизывает бок шеи, поднимается губами выше, размазывая поцелуй на щеке, двигается к глазу, тычется носом в висок, аккуратно и плавно двигаясь при этом в Изуку. Он слышит его тихие, срывающиеся выдохи, и видит его дрожащие пальцы. Мидории никогда ещё не было так плохо-хорошо, он горит от этой бури эмоций, плачет, когда Кацуки пальцами гладит волосы и расцеловывает его шею, до боли аккуратно проталкиваясь, затем медленно выходя и повторяя. Раз, за мучительным в своём наслаждении, разом. Мидория не выдерживает, разворачивает свою голову к лицу удивлённого Бакуго, который только что покусывал чужое плечо, а теперь стал вынужден столкнуться с омегой взглядами. Изуку, с усилием хмуря брови, на выдохе только, и только ему, говорит: «пожалуйста, быстрее». Он смотрит секунду, приподнимает голову слишком близко к лицу альфы, и затем заплаканно смотрит прямо в его янтарного оттенка глаза. Поднимая свои брови выше, он тихонько добавляет ещё одно «пожалуйста, п…», но конец ему сказать не дают, альфа впивается в губы омеги, зажимает его всем весом собственного тела и начинает быстро, грубо двигать бёдрами, создавая пошлые шлепки, при этом мучая губы Изуку, проталкиваться языком всё дальше и дальше. Он обводит своими губами омежьи губы, руки запуская под светло-голубую пижаму и затем сжимает его сосок, проскальзывая своей тёплой ладонью вперёд, а затем сжимая его вновь. Изуку уже дрожит, непрерывно стонет прямо в поцелуй при каждом толчке, каждом ласкании, при вновь и вновь повторяющемся поцелуе. Альфа отрывается от губ Изуку, поднимается над ним, своей широкой ладонью крепко хватает веснушчатое плечо, ускоряется из оставшихся сил, настолько, что за каждую секунду слышится три сильных шлепка. Омега не может, он во всё горло надрывается, пачкает простыни, сжимает их до болей в пальцах, чувствует как до его простаты непрерывно прикасаются, его всего передёргивает, он уже на пике, чувствует затем жгучую боль на холке и погружается в темноту.

***

Будильник не прозвенел, это он понял по яркому дневному солнцу, простыня мокрая, а… Нет, постойте, этого он уже не понял. Изуку испуганно подрывается с кровати, видит под своими ногами мокрое пятно, чувствует что его пижама такая же мокрая и только затем он вспоминает. Мокрый сон. Да, он и правда был таким горячим, что вроде и неудивительно смотреть на запачканную жидкостями мокрую простыню. Но что-то не так, нет, что-то… Он вспоминает горячий шёпот, сводящие с ума прикосновения, резкие и глубокие толчки… Омега закрывает лицо руками и смущённо мотает головой, скуля, но от этого движения парень понимает что его шея болит. Он ойкает и хмурит брови, прижимая ладонь к холке, которую жгёт. Почему? Отлежал? Это не совсем похоже на правду. Изуку хочет встать с кровати, намереваясь пройти к зеркалу в ванне и посмотреть причину боли, однако как только он садится на край, то падает обратно на спину от резкой боли в ягодицах. Парень матерится, сжимается в позу эмбриона и в порыве непонимания его глаза цепляются за… цветы на тумбочке? Омега в шоке лежит так минуту, пытается вспомнить хоть что-то помимо того сна, но ничего не получается. Парень с серьёзным, но боязливом видом всё же подползает к тумбочке, берёт цветы и осматривает их, в итоге замечая белый листик в лилиях. Его страху нет предела, неужели кто-то пробрался в его дом? Может это соседские альфы, почувствовав запах возбуждения омеги пришли проверить его? А закрывал ли он дверь?.. Чёрт побери. Мидория уже от нетерпения быстро достаёт записку, не задумываясь откладывая красивый букет подальше и вчитывается. Его глаза округляются, а сам он застывает в страхе. Что, блять, здесь происходило?.. «Зайка, как проснёшься позвони мне, если что таблетки обезболивающего за этим букетом❤ 090-1274-5198» Он с кем-то переспал? А вдруг насильник воспользовался им в период сна? Это же ужасно, чёрт возьми. Нет, господи, во что он только вляпался? Парень лежал в раздумьях минут десять, всё не унимался от плохих мыслей, но всё-таки решился позвонить незнакомцу, чей номер указан в записке. Он решил услышать голос предполагаемого насильника, записать разговор и отдать его копам. Омега тянется к полу, где валяется его сотовый и, немного в тряске, набирает указанных в записке номер. Пока идёт гудок, он быстро нажимает на запись разговора и ждёт. Ждёт недолго, через пару секунд ему уже отвечают. Грубым, хриплым, и… до одури знакомым голосом. — Да? Изуку теряется, его сердцебиение учащается, руки вмиг потеют и вообще у него такое ощущение будто он услышал то, чего невозможно было услышать никак. — Ало, ты тут? Чел? Мидория прислушивается к звукам раз за разом, его прошибает током через каждое слово. Что?.. — Ублюдок, если ты сейчас же не ответишь, мать твою, я сброшу и блокону тебя, — раздражённо вылетает голос из телефона, на что Изуку сразу же напрягается. Да чёрт возьми! — Кацуки? Голос замолчал лишь на секунду, но казалось будто на все десять. — Изуку? Ты? Доброе утро, зайчик, а чего молчал? — голос сразу смягчается и слышно даже улыбку, но Мидорию бросает в холод сразу же. — Что это… значит… я брежу? — с нервным смешком выпаливает омега, сжимая губы. Ему кто-нибудь что-то объяснит? — Ох, ты не понял… — голос на секунду грустнеет, но потом вновь наполняется нежностью, — Я твой истинный, Изуку. — …а? Нет, стой, как? Ты был… нет, ты же и сейчас мой сон… Голос на том конце трубки молчит. Молчит все десять секунд. — Ты не знаешь об истинных? Серьёзно?.. Мама не рассказывала? Или ты уже вчерашнюю ночь забыл? — немного в непонятках спрашивает Кацуки, явно обиженный этим. — Нет, господи, при чём тут истинные, давай, объясни мне уже всё, я не могу, — Изуку дрожит от страха. Это какой-то второй сон? После мокрого следует второй, вот такой, неловкий и переворачивающий всё с ног на голову? — Ха, боже… — голос из динамика звучит растерянно и одновременно нервно, но это скрывается быстрым взятием под контроль, когда звучит спокойный и размеренной теперь тон, — У людей есть истинные, у всех. Они приходят во снах, общаются, порой они одинаковы с настоящим истинным, а порой отличаются. Ты — мой истинный, Изуку, а я — твой. Вчера я, ну, встретил тебя после…пьянки. Там я понял что ты не сон, а мой омега, ну и… мы переспали. — Ха… Господи, что за чушь? , — омега напрягается, он уже не может понять где вымысел, а где реальность. Он не знает чему верить, и от всех этих чувств, от непонимания, от страха и от смятения, парень начинает сдавать, — Кацуки называет меня Деку, а ты зовёшь меня по имени… Слышишь? Ты не он, ты не парень из моего сна. — Блять! Мой сон называет меня Качан, а ты меня вчера Кацу назвал! Понял?! Наши копии из сна отличаются от нас настоящих, болван! — выкрикивает яростно Кацуки в трубку, разрушаю ту недавнюю маску спокойствия. Звучит это как не что-то преднамеренное, в как непроизвольно взорванный на эмоциях клапан. — Я… — Молчи, я сейчас приеду и вот тогда ты и посмотришь, сон я или нет, блять, — альфа говорит это и сразу отключается, ни дав сказать и слова в ответ. Мидория сжимает телефон в руке, скручивается весь и не понимает ничего. Если это был не сон, значит он переспал с кем-то. С незнакомцем, с пародией его уютного, красивого Кацуки с которым всегда есть о чём поговорить. От безысходности к глазам подходит влага и он просто выкидывает телефон обратно на пол, сжимается в улитку и пытается унять бурлящие чувства в груди. Плохо получается, когда нервы уже напряглись до предела. Дверь открывается через какое-то время, которое парень не смог почувствовать, лёжа на кровати и слушая лишь колотящееся сердце в своих ушах. Мидория не реагирует, слишком подавленный сковывающим страхом. Он чувствует, как к нему подходят, как над ним наклоняются и… Чувствует поцелуй на щеке. Парень цепенеет от шока, не двигается и смотрит в одну точку, на стену. — Ты… что, плачешь? — растерянно, тихо и грустно спрашивает Кацуки тем голосом, который омега уже слышал вчера. Ему не отвечают, Изуку не двигается прямо как опоссум, притворяется мёртвым, дышит через раз. Кацуки не знает что делать, вообще понятия не имеет и он знает что может своими действиями сделать лишь хуже, но всё же… Альфа аккуратно укладывается на кровать сзади Изуку, обнимает его за талию и притягивает к себе, касаясь своими губами чужого затылка. Омега тушуется, не понимает ничего и ни на секунду не перестаёт страшиться. Он не знает этого человека, с которым он оказывается вчера переспал, а теперь этот человек целует его в щёку, обнимает его и…успокаивает. Изуку слышит лёгкий запах дыма, будто на природе жаришь зефир в компании родни, друзей, и это не может не успокаивать, действует незамедлительно, и Кацуки это чувствует. Мидория расслабляется, теперь его руки не навесу, мышцы не напряжены и он просто лежит. Феромоны альфы работают как надо, омега же всё-таки теперь помечен, поэтому ещё бы они не сработали. — Всё хорошо, успокойся… Ты же не жалеешь о вчерашнем? — спросить он спросил, а ответ узнавать не хочет, если парень жалеет… то лучше сразу же взорвать себе лицо. Мидория молчит, но думает, это видно по чуть нахмурившимся бровям. Пара секунд и Изуку закрывает глаза, переворачиваясь к Кацуки лицом. — Нет… — альфа облегчённо выдыхает, что видит омега и вновь хмурится, — Но что ты хочешь от меня? Бакуго быстро становится серьёзным. Он смотрит Изуку прямо в глаза и рукой поглаживает его спину. — Хочу познакомиться, начать встречаться. Я ведь вчера уже сделал кое что. Изуку не понимает. — Ты имеешь в виду… секс? — Ну, нет… метку, — Кацуки смотрит на парня, но как же хочется отвести глаза. Он сделал это без соглашения, как какой-то подонок, да и вообще это вышло спонтанно и без осознанности. — А, — Изуку шокировано смотрит на альфу, заглядывает прямо в душу, такое ощущение, будто хочет найти причину, совесть в конце концов, — То есть я теперь целый месяц буду пахнуть тобой и считаться занятым? — Изуку нервно улыбается. Нет, он не собирался искать себе какого-то альфу на днях или ещё что, просто сам факт несогласованной метки на нём… ненормален. — Это ненормально, на это нужно соглашение! — в порыве выпаливает Изуку, сжимая зубы, — Ты мне незнакомец, а поставил метку? Зачем? Почему? Изуку потряхивает, он смотрит на него, прямо в глаза, а Кацуки быстро напрягается. — Я сам не знаю как так получилось, понимаешь? Ты, эм, попросил меня что-бы я двигался быстрее, я начал, и вот когда мы уже подходили к концу, то ты кончил, и внутри меня что-то просто взяли и щёлкнуло. Я просто молниеносно пометил тебя, понимаешь? Может это штука вообще заложена в природе, потому что я правда не контролировал себя тогда, поверь. Зачем мне врать? — Кацуки пытается, правда пытается доказать собственную хлипкую благоразумность, смотря на Мидорию, на его не верящий взгляд. — Ладно… хорошо, допустим ты без злого умысла, но… Что мне делать теперь с ней… с тобой в конце-концов? Кацуки выдыхает, он ему поверил, хорошо… Но вот о том, что теперь делать… — Дай нам месяц, хорошо? Ведь через месяц метка пройдёт, так? — Изуку кивает, всё ещё не понимая к чему он ведёт, — Вот… И весь этот месяц мы будем ходить на свидания, узнавать друг-друга, и всё такое… Пожалуйста. — Мидория чувствует, как ладони альфы сжимают его пижаму на спине, отчего вздрагивает. Он чувствует волнение, причём хорошо, даже отлично, оно передаётся и самому парню. — Ладно… — волнительно выдыхает Изуку, — Ладно, хорошо, я… согласен, — говорит омега посмотрев на Кацуки и… Его целуют, не так как вчера, просто без лишних и последующих действий он прижимаются губами к его губам, сильно обнимая, не просто держа, а даже сдавливая талию. Изуку вспыхивает и быстро отталкивает Кацуки от себя. — Эй! Больше так не делай, чёрт возьми! — омега весь красный, трёт рукавом пижамы рот и «осуждающе» смотрит на альфу. — Да, прости, — альфа отпускает Изуку из своих рук, будто ошпаривается и слегка неловко глядит на него. Но замечает эту лёгкую перемену в атмосфере и в настроении, омега феромоны парня чуть дрогнули в воздухе, и в них не было ничего негативного, лишь… взволнованность? От осознания этого, глаза пепельноволосого слегка приоткрылись и блеснули чем-то янтарным, словно почувствовав чужие эмоции и то как мурашки пробежали по его собственной холке. — Слушай… а сколько у меня шансов? — вдруг слабо, но искренне улыбается Кацуки, чуть прищурив свои глаза будто в заинтригованности, а может и в удовольствии от осознания происходящего на самом деле за их масками. — Ноль! — выругивается омега, разворачиваясь от альфы на другой бок, но затем шикнув от дискомфорта в пояснице, — Можешь принести эти твои таблетки? — смущённо бормочет Изуку, хмуря брови. — А за это мои шансы повысятся? — довольное, словно мурчание, раздаётся со спины Изуку от парня, что медленно приподнялся на кровати, смотря на его медленно краснеющую шею вокруг свежей метки укуса. — Иди уже! — в ответ подушка оказывается на лице Кацуки, когда омега всем своим существом почувствовал волну чувств удовольствия, исходящую от феромонов альфы позади него, и непроизвольно сам отреагировал так, будто это было естественно, до́лжно…правильно.

Кацуки не знал, что его шансы уже составляют шестьдесят процентов.