Элли и Мечтательница

Комната, она всегда запиралась в комнате. Запиралась и сидела там, сидела в тишине, не было ни звука из-за запертой двери, Мечтательница пугала меня этим. Малышка долго не рассказывала мне в чём же проблема, а после всё же открылась. Когда ей плохо она запирается, потому что ей страшно, она боится, что над ней могут посмеяться, боится, что увидят её слёзы и будут издеваться, ведь она проявила слабину. Слёзы не признак слабости, но почему-то она, да и вообще все люди воспринимают их таковыми. Не знаю, почему мы все воспринимаем слёзы слабость, у каждого своя причина, но она мне свою рассказала. Над ней всегда насмехалась мать, ей становилось смешно от слёз Мечтательницы, а девочке лишь больнее. Человек, что должен был быть самым близким, самым родным, тем, кто всегда поддержит, он разрушал и вгонял её в тоску и боль сильнее, чем кто-либо. Поэтому Мечтательнице в привычку вошло никому ничего не говорить и зарываться в себе, надувая шарик боли внутри ещё больше. Она терпела до дома, заходила в ванную и под водой начинала плакать, ведь никто не задаст лишний вопрос если ты выйдешь с красными глазами из ванны. Под струями воды она царапала своё лицо и безмолвно плакала. Кричать в пустоту было её любимым занятием, когда сердце рвётся на части, но ты не хочешь, чтобы тебя слышали. Она не могла позволить, чтобы её хоть кто-то услышал. И вот так каждый раз, честно я сама была готова плакать слушая всё это, но она продолжала говорить. Слезы заливали её подушку, рот был открыт в немом крике, тело сжималось в позу эмбриона, в наушниках включено то, что делает больно, но помогает прийти в себя побыстрее. А для всех других жителей квартиры – тишина. Ей снова больно, больно настолько, что она лежит в немом крике. Простите. Тело болит так же сильно как душа, хотя правильнее будет сказать, что тело болит от боли душевной. Простите. Письмо о моей прекрасной Мечтательнице. С любовью, Элли.