Не лезь ко мне в голову, Чарли

Он говорит «Не лезь ко мне в голову, Чарли». Он говорит «Пожалуйста». Он улыбается своей широкой улыбкой, и Чарли бы непременно поверил, что это всего лишь вежливая просьба, если бы в этот момент не хрипел, задыхаясь, крепко прижатый (пригвожденный) к стене железом. Профессор Чарльз Ксавье не был идиотом, но каждый раз забывал про чертов металл, который, казалось, был повсюду. Сегодня против него взбунтовались кованые подсвечники, дань старине, всё еще висевшие тут и там в его доме (замке). Чарльз царапает шею короткими ногтями, стремясь избавиться от стальной удавки. Наконец понимает безнадежность попыток, обмякает, отправляя мысленное послание Эрику. «Я не буду». Рядом с Леншерром он ощущает себя школьником, не выучившим урок, или, того хуже, глупым ребенком, разбившим очередное окно. В детстве, в реальном детстве, Ксавье никогда не бил стекла и всегда знал домашнее задание, но сейчас… «Извини», - посылает он мысль вдогонку, надеясь как-то смягчить сердце Эрика. Он не верит, что тот сможет причинить ему реальный вред, но воздуха не хватает и начинает кружиться голова, когда железо, наконец, успокаивается и становится тем, чем было – всего лишь предмет обихода, не орудие пыток. Лишившись опоры, Чарльз падает, вернее, пытается упасть, сильные руки Леншерра подхватывают его, приводя в вертикальное положение. Ксавье трёт шею, думает, что, наверное, останется след, нужно будет походить пару дней в свитерах или водолазках, хорошо, что сейчас прохладно. Эрик всё еще смотрит на него этим странным взглядом, не переставая улыбаться. «Бабушка, почему у тебя такие большие зубы?», - мелькает дурацкая мысль и тут же пропадает. Чарльз не знает, как себя вести, поэтому просто улыбается в ответ и машет рукой в сторону столовой. - Мы, кажется, куда-то шли, - он надеется, что прозвучало это куда лучше, чем ему показалось. Эрик согласно кивает, и они действительно идут. В большой комнате уже собрались практически все, шум, кто-то ругается, кто-то смеется. Он чувствует, что ему тут рады, чувствует любовь Рейвен, чувствует уважение Хэнка, присмиревших Шона и Алекса, переставших спорить. По привычке тянет нить мыслей к Эрику, но тут же отдергивает, вспоминая предупреждение. Обед проходит буднично, его сестра сегодня расстаралась, ей явно было скучно и из-за этого у них просто замечательно накрытый стол. Чарльз касается её мыслей, показывает картину из их общих счастливых воспоминаний, это означает – «благодарность». Она улыбается ему, но от этой улыбки у него ничего не переворачивается внутри, просто робкое тепло, приятное, но не завораживающее. Чарльз снова думает про Эрика. Что скрывает человек из стали? Но нет, он пообещал, так что отныне мысли Леншерра – неприкосновенны для него. «Но я легонько, он даже ничего не почувствует», - думает Чарльз и раскидывает свою паутину, задевая в этот раз и Эрика. Нити такие тонкие, что ему самому неудобно, тяжело сконцентрироваться, чтобы они не порвались. Прикосновение к сознанию друга – и он ощущает холодное спокойствие, умиротворенность, но этого мало, знать только настроение неинтересно и Чарльз углубляется. И он видит… Чарльз сидит на столе, улыбается кому-то, что-то увлеченно рассказывает, размахивая руками, то и дело поправляя непослушную челку, упрямо лезущую в глаза. Его собеседника не видно, но Ксавье увлечен разговором, такое чувство, что этот диалог (монолог) безумно важен для него. «Воспоминание», - понимает реальный Чарльз, мысленно воссоздавая в своей памяти тот день. Это было совсем недавно, но почему Эрик думает о нём сейчас? Ксавье уже выяснил его мысли, но нестерпимо интересно, откуда они взялись, и он снова касается сознания Эрика. Он всё еще на столе, но уже не улыбается, скорее, он чем-то расстроен. Из тёмного угла, где стояло кресло, поднимается Эрик и идёт к нему. Кажется, они спорили из-за противостояния людей и мутантов, как обычно, в общем. Чарльзу никак не удавалось объяснить свою точку зрения другу, но он каждый раз пытался, вновь и вновь натыкаясь лишь на холод. Вот и тогда он сдался, оставив на время свои попытки. Эрик уже так близко, но не останавливается, подходит практически вплотную к столу. У Ксавье сбивается дыхание, и он мысленно спрашивает – «Что ты делаешь?». Эрик молчит и наклоняется ниже, его лицо напротив лица Чарльза, близко, очень близко. Но этого не было. Леншерр просто ушел, прекращая бессмысленный спор. Но почему он тогда видит это сейчас? В библиотеке жарко, но не от того, что горит камин или еще что, нет, жар идёт от тела Эрика, и это не лёгкое тепло солнца, а скорее всепоглощающее пламя костра. Они не двигаются, словно ждут чего-то, но Чарльз не выдерживает первым, вновь откидывая волосы со лба, и Эрик… Эрик накрывает его губы. Реальный Чарльз мгновенно отдёргивает все свои нити, шокировано уставившись на друга. Тот сидит, будто ни в чем не бывало, и тоже смотрит на Ксавье. Профессор считал себя умным человеком (мутантом), но сейчас он решительно не понимает, что делать. Эрик улыбается, но не мог же он почувствовать, что Чарльз не сдержал слово? Он был очень аккуратным. Внезапно он понимает, что Рейвен окликает его уже не первый раз, да и все остальные вопросительно смотрят. - Ох, милая, извини, что ты говорила? – Чарльз возвращается с небес на землю, оставляя на время в покое странные мысли Эрика. Обед продолжается, будто и не было ничего необычного, хотя остальные и не могли знать про это самое необычное.

***

Следующий раз Ксавье случайно прикасается к мыслям друга во время тренировки. От того исходят такие явные волны радости от новой взятой планки, что Чарльз не выдерживает, хочет тоже почувствовать это, почувствовать это сам. Он видит себя взглядом Леншерра, эта же ситуация, только с его стороны, отмечает, что волосы опять растрепались, и в реальности поправляет упрямую челку. Чарльз чувствует то же, что и Эрик, радость, эйфория, счастье, желание… Желание? Ксавье удивленно распахивает глаза, позволяя себе спуститься чуть ниже по нитям воображаемой паутины. Перед ним стоит он сам, такой наивный и невинный, что хочется стереть это с его лица, хочется растерзать его губы, схватить за чертовы волосы, запрокинуть голову назад и впиться в горло. Как зверь. Это не его мысли, это всё Эрик, но почему, почему? Чарльз не знает, он уже ничего не знает, ему казалось, что он понимает друга, понимает, что тот чувствует. До сегодняшнего дня. - Мне нужно отдохнуть, - бормочет он и покидает тренировочную площадку, не замечая, как Эрик смотрит ему вслед и улыбается акульей улыбкой.

***

В своей спальне Чарльз чувствует себя лучше, без влияния Эрика мысли успокаиваются, приходят в порядок и он начинает анализировать. То, что раньше он не видел ничего подобного в голове друга и то, что он видит именно сейчас, после предупреждения не лезть в его мысли – совпадение или нет? Что если тот просто хочет проучить его, дать понять, что Чарльзу нечего делать в его сознании? Своеобразное пугало для чопорного Ксавье. Но это лишь один из вариантов, один из. Второй вариант: Эрик поверил ему, поверил в его обещание не лезть к нему в голову, и отпустил свои мысли. Чарльз никогда раньше не копал глубже поверхности, так что Стальной Эрик вполне мог прятать эти желания, а сейчас выпустить на волю. Или-или. Какая же версия правильная? Он не знает, и это странно, Чарльз привык, что у него всегда есть ответы на все вопросы, но сейчас он кажется самому себе несмышленым ребенком, который бог весть как затесался в общество взрослых. О да, Эрик уж точно не чувствует ничего такого, Эрик всегда во всём уверен. Ксавье понимает, что уже несколько минут бессмысленно стоит посреди комнаты и смотрит в одну точку. Черт. Он выбрасывает из головы все размышления, возвращаясь в реальность, а в реальности на нём мокрый спортивный костюм, пахнущий терпким потом. Всё так же бездумно Чарльз идёт в ванную и включает горячую воду, раздевается и становится под душ. Вода смывает все тревоги и заботы, и мысли возвращаются, правда, в несколько измененном виде. Понравилось ли ему то, что он увидел? Чарльз закрыл глаза, вспоминая ощущение твёрдых губ Эрика, накрывших его рот. У него так давно никого не было, так давно он вынужденно сидит в этом доме в компании кучки подростков. Обычно Ксавье устаёт настолько, выматываясь на тренировках, что в состоянии только дойти до комнаты и рухнуть в постель, не думать о каких-то там романтических позывах и потребностях организма. Но сегодня он так быстро сбежал, что-подумает-Эрик-мысль промелькнула в его голове и тут же пропала, уступив место совсем иным переживаниям. Что если бы он досмотрел до конца? Куда бы завели его фантазии друга? И вот уже он сам представляет, представляет, как Эрик сильными руками проводит по его телу, сжимает в объятиях, кусает с силой так, что наверняка останутся синяки, а после зализывает укусы. Каким Эрик был бы с ним? Ласковым или грубым, уверенным или робким? Ксавье нервно смеется, не в силах представить робкого Леншерра, на секунду отвлекаясь от игр своего воображения. Но воображение – коварная вещь, поэтому там Чарльз стонет в рот своему другу, подается вперед, желая почувствовать еще больше, больше. Воображаемый Чарльз гладит воображаемого Эрика, целует его сам, первый, и воображаемый Эрик тянет руку к его брюкам, легко расстегивая пуговицу (пластмасса), и касается его напряженного члена. В реальности Ксавье распахивает глаза, не веря себе, не веря в то, что он только что представил… Ох. «Ладно, всего один раз, один-единственный раз», - думает Чарльз и обхватывает свой член, вновь опуская веки, - «Как подросток». Он представляет Леншерра, воображая, каким бы тот был, он помнит его сильные руки с длинными пальцами, помнит чуть шершавое прикосновение. …Эрик касается его напряженного члена и перед глазами темнеет, остается только одна мысль «хочу-хочу-хочу». Друг усмехается, наблюдая за ним, наконец потерявшим своё неизменное самообладание. Чарльз толкается в его руку, побуждая к хоть каким-то действиям, не в силах больше терпеть. Эрик смотрит ему прямо в глаза, не отпуская взгляда, и, наконец, двигает ладонью. Вверх-вниз. Ничего такого, но Ксавье задыхается… О, черт. Профессор сейчас в своей ванной стыдливо дрочит, представляя своего друга. «До чего я докатился?», - думает Чарльз, когда волна оргазма подступает ближе, и он кончает. Кончает, выдыхая хриплое «Эрик». Черт-черт-черт. Наскоро домываясь, уничтожая следы своего в высшей степени несдержанного поведения, Ксавье выходит из душа, завернувшись в свой любимый халат. В комнате холодно, он залезает под одеяло, думая, что вот пять минут полежит… И засыпает. Вновь просыпается он от стука в дверь: - Профессор Икс, ужин, Вы идёте? - Да-да, Алекс, я сейчас спущусь, - отвечает он сиплым со сна голосом.

***

В столовой горит камин, все уже собрались, ждали только его, Чарльза, и он виновато улыбается, присаживаясь за стол. Ксавье тихо переговаривается с сестрой, хотя потом и не может вспомнить, о чем именно они говорили. Взгляд Эрика почти физически ощутим, он обволакивает его, а Чарльз избегает встречаться с ним глазами. Все расходятся, только профессор сидит, медленно допивая чай, витая в каких-то облаках. Эрик застаёт его врасплох, Чарльз дергается и опрокидывает чашку, когда сзади донесся голос друга. - Сыграем в шахматы? От невинного предложения внутри у Ксавье всё замирает, но он не может найти причину, чтобы отказаться, поэтому задумчиво вытирает лужицу чая салфеткой и встаёт. - Да, конечно.

***

Они снова в библиотеке, как в том, самом первом подсмотренном им воспоминании-фантазии. Эрик расставляет фигурки, как обычно, играя за черных. - Тебя что-то беспокоит, - буднично спрашивает он Чарльза. - Нет-нет, - сразу же открещивается тот, - всё в порядке. Давай играть. - Ну что ж, поиграем, - улыбается Эрик, и Чарльзу кажется, что тот имеет в виду совсем не шахматы. Но партия начата, и Ксавье полностью погружается в продумывание стратегии. Ему нравится играть с Эриком, он единственный во всём поместье, кого он не побеждает за первые же пять минут. Игра длится долго, Чарльз успевает съесть черную королеву в числе прочих фигур, а Эрику удается пробить его оборону и объявить шах. В какой-то момент Ксавье становится скучно и, пока друг обдумывает свой следующий ход, он тянет нити мыслей прямо к Эрику. Леншерр поднимает взгляд, заворожено уставившись на его губы, от чего Чарльз неосознанно их облизывает, и Эрика ведёт. Он почти рычит, когда притягивает его к себе прямо через доску, опрокидывая фигуры. Они жадно целуются, а потом Леншерр разрывает к чертям его рубашку, полный жажды добраться, наконец, до его тела. Он облизывает ключицы, ведет языком ниже, от чего Чарльз запрокидывает голову и гортанно стонет. У Чарльза шумит в висках, ему кажется, что бешеный стук его сердца слышит буквально каждый в этом доме. И Эрик. Особенно Эрик. Он больше не следит за игрой, думая лишь о том, как бы быстрее добраться до своей комнаты, спрятаться от этих мыслей. - Шах и мат, - произносит Эрик, и Чарльз почти рад этому, облегченно вздыхая и поднимаясь со своего места. - Я, пожалуй, пойду, - он старается, чтобы его голос не дрожал, но не может оценить, получилось ли у него, - Что-то я устал сегодня, прости. Леншерр ухмыляется, будто догадываясь о причинах такой поспешности, но нет, этого не может быть, Чарльз был таким аккуратным… Эрик машет рукой, мол, иди куда хочешь, и Ксавье выходит из библиотеки, почти сразу замирая возле двери, упираясь лбом в холодный камень стены.

***

Он просыпается среди ночи от щемящего чувства одиночества. Прислушивается к звукам (мыслям) в доме, все уже спят. Чарльз чувствует их умиротворение, только Шон беспокойно мечется в кровати, но Ксавье легко касается его сознания, и парень затихает, засыпая крепким спокойным сном. Чарльз с неохотой встаёт с постели, подходя к окну. Практически ничего не видно, но вдалеке светлеют очертания тарелки, которую совсем недавно сумел повернуть Эрик. Эрик. Он зачем-то одевается, рубашка, брюки… Только что жилетку и галстук не надел. Чарльз смотрит на себя в зеркало, оценивая то, что видит, и чувствует себя очень глупо. Ладно. Коридоры тёмные, но это же его дом, он ориентируется в нём куда лучше остальных, верно? Всего пять минут – и Чарльз замирает перед дверью Эрика. Вдох-выдох. Не думая о том, что собирается сделать, он поднимает руку, намереваясь постучать, но… Дверь распахивается. Эрик.