Не забывай дышать

Если бы внутренний голос умел кричать, он бы вопил от ужаса прямо на ухо. Гарри смотрел на фарфоровую чашку, украшенную акварельными пионами, в которой приятным солнечным цветом отливал свежезаваренный чай, и головой понимал, что его не стоит пить. Все внутри него требовало вылить его прямо на ворсистый ковер или попросту уйти. Гарри поднял взгляд, сталкиваясь с точно таким же серьезным взглядом над очками-половинками. Дамблдор сидел напротив него в мягком кресле, расслабленно опираясь на левую руку, в которой держал какую-то книжку. — Пей, Гарри. Это хороший английский чай. Я заварил его специально для тебя, — мягко произнес он, словно нечаянно отвлекаясь от своей речи о важном. Черт, выбора особенно нет, Гарри совершенно не чувствует себя готовым спорить с ним. Рука против воли потянулась к изогнутой ручке, поднимая чашку на уровень губ. Все в груди сжалось, когда он сделал первые глотки. Ох, если бы он мог сейчас уйти! Если бы он мог осмелиться и сказать «нет» тому, кто назвался его опекуном, кто взял на себя ответственность за его жизнь, все бы определенно изменилось. Чай кажется горьким, как будто дефектным. Именно после такого чая Гарри никогда не мог вспомнить, как вышел от Дамблдора и чем закончился их диалог.

…

Драко сидит на густой траве под раскидистым деревом. Гойл рядом что-то обсуждает с друзьями, тема поднята о каких-то водорослях, способных подарить нереальные ощущения. Малфой кривится, качая головой, по его мнению использовать психотропные могут только бестолочи, не ценящие свое тело и жизнь. И дело даже не в том, что эти высушенные листы на языке взрывают мозг искрами иллюзий и видений, а в том, что магам в принципе нежелательно как-либо ранить свой мозг — ведь по мнению некоторых именно в нем и содержится источник силы. Так что ни один уважающий себя волшебник не решился бы превратиться в сквиба ради пары ночей с гуриями в сновидениях. — … не стоит волноваться. Наверное, я опять перетянул экипировку на занятиях по квиддичу, — слышит Малфой знакомый голос Поттера. Золотая троица проходит мимо, и невозможно было не заметить суровое лицо Гермионы. — Уже второй раз за месяц? У тебя есть проблемы с ощущением своего тела, Гарри? — переспрашивает она, сдвигая брови. — Может обратимся к врачу? — Это даже не синяки, нет повода беспокоиться, — мягко отказывается Поттер, пряча в рукавах свои запястья. Ведь именно на них его друзья вновь увидели следы от сильно затянутых манжет, если бы манжеты могли быть из стали. — Рон тоже пару раз перетягивал. Ничего страшного. Уизли кивает, но как-то неуверенно. Троица проходит дальше, и их голоса уже не слышны. Малфой откидывается головой на крепкий ствол дерева, шумящего листвой над головами. — Ребят, а вы когда-нибудь ухитрялись перетягивать наручи экипировки по квиддичу, чтобы след остался? — как можно более расслаблено спрашивает он. Панси качает головой, продолжая складывать из цветной бумаги очередное оригами. — Я пару раз так делал, — подал голос Блейз, падая в траву. Он закладывает руки под затылок. — Сказал отцу, что хочу быть загонщиком. Так он меня тренировал все каникулы, а потом и вовсе стянул руки в этих наручах так, чтобы я ловил ими мячи. Помню, что тогда все предплечье чуть не в мясо было. — А какие следы были? — Малфой зевает. — Стремные. Как будто меня в подземелье держали на цепях, — смеется Блейз. Панси его толкает, заваливая речами о том, чтобы тот и не думал мечтать, ведь никто не захочет себе такого противного пленника. Драко кивает, думая о чем-то своем, а точнее о Поттере. С тех пор, как он увидел в прошлом году одну из странных сцен, он попросту не мог не реагировать на этого паренька, которого многие считали избранным. Наверное, именно с того раза он стал внимательнее подмечать все, что связано с Поттером. И если раньше он следовал за ним из корыстных мыслей, как например выследить и подставить, то сейчас… это скорее походило на сильное беспокойство. Ведь не бывает так, что только один человек из всего курса цепляет на себя все беды подряд? Не бывает. — Эй, Малфой! — кидает в него яблоком Блейз. Малфой даже с закрытыми глазами бы поймал такой бросок, так что он даже не сразу понимает, что именно его окликают. — Ты о чем задумался? Нам пора ставить на твою новую пассию? Кто она? — Да не, — кривит губы Драко. Он рассматривает небольшое яблоко, что так удобно умещается в ладони. — Я пока не собираюсь ни с кем встречаться. Просто устал от занятий. — Вот и я думаю, что они перебарщивают с уроками, — согласилась Паркинсон, поправляя прическу. Она решительно поднялась на ноги, стряхивая невидимые пылинки со школьной юбки, что была значительно короче стандартной длины. — Может пойдем развеемся? Пока не закончились теплые дни, вода в озере просто идеальная. Можем встретиться через часок на тропинке, поплаваем. — Хорошая идея, — улыбнулся Драко. — Тогда увидимся там, у меня есть еще пара дел. Направляясь к центральной лестнице, ведущей к замку, Малфой вдруг вспомнил, как больше года назад он шел здесь же, когда нечаянно подслушал диалог Поттера с Уизли. Тот день был солнечным, почти без ветра, а потому он не пропустил ни слова, следуя сразу за ними. — Не знаю, мне это не нравится. Твои кошмары стали чаще, ты почти не можешь спать, — выдыхает Рон. Малфой видит его вполоборота, и кажется, что рыжий и вправду озадачен. Его брови нахмурены, а его тон голоса колеблется на отметке заботливого брата. — Скажи об этом Дамблдору, это нельзя скрывать. — Я сплю, Рон, — Гарри пинает камень перед собой, спускаясь вниз. Его руки находятся в карманах школьной мантии, очевидно, там же лежит его палочка. — Меня мучают лишь сновидения, но можно же спать без них. Мне и раньше приходилось спать урывками, отрубаясь лишь на полном изнеможении. Мне теперь на все жаловаться директору? — И сколько ты сейчас спишь? Раньше получалось где-то около пяти часов в сумме. Сколько сейчас? Три? Два? — коротко выдыхает Уизли. Он сложил руки на груди. Не обязательно видеть его лицо, чтобы почувствовать кожей все недовольство. — Это ненормально, Гарри. Так не должно быть, ты не обязан терпеть это молча. Нужно попросить помощи. Поттер молчит. Он молчит достаточно долго, так что Драко успевает про себя перебрать множество вариантов, из-за чего могут возникнуть кошмары в таком возрасте. И ни один из них не является «нормальным», так что будь он на месте Рона, то отправил бы золотого мальчика прямиком в больничное крыло, а быть может даже в Святого Мунго, где с капризами особенно не церемонятся. Сон крайне важен для волшебников, так как именно по ночам возобновляются ментальные щиты разума. Это действительно неправильно молчать о таком. — Все чем-то жертвуют, Рон. Проблемы со сном у меня с самого детства, это никак не связано с тем-кого-нельзя-называть, когда это не видения о его действиях. Я потерплю еще немного, если не пройдет, я обязательно скажу об этом своему опекуну. Не волнуйся, пожалуйста. Еще тогда Малфой подумал, что это как-то странно, но не сильно обратил на это внимание. Кошмары — это расстройство сна. Сон нарушается либо по причине какой-либо болезни, в том числе и психической, либо из-за стресса. А последнего у Поттера должно быть достаточно, ведь ему готовили сражение с одним из самых сильных темных магов. Тут любой бы сон потерял. «Интересно, он и сейчас плохо спит? Или все же пожаловался директору весной?» — подумал Малфой, прыжками преодолевая несколько ступеней сразу. У него оставался где-то час, чтобы доделать домашнее задание, переодеться и присоединиться к своим друзьям. Нельзя, чтобы кто-то подумал, что он следит за Поттером, так что свои подозрения он подтвердит или опровергнет уже завтра. Малфой вздыхает, обещая самому себе, что он обязательно разберется во всем этом. Просто нужно чуть больше времени. … — Еще туже, сладкий? — медовым голоском спрашивает Панси. Ее накрашенные губки надуты бантиком, когда она смотрит на его протянутые руки. Малфой несмело кивает, и тогда девушка с силой натягивает шнуровку, стягивая его запястья. Драко сдавленно охает, ощущая, как дубленая кожа наручей врезаются в рукава водолазки. — Больновато, — выдыхает он. Паркинсон заводит шнуровку за крючки, цепляя за них, не давая спасть напряжению. Если до этого момента Малфой наивно считал девушку слабой барышней, любящей приукрасить действительность, то прямо сейчас он был готов поверить в ее истории про то, как она самостоятельно могла управлять лодкой в шторм, когда ее отца чуть не унесло в открытое море. Он бы ни за что сам бы не поверил, сколько сил в этих худых руках, пока не попросил ее о скромном одолжении. По этой причине они и сидели в укромном уголке за трибунами, пытаясь добиться результата по затягиванию шнуровки на стандартной экипировке. — Все, достаточно, развязывай. Хочу посмотреть, — сдается Малфой, не выдержав вида своих красных рук. На что только не пойдешь из любопытства и какого-то потаенного чувства тревоги. — Мы тут уже почти час, — вздыхает девушка, полюбовно оттягивая шнурки. Ей явно нравилось это делать, так что Драко предпочитал не сильно думать о том, как она развлекается со своими девушками за закрытыми дверьми. — Ты ищешь какие-то определенные следы? — Да, — коротко отвечает он. Потому что в жизни бы не смог признаться, что затеял это лишь потому, что хотелось проверить, правду ли сказал Гарри Гермионе. Все сегодняшнее утро он самолично охотился за Поттером, пытаясь рассмотреть его руки поближе. Повезло то, что этот чудик не самый аккуратный ученик на свете, и когда на травологии на него упал горшок с отстоявшимся чаем для полива растений, не без помощи подсуетившегося Малфоя конечно, толкнув гриффиндорца, да так удачно, что Поттеру пришлось закатать рукава почти до плеч, чтобы достать упавшую палочку из чана. Тогда-то и удалось рассмотреть эти безобразные отметины повыше запястья. — Если тебе нравится, когда тебя вяжут, я могу посоветовать нечто поинтереснее экипировки для квиддича, — улыбается Паркинсон. Она намеренно сдавливает его руку поверх еще неснятого наруча, переходя на шепот. — Попробуй сжать кулак. Жилы натянутся, и ощущение беспомощности станет ярче, прямо как в фантазиях. Драко поднимает на нее взгляд серых глаз. И действительно напрягает руку под ее ладонью, ощущая, как наруч впивается сильнее, простреливает болью прямо до локтя. — Мне вряд ли такое понравится, — спокойно отвечает он. Белая прядь падает на лицо. — Но спасибо. Помоги снять, я хочу посмотреть на следы. Девушка помогает стащить их с рук, с любопытством рассматривая красные отметины вместе с ним. Он хмурится, так как они совершенно не похожи на те, что на руках Поттера. Руки гриффиндорца забыть было бы очень сложно, следы не подходили. — Не то? — понимает Паркинсон. Она облизывает яркие губы, задумываясь. — Может я подскажу? Я многое пробовала… Как они должны выглядеть? — Чуть уже, чем эти, — вздыхает Драко. Показывает пальцем. — Вот тут, где я напрягал, она почти похожа по глубине. Но что может пережать так, чтобы линии проходили вот здесь и здесь? — Примерно вот такие? — показывает пальцами ширину полос и перехвата Панси прямо на его запястьях. — Выше или ниже по руке? — Выше, я поэтому и подумал, что наручи, они же высокие, — засомневался Малфой. — Знаешь, что я ищу? — Думаю, ты ищешь в правильном направлении, но не в той сфере, — хмыкает Панси, заправляя темную прядь за ухо. — Такие следы обычно бывают после больничных палат, когда больного пристегивают. Они используют ту же кожу, что и для квиддича, она не сильно дорогая, но вот ремни у них потуже и поуже. И их крепят как раз повыше, чтобы если больной начнет дергается, он не смог бы сломать себе запястье. Где ты видел такие следы, Малфой? — Да неважно, — отмахнулся он, задумываясь. Больничные палаты? Разве Поттер на днях попадал в больничное крыло? Да и потом, зачем тогда ему пришлось бы врать Гермионе о следах, если можно сказать правду? Малфой нахмурился. Он прекрасно помнил, как тогда Рон словно из-под палки согласился с другом, прикрывая его вранье. Намеренно или нет, вот в чем вопрос. — Спасибо, Панси. Ты мне очень помогла. Но спрашивать у тебя, откуда ты это знаешь, благоразумно не буду. Не хочу знать о таком, если ты понимаешь о чем я. — Да не за что, я же помочь хотела, — пожала она плечами, кокетливо хмыкнув. — Это было интересно. Я никогда еще не связывала мальчиков. — Ты меня и не связывала, — фыркнул Малфой. — Это только наручи, и они между собой не связаны. Я просто не смог бы сам себе боль причинить, поэтому и позвал тебя. — А я на будущее. Вдруг ты все же передумаешь, — показала язычок девушка. — Идем? Или ты еще хочешь что-то проверить? — Нет, мне этого достаточно. Малфой помог ей собрать все шнурки и пары наручей, что они стащили из школьного инвентаря. Им пришлось перепробовать множество вариантов как вязки, так и комплектаций, чтобы убедиться в своих мыслях. Но ни один из них так и не дал того самого варианта, на который рассчитывал слизеринец. Значит, другая сфера? «Во что ты вляпался, Поттер?»