Коронованный

Увидев представшую его взору картину, Маэдрос потерял дар речи. Он закрыл рот, снова открыл и, наконец, выдавил: - Ты что делаешь?! Лицо Фингона опухло, глаза покраснели и казались потемневшими от слез. Он поднял взгляд на Маэдроса. Какое-то мгновение они смотрели друг на друга, а потом Нолофинвион подобрал ножницы. Они дрожали в его пальцах, как будто Фингон, сильнейший из всех, кого знал Маэдрос, оказался слишком слабым, чтобы удержать такой легкий предмет. - Пожалуйста, помоги мне, - прошептал Фингон. Он сидел на полу, в окружении великолепия покоев Верховного короля, толстые, туго заплетенные черные косы спадали кольцами вокруг его сгорбленного тела. Одна длинная толстая коса лежала на полу справа от него. Еще одна - перед ним. Остальные все еще были прикреплены к голове Фингона: «Там, где они и должны быть», - в ужасе подумал Маэдрос. К тому же друг вырвал все украшения и побросал их вниз, перемешав с обрезками волос на ковре. На новом Нолдоране все еще была надета расшитая золотом мантия, в которой он был коронован. Сама корона избежала печальной участи, которой удостоилось все остальное, находившееся на его голове, и лежала рядом, на винном столике. У Маэдроса снова отвисла челюсть. Он закрыл рот, сглотнул и осторожно присел перед своим сеньором. - Финьо... - пробормотал он. На этом все слова закончились. Лицо Нолофинвиона исказилось - от гнева ли, от горя, или от чего-то еще, Маэдрос не мог сказать. Затем Фингон взял руку друга, вложил в нее ножницы и сжал его пальцы ладонью. - Пожалуйста... У меня не получается сделать это на собственной голове. У меня слишком дрожат руки. - Зачем ты вообще стрижешь волосы? - это прозвучало громче, чем он хотел, так что оба вздрогнули. Маэдрос выронил ножницы, словно они обожгли ему пальцы, и взял руки Фингона в свои - живую и протез. - Мой дорогой, почему... - Сделай это! – вспышка друга, казалось, немного встряхнула Фингона, но это быстро перешло в глубокие, судорожные рыдания. Он обхватил себя руками, словно боясь рассыпаться на части. - Пожалуйста, Майтимо... Маэдрос поморщился при звуке этого имени и поморщился еще сильнее, когда лоб Фингона ткнулся в его правое плечо. Это бывало больно и в самые лучшие дни. То, что приходилось поднимать щит на искалеченной руке в течение последних месяцев, конечно, не принесло улучшений. Маэдрос глубоко вздохнул через нос и осторожно поднял голову друга с плеча. - Я помогу тебе во всем, о чем попросишь, - пообещал Феанарион, хотя это заставило его задрожать. - Но почему твои волосы? Король только покачал головой и вложил ножницы обратно в руку Маэдроса. - Пожалуйста, просто сделай это. Маэдрос колебался. Наконец он кивнул и опустился на колени позади Фингона, чтобы оценить повреждения, которые тот успел нанести. Как бы ни менялась мода, Фингон обычно носил свои волосы рядами на голове, заплетенными в косы, которые он собирал в пучок у границы роста волос и скалывал золотой застежкой в форме свернувшейся змеи. Каждая коса спускалась до середины спины, где скреплялась золотым навершием. С золотой нитью, вплетенной в каждую косу, он действительно сверкал. Теперь на полу валялись нитки, шпильки, заколки и волосы. На правой стороне его головы на фоне распушившихся волос резко выделялись неровные проплешины - там, где он срезал косы, даже не потрудившись расплести их. В некоторых местах осталась лишь коротенькая щетинка, кое-где свисали пучки подлиннее. Волосы на его затылке слиплись – и на пальцах Маэдроса вдруг оказались пятна крови. - Фингон! - Я же говорю, что мне нужна помощь. – Фингон снова ссутулился, когда Маэдрос прижал к ране носовой платок. - Да! Да, это уж точно! Как давно ты ничего не ел? Когда спал? - так и было... он никогда по-настоящему не мог сердиться на Фингона, но видеть друга в таком состоянии пугало Маэдроса больше, чем он мог признаться. Казалось легче вырвать его из подавленного состояния, хорошенько разозлив. Фингон не ответил. Маэдрос стиснул зубы. - Так нельзя. Я не позволю тебе продолжать в том же духе! Наконец Фингон обернулся, его карие глаза горели разочарованием. - Разве недостаточно просить тебя, как любимого? Должен ли я повелеть тебе, как король? - Тебе ни в чем не нужно мной повелевать! Я буду умолять тебя, если придется... - Отрежь мне волосы! Маэдрос зажмурился. Фингон не шутил. Он был настолько серьезен, что отрезал две косы и проткнул себе кожу на голове, прежде чем попросить о помощи. И после этого он все еще хотел, чтобы волосы отрезали. Маэдрос кивнул и поднял ножницы. Будет проще отрезать косы, а затем коротко подстричь остальные волосы, решил он и свободно зажал следующую косу в своем протезе, который сносно сжимался с помощью скрытых пружин. Держа косу в правой руке, а ножницы в левой, он в последний раз заколебался. Он видел краешек лица Фингона в одной из полированных частей его доспехов на подставке. Выражение его лица было пустым. Готов. Куда более готов, чем Маэдрос. "Сделай это быстро", - раздался голос в его голове, но это был его собственный голос, а не Фингона. Он перерезал косу. Она выпала из металлических пальцев в перчатке и упала на пол. Мертвая. Со следующей был не легче, как и с остальными. Более толстые косы на макушке были похожи на перерезанную веревку. Одна за другой, они выскальзывали из его руки и падали в растущую кучу. Много лет назад Фингон подарил Маэдросу маленький локон, который тот всегда носил в мешочке у самого сердца - та блестящая черная прядь была отрезана в знак доверия и подарена с любовью, без траура. Но не так! Последняя коса упала. Маэдрос на мгновение отложил ножницы, чтобы распустить остатки плетения на голове. Если он и позволял своим пальцам задержаться в мягких потускневших волосах, Фингон ничего не говорил. Но через мгновение Феанарион вздохнул и снова взялся за ножницы, потому что его возлюбленный Лорд попросил его об этом. Дело продвигалось медленно. Пришлось подрезать остатки волос, чтобы уравнять с самыми короткими, теми, что Фингон отрезал ранее, и протез Маэдроса, который был достаточно хорош для нехитрых задач, не очень-то помогал. Казалось, прошли часы, прежде чем прическа Фингона понемногу выровнялась, пока, наконец, его голова не оказалась покрыта пышной шапочкой тугих локонов. - Как ты себя чувствуешь? – Маэдрос старался говорить небрежно, но эта задача утомила его. Лучшее, что он был способен придать своему голосу - это усталая мягкость. Фингон обеими руками ощупал только что остриженную голову. Он был спокоен. Слишком спокоен. - Лучше. Спасибо. Голос его перестал дрожать от слез. Маэдрос был достаточно хорошо знаком с подобным состоянием и понимал, что если друг не опустошен плачем до конца, значит ему лучше. Тогда он встал, стряхнул с туники обсыпавшие ее прядки и снова подошел к Фингону. Тот выглядел одновременно и старше, и моложе – как и любой, кому слишком коротко остригли волосы - глаза его казались шире, а уши будто чуть оттопырились, но лицо стало смотреться еще более исхудавшим без мягких блестящих косичек, змеившихся вокруг щек. Но таким близким и родным... И все еще красивым, даже с нахмуренными бровями и красными глазами. - Тебе же неудобно в этом! – наконец, сказал Маэдрос. Он опустился на одно колено и коснулся высокого парчового воротника мантии Фингона. - Мне все равно. Маэдрос проигнорировал такой ответ и расстегнул жемчужные пуговицы, удерживающие мантию. Опять же, это получалось медленнее, чем могло бы с двумя целыми руками, но Фингон не сопротивлялся. Когда он уже сидел в одной рубашке и нижних штанах, Маэдрос стянул свою теплую клетчатую мантию и завернул друга в нее. - Я серьезно, - снова подступил он, - сколько времени прошло с тех пор, как ты в последний раз ел? Фингон пожал плечами: - Понятия не имею. - Ложись в постель. Я тебе что-нибудь поищу. - Я не голоден, - запротестовал он, но Маэдрос покачал головой. - Ты заставлял меня есть, когда я не хотел, ты заставлял меня спать, когда я не мог. Позволь мне хоть раз поухаживать за тобой. Фингон так и не двинулся с места, когда Маэдрос вернулся в королевские покои с жареной рыбой и лепешками. Он все еще сидел на полу, завернутый в мантию, окруженный полумесяцем из обрезков волос и косичек. Но поднял глаза, когда вошел Маэдрос, и его нос слегка дернулся от запаха еды, что заставило Маэдроса чуть улыбнуться. Он сел, скрестив ноги, перед Фингоном и протянул ему тарелку. - Ешь. Считай это платой за то, что я тебя подстриг. Фингон проигнорировал вилку, предложенную ему Маэдросом, и просто завернул рыбу в лепешку. Он съел половину, прежде чем отодвинуть тарелку в сторону. - Видимо, мне это было нужно, - сказал он, хотя все еще выглядел опустошенным. Он спрятал руки в мантию и, ни слова не говоря, прислонился к плечу Маэдроса. Хорошо что на этот раз – к левому. Маэдрос обхватил друга обеими руками и зарылся носом в остриженные волосы. - Ты сможешь это сделать, - прошептал он и поцеловал любимого в кончик уха. - Я должен.