Чулки.

— Шершень, блин, это, нахрен, что такое? — кричит Роза уставившись на полку в шкафу. Дело в том, что он где-то проебал свою футболку. Не ту с Led Zeppelin, а другую. Про которую он бы даже не вспомнил, если ночью не заблевал любимую. И вот, перерыв свои полки, Роза полез на Шершневские, потому что тот, кисель, мог её под шумок упереть. И аккуратно перебирая чужие боксеры с носками, наткнулся на что-то странное. Подтянув поближе к себе полупрозрачную ткань, Роза охуел. Чулки. Грёбанные кружевные чулки. Заглянувший в комнату Яша вопросительно уставился на Розу. Тот выглянул из-за двери шкафа и помахал перед чужим лицом элементом женского белья. В зелёных глазах читался вопрос. В синих напротив ужас. — Ч-чулки? — полувопроситильно, тихо выдавил Шершень. — Я, блин, вижу, что это чулки. Что они делают, блин, на твоей полке нахрен? — выпаливает блондин. И сразу одёргивает себя, видя как у друга краснеют уши. Действительно, что он прицепился? Может Шершняга захотел подарок какой-то малыхе сделать. А почему тогда без упаковки?.. — Ну… п-потому что они мои. — рыжий нервно поправляет волосы и смотрит на рокера своими невозможными глазами. У Розы в голове орут сверчки. — Твои? — спрашивает просто чтобы разбавить звенящую тишину. Шершанский медленно кивает, а Роза глубоко задумывается. Осуждать за предпочтения в одежде дело последнее, у него самого так вообще имя «женское». Пусть уж лучше чулки, чем наркота. Он сканирует взглядом барабанщика и останавливается на тощих ногах с острыми коленками. Бледная кожа, усыпанная светлыми веснушками, притягивает взгляд. Проскакивает мысль о том, что чёрный капрон смотрелся бы не так уж и плохо. Шершень ловит чужой взгляд и пытается натянуть длинную футболку ещё ниже, чтобы скрыть долбанные коленки. Не сказать, чтобы Яшу вставляло от вида себя в женской одежде, но он надеялся, что вставит Розу. Да, так просто. Если Розка воспринимал его как непутёвого друга, которому всегда нужна помощь, то для Шершня Роза был целым миром. Один раз на пьянке ужравшийся в сопли Шершень полез к другу целоваться. Да и поцелуем назвать это было нельзя. Так, соприкосновение губами на несколько секунд. А потом Яшку повело, и блондину пришлось его ловить, чтобы тот ненароком не разъебал себе голову. Но за это мгновение Шершень успел почувствовать насколько были горячими губы напротив. На следующий день Роза ничего не вспомнил. Потому что если бы помнил, то не упустил бы момента рассказать Шершняге о том какой он окисленный и какую хуйню творит. После этого случая совратить Розу стало идеей фикс. Барабанщику жизненно необходимы были его губы на своих, и руки сжимающие бёдра. Мысль о том, что гитаристу это может быть не интересно и ему вообще больше нравятся малыхи, в голову приходила. Но не попробуешь — не узнаешь. Но Розка был как непробиваемая стена и напрочь игнорировал все намёки. Чулки были тяжёлой артиллерией. Правда Роза нашёл их раньше, чем надо. Тишина в комнате стояла гробовая. Пока не была нарушена Розиным шутливым: — А для кого прихорашиваешься-то? И абсолютно серьёзным, хриплым: — Д-для тебя… Всё. Блондин почувствовал, что ему на плечи положили многотонные бетонные плиты. — Я за пивом. — бросил Роза, выбегая в коридор. Схватив лежащие на тумбе в коридоре очки, он нацепляет их на нос и, вместо так и не найденной футболки, натягивает на голый торс олимпийку. Шершень, услышав хлопок двери, обессиленно плюхнулся на диван. Роза, перескакивая по три ступеньки, вылетел из подъезда, направляясь в круглосуточный магазин рядом с домом. Взяв несколько бутылок и расплатившись, он решил обойти дом кругом. Роза действительно не понимал намёков, но ещё он был дебилом. На той вписке ответ на поцелуй, был хоть и пьяным, но вполне осознанным. Роза даже ответил, хотя Шершень естественно ничерта не заметил из-за своей паники и всосанных веществ. И наутро он всё помнил, но зеркально решил, что Шершняга всё забыл, и нет смысла забивать ему голову всякой пидорской хуйнёй. Яшка всегда вызывал только тёплые чувства, но их природу блондин осознал совсем недавно. А осознав решил, что это только его проблемы. Но сейчас, копаясь в уголках памяти, он начал понимать, что многое не замечал или старался списывать на странности Шершня. А тут ведь всё проще было. И с такими весёлыми мыслями он подошёл к их подъезду. Когда входная дверь опять хлопнула, Шершень стоял над мусорным ведром и вертел в руках чулки. Ну если Розе это неинтересно, значит он перебесится. Роза, зашедший в кухню, в таком положении его и застал. — Ты что делаешь, блин? — поставив пакет у стенки, парень подлетает к рыжему и отбирает у него чулки. — Хотел выбросить э-это. — опустив глаза в пол, промямлил Яша. — Давай лучше сделаем кое-что другое, ю ноу? — обнажив белые зубы, улыбается Роза и уходит в комнату. Шершень сканирует его синими глазами, но послушно идёт следом. Садится на диван и смотрит на друга снизу вверх. — Ты же для меня принарядиться хотел? Ты мне, конечно, и без всего этого, нахрен, нравишься, но блин… — блондин замолкает, поймав на себе охуевший взгляд Шершня — Надевай кароч. Шершень тормозит, но всё-таки берёт из чужих рук тонкую ткань и аккуратно начинает натягивать. Роза помогает со второй ногой, задевая горячими пальцами бледную кожу, чувствуя, как Шершень дёргается. Когда чулки надеты, Роза отходит и оценивающе смотрит на неуверенно стоящего Шершня. Сказать, что это выглядит охуенно, ничего не сказать. Роза поднимает солнцезащитные очки, оставляя их в волосах на манер ободка и медленно возвращается к барабанщику. Яшкино сердце пропускает несколько ударов и он тяжело сглатывает. Блондин подходит вплотную и снимает с друга очки. Рыжий близоруко щурится, вглядываясь в пятно, которое должно быть Розиным лицом. Роза долго не думает, и накрывает чужие губы своими. У Шершня под веками фейерверки взрываются. Блондин ведёт рукой со спины спускаясь на ягодицу, ощутимо сжимая, ловя губами чужие поскуливания. Опуская руку ещё ниже, натыкается на резинку чулков, чуть оттягивая и отпуская. Шершень жмётся ближе. Воздух заканчивается и они нехотя отлепляются от друг друга. Роза возвращает отобранные очки, и Яша, прозрев, улыбается. Так они и стоят какое-то время молча, близко-близко. Пока Шершень не выдыхает прерывисто: — Р-роз, я тебя это, того самого… Роза смеётся, заразительно так, что рыжий неуверенно подхватывает. — Я тебя тоже, Шершняга, я тебя тоже.