Если выбрать

«Если бы это был настоящий Мин И, он был бы уже мертв». Эта мысль, простая и совершенно бесполезная, почему-то упорно не желала никуда деваться, пока Ши Уду неотрывно смотрел на приближающегося к ним Хэ Сюаня. Проклятый демон, столь долго таившийся в тенях и выбравший самый неудачный момент из всех возможных. Хотя чего уж, понятно же, что выбирал тщательно и специально. Когда еще, как не во время Третьего испытания, Ши Уду оказался бы открыт и уязвим. Как же сильно они отличались, мнимый Повелитель Земли и Черный Демон Черных Вод. Один всегда был скучным, невыразительным, таким, что Ши Уду, наверно, вообще не знал бы о его существовании, не присутствуй тот постоянно возле Цинсюаня. И другой — такой, каким он стал теперь, источающий силу, опасность, темноту. И холод. Непроглядная ночь вокруг них окрашивала изогнутые стволы деревьев в чернильно-черное, накрывала влажностью от озера и поднимающимся туманом. Но этот холод не имел ничего общего ни с ночью, ни с водой. Ледяной и зыбкий, он исходил от самого Хэ Сюаня, Ши Уду чувствовал его прикосновения на коже и никак не мог от него закрыться. Его одежды остались на том сумасшедшем, которого он использовал. И ведь получилось! Даже Цинсюань ничего не понял, не узнал, хотя они столько лет провели вместе, сначала обычными людьми, а потом и божествами. Теперь же на нем остались лишь нижние одежды из тонкой, совсем не согревающей ткани, и Ши Уду зябко поежился, хотя и не собирался показывать этому демону ни единой своей слабости. Но тело реагировало само, охваченное холодом чужой духовной силы. Взгляд Хэ Сюаня потемнел, когда он встал и, глядя на лица тех, кого так давно мечтал растоптать, последовал за ними. Веер выскользнул у Ши Уду из рук ожидаемо и неожиданно одновременно, влекомый чужой силой, и ему оставалось лишь смотреть, как бумажные звенья так просто рвутся под пальцами этого демона, словно ему это ничего не стоит. Изломанные половинки упали в грязь, пустые и погасшие. Бесполезные. Его духовное оружие, его артефакт, за мгновение превратившийся в ничто. А потом взгляд Хэ Сюаня пал на Цинсюаня. В следующее мгновение он поднял руки, и все вокруг утонуло в его духовной силе. Ярость в Ши Уду мешалась с удивлением — кто бы мог подумать, что тот мальчишка из Фу Гу станет таким, — но все это стало неважным, когда Цинсюань медленно осел на землю, потеряв сознание. Ши Уду бросился к нему сразу, не раздумывая, совершенно не заботясь о последствиях, но поток воды — темный, ледяной — удержал его на месте, сковывая, не давая двигаться. — Ты посмел убить ставшее мне почти родным тело, — произнес Хэ Сюань, одновременно насмехаясь и упрекая. — А теперь имеешь наглость даже не узнать меня спустя столько лет? Да, я мертв, Самодур. Твоими стараниями. Так что — наслаждайся триумфом? — губы Хэ Сюаня изогнулись в издевательской усмешке, когда он притянул Ши Уду с помощью удерживающей его воды к себе. — Ты так плохо обошелся с моим телом, что, право же, разве не будет честно отплатить тебе тем же? — его хищный взгляд прошелся по нижним одеждам Ши Уду и снова устремился к его лицу. — Это тело никогда и не было твоим, — в тон ему заметил Ши Уду, ощущая на себе пристальный взгляд желтых глаз, от которого хотелось скривиться, и продолжил насмешливо: — Мы все видели то, что осталось от Повелителя Земли, — промолчать было невозможно, и он произнес то, что говорить не стоило. — А тебя мне вообще незачем помнить. То, что это лишнее, стало понятно сразу, и так было понятно — поток воды нахлынул, подхватил его, и оказалось, что вода Хэ Сюаня больше похожа на сталь, столь жесткими ощущались ее прикосновения. Ши Уду закусил губу, не позволяя себе вскрикнуть или застонать, а потом поймал жадный, темный взгляд на своих тонких нижних одеждах — вымокших, липнущих к телу. Взгляд, который сложно понять иначе, особенно в сочетании с последовавшими словами. — Поиграешь со мной, Самодур? — с этими словами Хэ Сюань выбросил щупальца, окружившие его черным извивающимся комком. Откуда? Как? Вряд ли эти щупальца и эта духовная сила принадлежала Хэ Сюаню как Непревзойденному. От них исходила демоническая аура, но она слишком сильно отличалась от духовной силы Хэ Сюаня, чтобы изначально принадлежать ему. Неужели все только для этого самого момента и этого самого человека? Для него. И это заставило Ши Уду содрогнуться от отвращения — черные, влажные на вид щупальца появились, словно из ниоткуда. С противным хлюпаньем развернулись, закрывая своего хозяина, и замерли в ожидании, их хищная темнота окружала Хэ Сюаня, смешиваясь с темнотой ночи. — Омерзительно. Надо же, как далеко могут зайти такие, как ты. — Такие, как я? — эхом повторил Хэ Сюань, намеренно давая одному из щупалец коснуться щеки Ши Уду, а затем сползти к его шее. Щупальца оказались отвратительными не только на вид — когда одно из них коснулось его щеки, Ши Уду почувствовал, какое оно влажное, липкое, скользкое. Прозрачная, тягучая слизь размазалась по коже, медленно стекла со щеки на шею, пачкая одежды и растрепавшиеся волосы. — Да что такие, как ты, знают о таких, как я? — почти прошипел Хэ Сюань, заметив выражение отвращения на его лице. Этот взгляд Хэ Сюаня… Ши Уду еще мог подумать, что он не собирается делать ничего… особенного, лишь причинить боль, заставить пожалеть о своих словах, но в желтых глазах слишком явственно читалось, что на этом он не остановится. Он не отводил их ни на мгновение, то и дело вспыхивающие в них золотистые искры не предвещали ничего хорошего, и Ши Уду не удержался еще раз: — Такие, как я, хотя бы не делают ничего подобного. Это для вас такое в порядке вещей. Похоже, это разгневало демона еще больше, и Хэ Сюань, уже не считая нужным сдерживаться, заставил щупальце обвиться вокруг шеи Ши Уду, сдавливая недостаточно для того, чтобы задушить его, но довольно для того, чтобы он больше не смог сопротивляться. Боль, резкая и обжигающая, впилась в шею, когда Хэ Сюань сжал щупальца вокруг его горла. Но Ши Уду не смог бы ничего с ними сделать, даже если бы захотел — его запястья моментально оказались скованы другими щупальцами: всего лишь плоть, но удерживала не хуже самых прочных оков. Обманчивая черная мягкость куда-то делась, уступив место раздирающей кожу силе. — Полагаю, это должно тебя заткнуть хотя бы на время. Не так ли, Самодур? — холодно заметил Хэ Сюань, сильнее стискивая его шею черным кольцом. Говорить было сложно, но Ши Уду все же заставил себя произнести: — Заткнуть хотя бы на время? Ну, можешь попробовать. Хэ Сюань оскалился в темной, не предвещающей ничего хорошего усмешке. — Эти щупальца, они, если так можно выразиться, отдельно от меня. Я просто могу их использовать. Ничего больше, ничего меньше. Так что я все равно ничего не почувствую. В отличие от тебя. Слова о том, что Хэ Сюань ничего не почувствует сам, используя щупальца, прозвучали странно и неожиданно — какой тогда ему смысл делать нечто подобное? Ведь можно причинить боль сотней других, куда более простых и удобных способов. Но, видимо, ему этого было недостаточно, не настолько неприятно и унизительно. Ши Уду хмыкнул — демоны так предсказуемы. А в следующее мгновение дернулся и с трудом сдержал вскрик, когда отвратительно мокрое щупальце сильнее сжалось на горле, болезненно стиснуло кожу, заставив зажмуриться, хотя он не собирался, совсем не собирался этого делать. Ши Уду попытался дышать носом, но воздуха все равно не хватало — словно весь он вдруг превратился в ледяную воду и теперь лился в него бесконечным потоком, обжигая и затапливая. — Да, — неожиданно произнес Хэ Сюань, глядя на то, как мучается Ши Уду, пытаясь дышать. — Для таких, как я, подобное в порядке вещей. Но и для таких, как вы — тоже, — еще одно щупальце поползло вверх по запястью Ши Уду, бесцеремонно откинув рукав нижних одежд. — Ты ведь должен знать, как и почему умерли моя сестра и невеста? — холодно и безразлично поинтересовался он. — Так почему ты думаешь, будто я не вправе сделать то же самое с тобой? Конечно, этот проклятый демон вспомнил про сестру и невесту. Что ж, Ши Уду никогда не жалел о своем выборе, и упоминание о случившемся не вызвало в нем никакого отклика. Он бы поступил так снова и снова, столько раз, сколько понадобилось бы. И не ему было об этом сожалеть. Тем более теперь, когда еще одно щупальце с силой обвилось вокруг запястья, и липкая слизь потекла по коже, оставляя тягуче-мокрые следы, опадающие крупными каплями. Казалось бы, он должен быть в ужасе от того, что этот демон делает с его телом, но ему почему-то было все равно. В голове мутилось, а холод расползался по коже неприятными волнами, но Ши Уду заставил себя открыть глаза и спокойно встретить потемневший взгляд желтых глаз, по-прежнему неотрывно смотрящих на него и только на него. «Какая ложь, что он ничего не чувствует». Вся эта ненависть, все эти рассерженные взгляды Хэ Сюаня скорее забавляли Ши Уду, нежели что-то другое. О чем он только думает, глядя на него так откровенно. Как будто невозможно не заметить, как под этой пылающей жаждой мести кроется что-то еще, что-то необъяснимое и неожиданное. Если бы не было так сложно дышать, если бы он почти не терял сознание от нехватки воздуха, он бы наверняка понял, что это. Но мысли путались, сплетались причудливыми предположениями, ускользали, не давая цепляться за них, как за связь с реальностью. Хэ Сюань явно не собирался выпускать его горло, но слегка ослабил хватку — этого хватало, чтобы в легкие поступал воздух, но никак не для того, чтобы Ши Уду продолжал говорить. Наверно, на какое-то мгновение он все же соскользнул в темноту беспамятства, а потом вдруг снова почувствовал возможность вдыхать прохладный, влажный воздух, пахнущий болотной тиной и прелыми листьями. И этот запах ощущался желаннее любых, самых изысканных масел и благовоний. Щупальце ослабило хватку на его горле, лениво сползло ниже, оставляя липкие следы, и Ши Уду не смог скрыть удивления — зачем? Чтобы вдоволь насладиться всеми его ощущениями? Вот уж точно, ну чего еще можно ждать от демонов. Он с трудом сдержал стон, когда щупальце на горле снова сжалось сильнее, а щупальца на запястьях и бедрах, удерживающие его, обвились еще плотнее. Их грубоватые, резкие движения отзывались болью в сведенных мышцах, а прозрачная слизь капала, не переставая, пачкая шею, руки, бедра, стекая на землю. Ему невыносимо хотелось, чтобы все это, наконец, закончилось. Прекратилось. Но по темному взгляду Хэ Сюаня было понятно, что это только начало, так просто он не остановится. «Цинсюань». Внезапная мысль заставила Ши Уду внутренне похолодеть. Ему было все равно, что этот демон делает с ним самим, но это не должен был увидеть Цинсюань. Он попробовал, насколько позволяли опутавшие его шею щупальца, обернуться туда, где остался лежать без сознания Цинсюань, но те вновь сжались сильнее, не позволяя ни обернуться, ни посмотреть хоть на что-то помимо притянувшего его еще ближе к себе Хэ Сюаня. Его собственное имя прозвучало словно издалека, словно все это происходило не с ним. Ши Уду даже не сразу понял, что Хэ Сюань обращается к нему, а, поняв, медленно поднял на него взгляд. Хэ Сюань явно почувствовал, как Ши Уду внезапно напрягся, и уловил его метнувшийся в сторону взгляд, но не дал ему вырваться. Однако тонкие губы искривились в усмешке. — Мне разбудить твоего брата? — осведомился он спокойным, холодным тоном. — Заставить его посмотреть? — с этими словами он приблизил еще одно щупальце к горлу Ши Уду. — И послушать, как ты будешь кричать? — Хэ Сюань с ухмылкой начал сжимать на шее и его тоже. Хэ Сюань мог говорить что угодно, его слова могли быть сколь угодно жестокими и наполнены равнодушием, но взгляд, этот проклятый взгляд выдавал его с головой. И это было глупо, так глупо с его стороны. Что такой, как он, может хотеть от Ши Уду. Да что бы ни хотел, он этого не получит. Демоном он оказался несравнимо интереснее, чем Повелителем Земли — скучным и предсказуемым — и в другой ситуации Ши Уду, возможно… Возможно, оценил бы чужую силу и желание. Но Хэ Сюань не дал ему такой возможности, причиняя боль, злясь — на него или на самого себя? — и заставляя его мучительно дрожать под темной массой щупалец. И все же одна слабость у него была, и Хэ Сюань не мог о ней не знать. Слова о Цинсюане заставили Ши Уду вздрогнуть и замотать головой. «Не надо». Щупальца на его горле, почувствовав движение, сжались и чуть отступили, заставив снова зажмуриться и невольно потянуться ладонью к лицу — вытереть слюну и слизь, вычерчивающие мокрые дорожки на щеках, но, само собой, ничего не получилось, щупальца на запястьях держали крепко, стискивая в своей влажной липкости и не давая дотронуться до перепачканной кожи. «Не надо». Он снова отрицательно качнул головой, больше не глядя на Хэ Сюаня, намеренно скользя взглядом мимо него. А потом удивленно выдохнул, почувствовав, как все щупальца снова разом разжались, давая еще немного воздуха, освобождая саднящие запястья. «Что-то не так. Он… как будто сам не понимает, что происходит». Хэ Сюань и правда выглядел по-настоящему растерянным, глядя на свои собственные щупальца. Недоумение, непонимание, недовольство — вот что читалось в его взгляде. Но потом он резко дернул все щупальца одновременно, заставляя их стиснуть Ши Уду с куда большим давлением и силой, чем раньше. Крик, так и рвущийся из измученного горла, Ши Уду сдержать все же удалось. А вот негромкий, но вполне различимый стон — нет. Он и так был весь в темных следах от щупалец, и на коже наверняка останутся синяки и кровоподтеки. Опутавшие его щупальца ощущалось слишком большими, объемными, плотными, заставляя кривиться в отвращении от прикосновений скользкой плоти. Ши Уду не смог сдержать ни еще один стон, ни унять участившееся дыхание, ни хоть как-то отстраниться от накрывшей его боли. Похоже, он не ошибся, думая, что это только начало. Если раньше Ши Уду не испытывал к Хэ Сюаню ничего — просто имя в списке, имя, написанное изящным витиеватым почерком, аккуратно выведенное кисточкой и чернилами на белоснежной рисовой бумаге, — то теперь он чувствовал, как ненависть поднимается в нем ледяной волной. Теперь, когда горячая, невыносимая боль разрывала его, он жалел лишь о том, что для Хэ Сюаня — того, смертного мальчишки, получившего столь неудачное имя, все закончилось слишком быстро. И просто. Теперь Ши Уду сполна насладился бы всем тем, что на него свалилось, теперь Ши Уду спускался бы так часто, как это было бы нужно, чтобы знать о каждой мелочи, каждой детали того, что происходило с Хэ Сюанем после смены судеб. «Если я выберусь, я тебя уничтожу». Дыхание не слушалось, и сердце билось, как сумасшедшее. Ши Уду ощущал каждую неровность на черной поверхности щупалец, каждую пачкающую его каплю слизи, каждый давящий изгиб. И эти проклятые стоны, которые никак не удавалось сдержать, Ши Уду ненавидел едва ли не больше, чем самого Хэ Сюаня. Стоны, выдающие его слабость. Стоны, слишком явно показывающие, каково ему. Ведь этот демон хотел от него именно этого, хотел слышать, что ему больно, хотел знать об этом наверняка. И то, что Ши Уду помимо воли давал ему желаемое, злило и заставляло сердиться на самого себя. Он попытался как-то унять их, перестань стонать хотя бы так часто и громко, но тело не слушалось, не желало подчиняться, и он понял, что это бесполезно. На мгновение ему показалось, что Хэ Сюань хочет дотронуться до его лица — зачем? Ударить? Погладить? Но потом он отдернул руку. Это было неожиданно. — Что ты делаешь? — удивленно выдохнул Ши Уду, почувствовав, как щупальца на его горле больше не сжимают, а гладят — мягко, осторожно — так, как никогда не стал бы касаться его Хэ Сюань. Так, как для этого демона было недоступно, невозможно, не то, что он хотел бы сделать с Ши Уду. Или все же возможно? Или все же он хотел именно этого? — Я ничего не делаю! — зло выплюнул Хэ Сюань, выглядящий так, словно его собственное тело ему больше не подчинялось. И не просто не подчинялось, но и выдавало его с головой. — Неужели? — столь желанный воздух, наконец-то воздух, заставил Ши Уду глубоко вдохнуть и схватиться за истерзанную шею. — А это тогда что? — он насмешливо указал взглядом на щупальца, столь бережно, невесомо и чувственно касающиеся его тела, что их двоих сейчас скорее можно было принять за увлекшихся постельными утехами любовников, чем за заклятых врагов. Ши Уду, по-прежнему усмехаясь, чуть повернул запястье, и щупальце с него тоже послушно развилось, выпрямилось, застыв на мгновение. А потом снова прильнуло, касаясь кожи, оставляя влажные следы, но больше не раня, лишь поглаживая и скользко обвиваясь. И щупальца на другом запястье и на бедрах последовали его примеру. Хэ Сюань выглядел так, что становилось понятно без всяких слов — это не то, что он собирался сделать. Но это то, чего он хочет на самом деле. То, что желает его тело. То, что ему нужно настолько сильно, что даже духовная сила поглощенного им демона перестала ему подчиняться. Он медлил, не отзывая щупальца, смотрел рассерженно и недоуменно, но все и так было понятно. — Я не этого хочу! — почти выкрикнул он, но в желтых глазах читалось совсем иное. Он попытался заставить щупальца снова обвиться вокруг Ши Уду, снова вынудить его замолчать и скривиться от боли, но это было бесполезно и бессмысленно. — Да? И чего же ты хочешь в таком случае? — издевательски уточнил Ши Уду, делая шаг вперед, подходя почти вплотную к Хэ Сюаню, но все же оставляя пока еще расстояние между ними. Пока. Вот это уже было интересно. Вот это уже вызывало в нем желание узнать, каково это — сделать подобное с тем, кто тебя ненавидит. Ненавидит и хочет. Или не только хочет, и тем яростнее сопротивляется неприглядной для себя правде. И кто из них что почувствует, когда все закончится. Ши Уду не знал, не мог знать, о чем думает Хэ Сюань, когда положил ему ладони на плечи, но его духовная сила разливалась вокруг неистовыми волнами, лишь подтверждая, что он прав в своих догадках. — Зачем тебе это? — голос Хэ Сюаня звучал хрипло и глухо. И его вопрос — как если бы ему хотелось получить ответ, который позволит принять в себе то, что кажется ему недостойным и неправильным. — Почему бы и нет, — просто отозвался Ши Уду, больше не оборачиваясь туда, где в ночных тенях лежал на дороге Цинсюань — на это время с ним все будет в порядке — и сосредотачиваясь лишь на том, как неуверенно щупальце, поднявшись с его шеи, касается его губ. Хэ Сюань говорил, что ничего не почувствует, но это было ложью, такой же ложью, как весь его образ ненастоящего Повелителя Земли, как все его пребывание на Небесах, как все те уловки, на которые ему приходилось идти все это время. О, он чувствовал, и даже слишком много — участившееся дыхание, стиснувшие одежды ладони, потемневший взгляд. — Продолжай, — Ши Уду слизал каплю слизи с губ — солоноватый, густой вкус, напоминающий морскую воду. И в следующее мгновение удивленно выдохнул, когда Хэ Сюань, решившись, все же решившись, толкнул его к ближайшему дереву — кора ощущалась шершавой и влажной сквозь тонкую ткань нижних одежд — и перестал сопротивляться самому себе. Щупальце прошлось по его губам, пачкая их слизью, прижимаясь и надавливая, и Ши Уду приоткрыл рот, коснулся их языком. Та же морская вода на вкус, солоноватая и прохладная. Эта темная плоть выглядела объемной и плотной, заставив его засомневаться, сможет ли он принять ее в себя, но щупальце почти сразу толкнулось в рот, мягко, но настойчиво, и Ши Уду ничего не оставалось, как обхватить его губами и снова провести языком по влажной, сочащейся слизью длине. Этот опыт не был для него новым, но он не делил ни с кем постель уже очень давно. Сказать точнее, он вообще редко засыпал не один, и все его связи были мимолетны и незначительны, и в большинстве случаев заканчивались так же быстро, как и начинались. Хотя непроницаемое выражение на лице Хэ Сюаня явно говорило об обратном. Уж он-то наверняка был уверен, что Ши Уду чего только и с кем только не вытворяет, оставшись в своей комнате во Дворце Вод и Ветров, ленивым движением закрыв дверь и опустив шелковые занавеси. И пусть подобные вещи были свойственны вовсе не ему, но репутация ближайших друзей имеет свойство прилипать и к тебе самому не хуже грязи на размытой весенним паводком дороге. «Это не так. И я наверняка знаю в подобных утехах не больше твоего». Ему хотелось сказать это, произнести вслух, но Хэ Сюаня это вряд ли убедило бы. То, как грубовато и резко он протолкнул щупальце сразу в горло Ши Уду, говорило о том, что он для него такое в порядке вещей. Ши Уду закашлялся, хватаясь ладонями за ствол позади себя, ища хоть какую-то опору — и заметил искреннее удивление в желтых глазах. А потом Хэ Сюань убрал щупальце из горла и продолжил лишь мягко толкаться в рот. Слизь стекала из уголка рта, Ши Уду чувствовал эти мокрые, тягучие дорожки, но слизать их никак не мог, слишком занятый плотью у себя во рту. Он постарался расслабиться и расслабить горло, и молча кивнул Хэ Сюаню, давая понять, что он может проникнуть глубже. Щупальце скользнуло ниже, на этот раз не настолько резко, а, напротив, плавно и медленно, давая ему привыкнуть и не сжимать горло слишком сильно, так, что это причинило бы боль обоим. Ши Уду прикрыл глаза, полностью сосредоточившись на ощущениях. Гладкое, мокрое щупальце плавно толкалось, истекая слизью, но это не ощущалось неприятно, скорее необычно и непривычно. Среди этой темноты и леса они словно остались совсем одни, окутанные тишиной, нарушаемой лишь тяжелым, начавшим сбиваться дыханием Хэ Сюаня и едва уловимым шорохом коры под пальцами Ши Уду. Толчки постепенно становились резче, нетерпеливее, Ши Уду поднял руку, стирая текущую из уголка рта слюну вместе со слизью, и с удивлением почувствовал, как еще одно щупальце гладит его по горлу — бережно и успокаивающе. Так, как уж точно не должно быть, если делаешь подобное с тем, кого ненавидишь. Прикосновения были холодными, но Ши Уду вдруг стало жарко, и неожиданное удовольствие разлилось по телу, заставляя забыть о том, что на нем остались лишь нижние одежды, а ночной воздух пропитан промозглой сыростью. И, когда Хэ Сюань излился ему в горло, щупальце на шее продолжило мягкие поглаживания, помогая справиться с тяжелой пульсацией внутри, охотно прижимаясь и вычерчивая мокрые дорожки на коже. Хотя сами щупальца ощущались холодными, но их семя было горячим. Это не было просто, но Ши Уду проглотил все до капли и выдохнул, с интересом глядя на Хэ Сюаня. И по его виду уж точно нельзя было сказать, что сила поглощенного им демона никак на него не влияет и находится отдельно от него. Участившееся дыхание, неприкрытое удовольствие, плещущееся в желтых глазах — все это невозможно, да и незачем было изображать. Все это было правдой, единственно возможной и столь постыдной и нежеланной. Такой, которую Хэ Сюань явно предпочел бы скрыть даже с большим усердием, чем свою собственную сущность, когда изображал Повелителя Земли на Небесах. — Ты говорил, что ничего не почувствуешь, — не удержался Ши Уду и чуть откинулся назад, опираясь на дерево, чьи темные, трепещущие листья почти касались его лица. — И тебе ведь этого мало? — предположил он, заметив жадный взгляд на тонкой ткани своих одежд. — С чего ты решил? — Хэ Сюань пытался звучать грубо, но получалось это у него не очень, с таким хриплым, полным вожделения голосом. — Наверно, поэтому? — Ши Уду насмешливо кивнул на щупальца, потянувшиеся к его бедрам, пробравшиеся под одежды, откинув их края в стороны, как досадное препятствие. Темная плоть обвилась, продолжая ласкать и поглаживать, заставила развести ноги шире. — И вот поэтому, — продолжил он, когда другое щупальце коснулось входа и замерло, потому что следующее движение не оставит никаких вариантов для них обоих. Если до этого еще можно было сделать вид, притвориться и сказать, что это не то и не нужно, то после этого любые отговорки будут звучать бессмысленно и в любых словах не будет ничего, кроме лжи. Все это внутреннее сопротивление и сомнения явственно отражались на красивом, худом лице Хэ Сюаня. Он закусил губу, выглядя невероятно растерянным, таким, каким не может выглядеть демон, Непревзойденный, существо, обладающее силой, которую даже представить сложно. Куда больше в этот момент он напоминал обычного человека, что никак не может решить, чем закончится происходящее, если поддаться тому, что так хочется сделать. Ши Уду смотрел и смотрел на него, не зная, каким будет решение, а потом едва заметно вздрогнул и понимающе хмыкнул, когда щупальце все же толкнулось внутрь;оно заставляло ощущать себя заполненным и растянутым, и Ши Уду несколько раз глубоко вдохнул, привыкая и к размеру, и к этой прохладной влажности. С каждым толчком он подавался навстречу темной плоти и выдыхал, коротко и хрипло, но стоны пока удавалось сдержать — не доставлять же сразу столько удовольствия этому демону. Слизь теперь капала почти беспрерывно, пачкая бедра и ткань одежд, тягуче стекая на землю крупными каплями. — Я хочу тебя слышать, — Хэ Сюань почти прижался к нему, и в его голосе прозвучал приказ, которому сложно было не подчиниться. — Ну так заставь меня, — поддразнил Ши Уду между рваными выдохами, и в следующий момент первый, едва различимый, но вполне отчетливый стон сорвался с его губ, когда щупальце проникло еще глубже. — Неплохо, — насмешливо заметил он, даже не пытаясь стереть пот с лица — он весь взмок, возбуждение накатывало волнами, касалось удовольствием разгоряченной кожи. Можно было дотронуться до себя, ведь руки больше не удерживали щупальца, но это было бы не так интересно, как достичь пика, не используя прикосновения. Никто и никогда из немногочисленных любовников Ши Уду не отличался такой страстью и таким всепоглощающим желанием, как Хэ Сюань в этот момент. Мысль дикая и совершенно неуместная, возникшая под аккомпанемент влажных звуков их близости и несдерживаемых стонов, но это было правдой. Этот демон не мог, не должен был испытывать к нему ничего подобного, этот демон должен его ненавидеть, мстить, разрушать, что угодно, а не эти грубоватые, но накрывающие взаимным удовольствием толчки. И Хэ Сюань был намного искреннее любого из его любовников, ведь он хотел именно его, а не того, что может дать разделенная с ним постель. Ши Уду не раз усмехался, оставшись один возле роскошных, украшенных изящной резьбой дверей своей спальни — сколько же глупости и наивности нужно иметь, чтобы рассчитывать его использовать, да еще так примитивно. Рассчитывать на его покровительство после проведенной вместе ночи. Сколько самонадеянности, чтобы думать, что он ничего не поймет и ни о чем не догадается. И Ши Уду с каким-то не менее неуместным сожалением понял, что в другом варианте судьбы, в другой ситуации и в другой жизни им могло бы быть очень хорошо вместе. Ему и Хэ Сюаню. Ведь, как он теперь знал, они чувствовали друг друга даже на физическом уровне, и близость приносила обоим именно то, чего они оба хотели, то, что ни с чем не сравнится. — Тебе этого мало? — шепот Хэ Сюаня на ухо, прошедшийся дрожью по всему телу. — Тогда можно сделать так, — и он, не церемонясь, подхватил Ши Уду под бедра, еще больше разводя их в стороны, приподнимая и прижимая к себе. Вот теперь между ними не осталось ни расстояния, ни возможности что-то скрыть. И Ши Уду понял, как-то понял, что Хэ Сюань хотел бы взять его сам, не только щупальцами, а сам толкнуться так же глубоко и жарко, как они. Но он не сделает этого, потому что тогда хрупкая иллюзия того, что это все делает не он, разрушится окончательно. И ему придется признать то, что он признавать не желает. Ши Уду намеренно прижался к нему как можно теснее, обхватил ногами за талию, слушая несуществующее дыхание, ловя стук несуществующего сердца. Хэ Сюань был в своем настоящем облике, в этом не приходилось сомневаться, значит, демоны могут как-то изображать обычных людей. Почти обычных людей. Потому что его кожа оставалась холодной и бледной, и как ни прижимался к нему Ши Уду, он не мог поделиться с ним своим теплом. — Так — это как? — выдохнул Ши Уду между стонами, ощущая, как глубоко при каждом движении проникает в него щупальце и как возбужден он сам — и это наверняка невозможно было не заметить. — Так, — Хэ Сюань чуть усмехнулся, прежде чем направить еще одно щупальце к и так растянутому до предела входу Ши Уду. Ши Уду знал, что стоит ему отрицательно качнуть головой, и Хэ Сюань не станет настаивать, но возбуждение достигло такого момента, когда хочется еще, больше, и не хочется останавливаться. И поэтому он медленно кивнул, позволяя, немного двигаясь в руках Хэ Сюаня, чтобы дать больше доступа к своему телу. Еще одно проникновение в первые мгновения ощущалось болезненным и неприятным, Ши Уду невольно схватился за плечи Хэ Сюаня, стиснул пальцами его черные с серебром одежды так, что ткань недовольно зашелестела, сминаясь под ладонями. Хэ Сюань, почувствовав это, остановился, не проталкивая щупальце дальше, давая привыкнуть. И это ощущалось совсем уж невозможным, потому что зачем ему вообще думать о таких мелочах. — Двигайся, — заставил себя произнести Ши Уду через несколько бесконечно долгих мгновений. Боль смешалась с резким, пронзительным удовольствием, когда второе щупальце скользнуло глубже, коснувшись места внутри, от которого дрожь удовольствия прошлась по всему телу, заставляя снова сжать плечи Хэ Сюаня. Ши Уду никогда раньше не делал такого. Иметь двух любовников одновременно и делить постель с ними обоими тоже одновременно — у него не было такой возможности, и теперь новые ощущения казались особенно яркими и всепоглощающими. Он запрокинул голову, чувствуя, как кусочки жесткой коры путаются волосах, как мешается шпилька в прическе, и как рассыпаются в беспорядке волосы, когда он эту шпильку нетерпеливо выдернул и отбросил в сторону. Щупальца внутри него теперь двигались вместе, подчиняясь воли демона, создавая ощущение наполненности, болезненного растяжения и легкости. Такой легкости, когда уже совершенно неважно, что будет потом, настолько хорош момент здесь и сейчас. Его больше не сдерживаемые стоны мешались со стонами Хэ Сюаня — о, он все же не стал делать вид, что ему все равно, и что все это ничего не значит и не нужно. И слушать их было едва ли не приятнее, чем чувствовать глубокие, размеренные толчки внутри, холодные, влажные ладони на своих бедрах и знать, в каком дичайшем беспорядке сейчас пребывают мысли Хэ Сюаня и сколь неразрешимы противоречия между его целями и отвергаемыми желаниями. Ши Уду достиг пика первым, выгнулся в холодных руках, прижимаясь еще ближе, еще теснее, хотя между ними и так не оставалось расстояния. Он не стал ни сдерживать вскрик, ни как-то скрывать долгие, прокатившиеся по телу спазмы. И просто впервые за все время, за все эти долгие годы, позволил себе то, что хотелось, не задумываясь ни о чем больше. Хэ Сюань излился в него через несколько мгновений, и к липкой влажности на бедрах от слизи добавилось тепло от семени. Он не стал сразу убирать щупальца, оставил их внутри, и они продолжили лениво, неспешно толкаться, уже просто так, как будто им (ему?) не хотелось, чтобы все это заканчивалось, как будто так в этом моменте можно остаться навсегда. И, когда Хэ Сюань накрыл его губы жадным, невыносимо невозможным поцелуем, Ши Уду понял — что бы ни произошло дальше, он уже выиграл.