Пришел, ругнулся - Турция!

Роскошь продолжительного общения двух людей состоит в возможности уже после того, как зарубцевались раны, бесконечно долго выяснять некоторые обстоятельства прошлого, имеющие первостепенное значение, но не до конца понятные. Эрик Орсенна. Долгое безумие

POV Алекс - Да не рыпайся ты. - Я же сказала, что сама всё перевяжу, упрямый ты дылда. - Да у тебя ещё прошлый ушиб не прошёл, а уже чё-то новое. Молчи и сиди смирно. Настя и впрямь замолчала. Я даже прихренел немного, глянул на неё. Действительно - молчит и улыбается... Кто-нибудь знает, что происходит с Настьдзиллой? О Господи, позовите доктора! - Между прочим, коленка уже совсем не болит, только синяк остался. А вот черепно-мозговые травмы долго ещё людей донимают. Я в долгу не остался и, хорошенько затягивая повязку на стопе брюнетки, ответил: - Голова у меня только от тебя болит. - Твои проблемы. А мне нормально. - Конечно, себе-то мозг не выносишь, - буркнул я. - Так, вроде бы всё. Попробуй встать. Настя аккуратно, зажмурившись, привстала. Затем вытянулась в полный рост, перенося вес тела на обе ноги, и тут же раскрыла глаза и расслабилась. - Почти не болит. Чем ты там помазал, так и быть, нерукожоп? Я тоже поднялся с колен и пожал плечами: - Да хрен его знает, Лёха что-то типа мази в рюкзак положил на случай каких-нибудь травм или ушибов. - О, да он тебя хорошо знает, - захихикала брюнетка. Я спародировал её дурацкое лицо, запрыгал на цыпочках и прокричал на высоких тонах: - Ихихи, как смищно! - Вот только не надо лишний раз показывать, что из тебя вышла бы отличная баба, - закатила глаза Настя. Я не растерялся, скорчил другую рожу, - как я умею, уродско-педиковитую - и легонько пихнул девушку, всплескивая руками от "обиды": - Я что, не красавица? Да как ты можешь, бесчувственная... чурбан! Настя уперла руки в бока и сурово парировала: - Да ты даже борщ нормально сварить не можешь, дура набитая! - Ах ты... да я... ну всё, я уезжаю к маме! - Ну и катись, истеричка! Под конец мы тщетно пытались смотреть друг на друга как можно серьёзнее, но закончилось всё, как обычно, диким и неповторимым ржачем двух придурков. Что ж, дебила даже могила не исправит. - Так, а теперь вали за дверь, я переоденусь, - продолжая сдерживать хохот, сказала Настя. - Всю романтику испортила... - широко улыбнулся я, но всё же вышел из номера.

People help the people And if your homesick, give me your hand and i'll hold it People help the people And nothing will drag you down. Люди, помогайте людям, И если тебе тоскливо, дай мне свою руку, я буду держать ее, Люди, помогайте людям, И тогда ничто вас не погубит. Birdy - People Help the People

POV Настя Я вспоминала, как бегала за Алом чуть ли не по всей школе с криками "сам ты в попе пятачок!" и улыбалась. Он тогда опять хотел меня подколоть, обернулся, но ничего, кроме эпичного падения, сделать не сумел. - Так тебе и надо! - Ай... зуб. - Серьёзно? Покажи! - На, щекастая. - Кру-у-уто.. Да, выбитый зуб белобрысого почему-то меня успокоил. Кто знает, зачем я разглядывала его ещё минут пять, пока нас не нашла классная? Сейчас у Ала все зубы были на месте и, надо признать, он неплохо ими улыбался. Несколько дней назад я, может, захотела бы испортить эту надменную ухмылочку, но сейчас она казалась мне чем-то приятным и... родным. Будто я никогда и не вылезала из такого простого, лёгкого детства, где разглядывать выбитый зуб - вполне себе нормальное дело. - Ты там долго ещё? - скучающе осведомился за дверью номера Алекс. О, точно, я же его выгнала, пока не заменю проклятое полотенце на одежду. - Секунду. Я и правда вышла через секунду, чуть не столкнувшись с Алом в дверном проёме. - Мне нравится эта секунда, - заговорщически прошептал он мне в макушку. - Мне просто надо было высушить волосы и найти что-нибудь нормальное из одежды, - я резко развернулась, чтобы он не увидел моего пунцового лица, и закрыла дверь номера на ключ. - Ты и в полотенце неплохо выглядишь. - Заткнись. - Серьёзно, я прямо безума. - Заткнись, или я сейчас лишу тебя достоинства, - я выразительно глянула ему в глаза. - "Лишу тебя достоинства" - звучит двояко, не находишь? - белобрысый улыбнулся во все тридцать два. - А "оторву тебе яйца и налеплю их на лоб" - звучит достаточно понятно? - Кхгм... Ага. - Всё, пошли. И мы пошли. Потом пришли. И не надо меня упрекать в недостатке описаний, вы ведь не ходили куда-то с человеком, который вроде бы вам и враг, но теперь вроде бы и непонятно. Вот и всё, закроем тему. Сейчас мы стояли у двери Лёхи и молчали, почесывая носы, топчась на месте - в общем, делали всё то, что делают, когда не знают что делать. - Ну, заходим? - робко спросила я после минутного стеснительного "ничегонеделанья" и протянула руку к двери, чтобы постучать. - Стой. - Да блин, белобрысый, я почти сделала это! Ты не мог бы заткнуться и не думать примерно пять секунд, чтобы я сделала то, что приведёт к неизвестности?! Я видела, что он переживает. В конце концов, вчера была довольно насыщенная встреча. Но что я могла поделать, если чувствовала то же самое, скрывая это под маской нетерпеливости? - Это важно. Я не знаю, что говорить. - Вот и не знай. - Но как?.. - развёл было руками он. Тут я наконец вспыхнула: - Слушай, иногда, чтобы подбодрить человека, необязательно говорить. Можно закричать, как ненормальный, можно прибежать к нему с шариками и клоунским носом, хихикая над всякой хернёй... да неважно, главное - отвлечь его, а там уже как пойдёт. Теперь я могу открыть эту грёбаную дверь, трусливая ты пиписька? - Я не пиписька! - Ну ладно, храбрый рыцарь, не обижайся, ты не пиписька. Просто может уже зайдём? - Ладно. Не знаю, почему мне вдруг попались на язык эти слова. В конце концов, сумасшествие - действительно очень тонкое понятие, оно может пугать, может отталкивать. Но когда другу плохо, лишь оно, это знакомое всем дурачество, и выручает в трудную минуту. С этими мыслями я повернула дверную ручку. Послышался тихий скрип, и мы с Алом вошли в номер. Обстановка обнадёживала: тишина, комната освещена ярким утренним солнцем (шторы, что странно, не были завешены), за окном шелестит лёгкий ветерок, похожий на нежный морской бриз... и воняет так, будто целая рота солдат, которая не мылась по меньшей мере месяц, сняла носки, а неподалёку от них сдохла собака и перед этим почему-то полила себя уксусом. Мы с Алом синхронно зажали носы. - Господи, кто тут сдох?! - воскликнул белобрысый, направившись к кровати Лёхи. Я кинулась открывать окно. Пахнуло свежим воздухом, я с наслаждением вздохнула и обернулась к кровати. М-да, картина была интересная. Лёха лежал лицом вниз, уткнувшись в подушку, а правая рука была безжизненно свешена с кровати. Я бы непременно подумала, что он отдал концы, если бы не внезапно вырвавшийся стон и тазик с блевотиной, стоящий рядом. - Брат, братишка, - Ал похлопал Лёху по затылку (вышло довольно нелепо), - ты живой? - Блмуя-а-а-абрм... И тут он поднял голову: - Тазик! Алекс тут же приподнял спасительный резервуар и Лёху вырвало. Бедняга закончил и свернулся клубочком, проговорив: - Никогда ещё мне не было так плохо... - Ну, это неудивительно, - хмыкнула я, припоминая, в каком он вчера был состоянии. - Впервые я... всё помню, - не обратил на меня внимание Лёха. - Она меня видеть не хочет, да? Мы с Алом тактично промолчали, и это молчание затянулось минут на пять. Все мы думали об одном и том же. В этот момент я удивилась, что вообще могу так сильно жалеть человека. Лёша выглядел таким опустошенным, отчаянным, будто час назад камаз сбил его любимого котёнка, которого он хотел подарить своей двоюродной сестре. И каждый раз, как только Лёша представляет себе глаза этого несчастного ребёнка, - как они наливаются слезами, как маленькие губки дрожат от горя - его душа становится сплошной беспросветной чёрной дырой. Да ещё камаз потом развернулся и поехал в другую сторону, проехавшись по котёнку ещё раз. Чёртова жизнь! - Лёх, ты меня прости, - тихо проговорил Саша, отодвигая тазик подальше и снова закрывая нос. - Я не мог позволить тебе убить этого засранца, даже если мне и самому этого хотелось. - Да хрень, - прокряхтел лысый. - Забудь. Мне точно теперь нельзя пить... Я подошла поближе к кровати и присела: - Всё будет нормально, Лёх. Я всё разрулю, попробую с ней поговорить. - Да что ты разрулишь, малая. Опять себе ногу сломаешь? Ал внезапно встрепенулся: - Откуда ты знаешь про но... а, ну да... про ту ногу... Я улыбнулась. Лёха поёрзал немного и зажмурился. Похоже, ему было довольно больно. Вот он, русский человек после пьянки - на следующий день и не понятно, душа у него болит или печень. Через секунду Лёха снова расслабился и сказал: - Я лучше сам пойду, поговорю, извинюсь. Ты всё равно только хуже сделаешь. - Ага, только перед походом носки постирай, - съязвила я, обидевшись. "Сам" он сходит. Да как же, Лена только от его вида в обморок упадёт, а от запаха вообще коньки отбросит. - Я, кстати, согласен, - вдруг встрял белобрысый. - Ты ничего не сможешь. Одна. От этих слов всё у меня внутри подпрыгнуло от радости, да так, что я сама испугалась своих мыслей. Хотя что это я, в конце концов, у нас мир, это нормально - сотрудничать... - Будешь мне помогать, белобрысый? - усмехнулась я, стараясь показать, что мне в общем-то все равно. - Почему нет, - пожал плечами он, - в первый раз, что ли, мне твои закидоны терпеть. Мы переглянулись, и я даже не подумала, что это противно. Напротив, приятно было лишний раз посмотреть ему в глаза - просто так, без насмешек и презрения. Невероятно ощущать, как человек меняется в твоём представлении за считанные секунды. Ещё пару дней назад я была готова сделать жизнь этого парня сущим кошмаром, а сейчас хочу, чтобы он находился поблизости в трудный момент. - Ути-пути, как романтично вы собрались вытаскивать мою задницу из дерьма, - буркнул Лёха. - Если не заткнешься, то придётся реально вытаскивать её из унита... - Тазик!!! Тазик был вовремя подставлен, Лысый сделал всё, что требовалось в таких случаях, и мы с Алексом решили выйти на балкон - обсудить, что делать дальше. Очевидно, конечно, что мы собирались как-то свести Лёху и Лену, поскольку единогласно ненавидели Стаса и знали своих друзей как собственные пять пальцев. Но проблема заключалась в том, что эти друзья неоднократно удивляли нас своими поступками, которые никак не вязались с нашими представлениями о них. Каждый человек может измениться, и каждый далеко не так мягок и пластичен в чужих руках, как можно подумать с первого взгляда. Такой оказалась и Лена. Я и представить раньше не могла, что она вообще способна обидется или накричать на кого-то. Да, она ужасно ранимая, хрупкая, но уж точно не принципиальная и решительная. Однако я ошибалась. Точно также Ал - он бы никогда не подумал, что Лёха может по-настоящему влюбиться, страдать... Поэтому мы действительно решили поступать осторожно: медленно, но верно приближаться к достижению цели. Мы можем подстроить что угодно, напакостить любыми возможными способами, однако свести двух людей... это что-то новенькое. Тут нужен особый план, а основное звено в нём - Лёха, которого мы как следует подготовим. - Судя по всему, он не хочет нашей помощи, - с сомнением скривилась я. - А он и не узнает, что мы ему помогаем, - подмигнув, широко улыбнулся белобрысый. Я улыбнулась в ответ, понимая его затею. Дух авантюризма снова зажёгся в нас обоих - и это было прекрасно.