Огород.

***

Вот еще с того года Осаму узнал, что у него, оказывается, есть огород. Откуда он — этого парень не знал, но раз есть, то надо этим пользоваться. Раньше, до этого знания, Дазай думал, что огород — это чудесно и легко, знал он, конечно, что надо там что-то сажать, полоть и убирать, но как-то об этом серьезно не задумывался. А все потому, что раньше у него огрода не было. Еще одним значимым событием в его жизни стало то, что теперь у него есть официальный парень, чему Дазай очень рад, потому что до этих отношений они с Чуей даже не шли медленно, а очень неспешно ползли аки две улитки. Встречаться они стали примерно полгода назад, еще до карантина, потому и провели его вместе, донимая друг друга всяким разным. За полгода они успели ужиться и сейчас живут вместе. Когда отпуск или выходные — у Осаму, потому что он живет в этаком спальном районе, а в остальное, рабочее, так скажем, время — у Чуи, потому что там остановка ближе и автобусы приходят чаще, а им по пути на одну работу — у обоих же одна и та же профессия. Вот сейчас у них конец отпуска и они живут у Осаму, там близко от озера и леса, а вот до огорода не очень-то близко. Чтобы дойти до нужного СНТ, надо с поселка Осаму дойти до другого поселка и пройти еще дальше, а затем подняться в горку. Вот и тащатся каждый раз парни так, что воодушевление, с которым они (или хотя бы сам Дазай) покидают родную квартиру, покидает затем их, причем уже на половине дороги. А когда они добираются-таки до ворот, то хочется просто лечь у них же прямо в пыль дороги и все. Так было и сегодня. Когда они вползли за ворота и стали копаться в карманах, чтобы найти и показать тетеньке, которая обычно сидит здесь, пропуски, то оказалось, что той тетеньки сегодня и нет. Вместо нее из небольшой будки, которая носила гордое название вахты, а не будки (Осаму говорил, что просто она уж очень похожа на конуру для собаки. Только для очень большой собаки), вышла весьма молодая девушка, судорожно пытающаяся натянуть на шею темно-алый, как и её брюки, шарф. Зачем — это было непонятно, учитывая весьма теплую августовскую погоду. Чуя прикусил губу, чтоб не засмеяться, потому что с его не очень-то плохим зрением было весьма видно то, что прятала под шарфом девушка. Наверное, там, в домике, ждал её парень, которого прервали на очень интересном занятии. Из-за того, что из домика выглянула еще более высокая, нежели первая девушка, брюнетка с возгласом «Анита, чего ты убегаешь?», они узнали имя первой девушки. Та мелком глянула их пропуска, сказав, что знает Осаму, и отпустила парочку восвояси, так как брюнетка, не желавшая ждать дольше, просто напросто утянула шатенку за собой. Здесь не было ни малейшего повода для ревности, но Дазай решил все-таки предоставить хоть какой-то повод. Не подумайте, что Накахара прямо какой-то там ревнивец, который к каждому живому и не живому существу будет свою пассию ревновать. Чуя знает, что поводов для этого у него нет, но слишком вежливый иногда Осаму дает ему поводы для другого действия. Он не ревнует, он просто начинает собственничать после такого. И никто из них двоих не видели ничего плохого в этом, а раз все обоюдно, то Накахара с удовольствием потом зажимает своего парня где-нибудь, затем под аккомпанемент его довольных вздохов. Вот и сегодня будет так же, потому что Дазай встретил соседа по огроду, блондина по имени Куникида, крайне редко бывающего здесь. Ну не мог ж Дазай не повиснуть на еще более длинной, чем даже Чуя, шпале. Доппо каждый такой раз стоял с лицом, выражающим только одно: «Что это за чертовщина, снимите это с меня!» Именно потому сейчас этот излишне дружелюбный Осаму, которого Накахара с трудом отлепил от соседа, пытается отвертеться от последствий, объясняя все тем, что у них много дел, связанных с огородом, на сегодня. — Да ладно тебе, огород никуда не убежит, — что-то подсказывает Чуе, что эта рыбешка просто так не согласится отлынивать от работы. А и точно. — Но у нас много дел! Надо собрать яблоки, надо собрать сливу, к тому же, собрать так, чтобы нас осы не покусали. Потом еще надо кабачки проверить и…и что-то еще, что я забыл. А, еще надо вишню собрать, вот. — после этих слов он с полным спокойствием смылся выполнять это. Смылся на час. На целый час упёрся, оставив Накахару один на один с яблоками. Впрочем, тот вполне себе справился с этим, вообще-то не очень сложным делом. После утомительного яблочного града на рыжую головушку и отбора нормальных яблок от червивых-гнилых-и-просто-не-подходящих Чуя наконец-то заметил приближающуюся с противоположной стороны огорода знакомую фигуру. Осаму за это же время успел собрать сливу, которая росла у старого и покосившегося туалета, и, забравшись на него, собрал немного оставшейся вишни. Даже не свалился и не наступил на грабли, как Чуя в прошлый раз (наверное, не наступил потому, что грабли больше там не валялись). — Что, теперь все? — Поверь, мне тоже хочется поскорее с этим покончить, но сам понимаешь теперь, что огород это большая ответственность. Пошли в дом, надо переодеться. Действительно, они же забыли это сделать. Обычно они переодеваются, когда только заходят на участок, оставляя свою одежду, в которой пришли, сушиться, но сегодня забыли, выходит, придется им идти в огородной одежде домой. Наконец, Дазай справился с замком и они прошествовали внутрь. Так, а ведь он, Накахара, еще не совершил свою маленькую ревнивую месть за обнимания бедного Куникиды… Хех, Дазай, видимо, совсем об этом забыл. Сегодня он на удивление раскрепощен — вон стоит уже почти что голый и хоть бы хны. Таким шансом грех не воспользоваться. — Чуя. Это то, о чем я думаю? — Возможно, — туманно отвечает Чуя и водит носом по чужой шее, нюхая, от чего её обладатель уже не так спокойно пытается натянуть на себя рубашку. — Ты серьезно хочешь заняться этим здесь? Здесь, где нет даже нормальной кровати, точнее — нормального белья на ней, о презервативах и смазке я не заикаюсь. Мы же договаривались… — Да-да, договаривались. Без этого никакого секса, я помню. — вопреки своим словам, Накахара начал спускаться руками ниже, а затем завершил поползновения коронным двойным домоганием до самых чувствительных Осамовских зон. После этого он прижался к теперь уже точно дрожащему парню, по которому во всю побежали мурашки. — Но хоть немного, не само действо, просто вот… Так не честно! Не честно использовать слабости его тела, когда они в такой ситуации. Да еще и так бессовестно приятно, используя все тайные касания, которые так ему, Осаму, нравились. Вы просто не понимаете что чувствовал Дазай, когда Чуя, незаметно переместив ладони на выпирающие кости бёдер, сжал их, одновременно прижавшись к открытой для подобных действий шее и проведя по ней зубами, прямо как Дазай и любит — не простые касания, отвратительно пропитанные лишь стопроцентной нежностью, а нечто такое, немного грубоватое, царапающее, но легко. Этакая нежная грубость или грубоватая нежность. Но Дазай не Дазай, если так просто сдастся. — Если сможешь возбудить меня, то может быть и будет что-то «просто вот так». — Оса-а-аму, не будь так уверен в себе, — сладко-низко протянул Чуя, вслушиваясь в совсем тихий и обрывочный стон, больше смахивающий на полу-вздох, и начала теребить несчастные косточки, с удовольствием чувствуя тёплое тело, которое начало жаться к нему сильнее и плавно изгибаться то в один бок, то в другой. Все, конечно, идет просто прекрасно, правда, об одном они не подумали… Вот только как спокойно уйти с огорода, при том никому не сафишировав свое возбуждение?