Не трогайте скрипку !

Осень в этом году выдалась отвратительной. Не было багровых ковров из листьев, деревья не окрасились в желто-оранжевые цвета, солнышко не хотело дарить людям последние теплые лучики. Все вокруг было обернуто в какую-то сероватую массу из грусти и холода. Черные дождевые тучи опасно нависли над городом, грозясь в любую минуту вылиться на него проливным потоком. Колючий ветер насмешливо свистел в окна и нагибал к земле лысые стволы осин. Огромные часы лениво поблескивали в тишине, как вдруг пробило ровно 10 часов вечера. Себастьяна еще не было. В гостиной разносился сладковатый запах дорого табака. Густав стоял прислонившись к окну и курил трубку. Лицо его было хмурым. За дверью неуверенно топталась мать, раздумывая входить или не входить? Она боялась своего мужа, в припадке гнева он был способен на всё! — Он еще не пришел? Тихий баритон разбавляет тишину и выдергивает Анну из некого транса неуверенности. — Нет, дорогой. Себастьян еще не явился. Мужчина разворачивается и твердым шагом идет в сторону выхода. От его холодного без эмоционального взгляда бросает в дрожь. — Д-дорогой… — Я лично займусь его поисками. — Но …может быть Ровд …. — Я СКАЗАЛ, ЧТО САМ НАЙДУ ЕГО! Бедная женщина сжалась в углу. — Да, дорогой. Громко хлопнула дверь. Лишь убедившись в том, что супруг ушел, она разразилась громкими рыданиями. Слезы текли по лицу смывая немногочисленную косметику, превращая ее аккуратное личико в раскрасневшееся морщинистое яблоко. На ее плач вышла Лидия. — Мама! Мама, что случилось? Мамочка! Анна продолжала сидеть на полу. С ее губы срывались непрерывную всхлипы вперемешку с шепотом: « Это моя вина…это моя вина…он его убьет …о, мой мальчик…» — Мисс Лидия, возможно вам стоит пройти в свою комнату? Наглое жилистое лицо дворецкого в тот момент показалось девушке вдвойне отвратительней обычного. Как он не понимает! Мамочке плохо ….ей нужна помощь! Лидия любила мать. Любила так, как никогда никого не любила. Отец внушал ей ужас и стремление быть лучшей во всем, чтобы не разозлить его. Себастьян давно перестал быть ей братом. Ей нельзя было испытывать к нему теплые чувства. Иначе был шанс оказаться на его месте. А мама ….мама была слабой и болезненной женщиной. Густав не обращал на жену внимания, свой долг она уже выполнила: есть наследник и наследница. За исключением редких моментов, когда робкая женщина вставала на защиту младшего ребенка. Ни к чему хорошему это не приводило. Вечерами Лидия часто сидела в обнимку с мамой, раскачиваясь туда-сюда. Анна будто бы баюкала ее. Ее руки были теплые и такие нежные, что девушка забывала обо всем. Ей снова было пять лет. Она испугалась кошмара и прибежала под родительский бочек. Нет никаких забот, никаких тревог — только мама, готовая защитить от всех напастей. Жизнь меняется. Изменилось и это. Теперь Анне нужен был кто-то способный разогнать все невзгоды, но Лидия сделать это, увы, не могла. И от этого на душе девушки было горько и тошно. Ровд резковато схватил её за плечо. — Вам стоит пойти в свою комнату Мисс. — Это уже решать не тебе! — Юная леди … — ПОШЕЛ ВОН! Только отец мог поставить старикашку на место. Только грубым приказом и яростным взглядом. В ту секунду перед опешившей прислугой возник образ Шваген-Вагенса. Впервые он вместо самовлюбленной, черствой, избалованной богатствами девчонки увидел дочь его господина. Впервые увидел в льдистых глазах зверскую ярость и решимость. — Хорошо, но я все же советую вам уйти. Ровд развернулся и быстро пошел прочь. Сердце Лидии колотилось как после стометрового кросса. Мама уже не плакала, но продолжала бормотать под себе под нос. — Плачешь в своей комнате, пока бьют твоего СЫНА! В кого ты превратилась. Счастлива ли ты теперь? Нравится ли жить под вечным гнетом …Ничтожество …. — Мамочка… — Не трогай меня! — Ах… — Милая, прости меня! Прости, дуру глупую! Женщина поднялась с пола. Её трясло. Лидия обняла мать за плечи. — Все будет хорошо …. — Нет, доченька. Все не будет хорошо. Не сегодня это точно ….

***

Через полчаса хлынул дождь. Густав чертыхаясь, раскрыл черный зонт с лакированной ручкой. В консерватории подтвердили, что ушел Себастьян во время, нигде не задерживаясь. Где можно искать подростка в пол-одиннадцатого ночи? Обычного в дешевом клубе с девчонками, Шваген-Вагенса в парке. Фонари слегка освещали брусчатую дорогу, одинокие лавки и круглые клумбочки цветов. Царила гробовая тишина, прерываемая только шумом дождя. Мужчина обошел парк вдоль и поперек. Но мальчишка как сквозь землю провалился! Вдруг взгляд Густава зацепила одна деталь. Небольшой блокнот зеленоватого цвета, еще не размокший от воды. Это была нотная тетрадь Себастьяна! Что-то здесь было не так. Мужчина присел на корточки. Трава около бордюра была сильно примята. Неужели этот щенок посмел ослушаться его! Он запретил ему покидать территорию дальше этого парка. Там начинался заводской район! — Ну что ж, значит все же ослушался. Густав ступил на мокрую траву. В своих мыслях мужчина представлял как расправится с дерзким отродьем, не считающимся с родительским словом. Гнев закипал в его жилах. Под ногой что-то хрустнуло. Из-за темноты веточка не сразу приняла очертания смычка. СМЫЧКА? Он прислушался. Спустя минуты три получилось различить невнятный стон. Действительно! Кто-то тихо поскуливал, не то собака, не то….ребенок! Сердце, закалённое временем и жестокостью, вдруг предательски заныло. На земле в позе эмбриона лежал человек. — Черт… Густав подлетел к бедолаге. Зрачки его сузились, стоило твердой руке провернуть его к себе лицом. — СЕБАСТЬЯН! К своей груди парень прижимал остатки скрипки, та была треснута посередине, струны лопнули. Левая рука была вывернута в другую сторону, её Себастьян уже давно перестал чувствовать. Губы опухли, из носа текла еще не остановившаяся струйка крови. Багровела алым пятном скула, правая бровь была рассечена. Левый глаз заплыл, повсюду были мелкие ссадины и царапины. Некогда красивый пиджак валялся в луже по соседству. Белая рубашка промокла и прилипла к телу, на ткани вырисовывались пятна грязи и крови. — ЧЕРТ ВОЗЬМИ, СЕБАСТЬЯН! ПОСМОТРИ НА МЕНЯ! ОТКРОЙ ГЛАЗА! — Не…трогайте….скрипку. — Ч-что! — Не трогайте …скрипку…пожалуйста …кхе-кхе.пожалуйста …. Осторожно мужчина поднял его на руки. Зонт остался лежать, укрывая разбитый инструмент. Бережно прижимая к себе ледяное тело сына, он мчался домой. Себастьян продолжал повторять слова о скрипке. Его трясло как при температуре .Наконец мелькнули крыши знакомых улиц. Они были дома. Парень приподнял голову. — Нет! Нет…мне …мне нельзя домой… СКРИПКА! Где … она.скрипка. — Тихо-тихо….все хорошо … — Нет…скрипка ….СКРИПКА! На порог выскочила Анна, но едва взглянув на сына лишилась чувств. — РОВД! ВЫЗОВИ СКОРУЮ! И ПОМОГИ МОЕЙ ЖЕНЕ ПОДНЯТЬСЯ! ЧЕРТ ТЕБЯ ДЕРИ!

***

Эта ночь была веселой для Шваген-Вагенсов. Вместо сна им пришлось до утра сидеть в травмпункте. Особо серьезных травм не нашли, за исключением сломанной руки. В 7 утра Себастьян был уложен в свою постель. В сознание он пришел только раз, но потом тут же погрузился в пучину бреда. Он простыл за все то время что лежал на земле, что неудивительно. Густав стоял напротив кровати своего сына. Как такое произошло? За что его сына избили? Кто эти выродки и как их наказать? Доктора прописали парню сильные таблетки, от которых мальчик впал в относительно спокойный сон. — Нет… Оскар…пожалуйста…помоги…позови….они меня…моя скрипка! Где моя скрипка! Мужчина положил ему руку на лоб. Температура была явно выше нормы, однако давать жаропонижающие вкупе с остальными таблетками было чревато трагичными последствиями. Сын моментально замолк. Густав усмехнулся. Вот что значит дисциплина! А этого Оскара надо найти… Пускай расскажет как все было.

***

— Эй ты, тупорылое дерьмо! Куда спешишь? Сюда подойди! Трое громил в спортивках стояли около консерватории и гоготали, указывая пальцем в сторону учеников данного заведения. — Как такие как вы смогли покинуть заводской район. Это же немыслимо! — Чего….Ты намекаешь, что нам здесь не место! — Да. Таким невоспитанным и грубым, да! — Слышь, он нас за даунов держит? — Во-во …Аристократ ######! Че, не нравится на нас нищебродов смотреть! Один из них, тот что с сигаретой в зубах толкнул Себастьяна в сторону урны. — Ах, вы! Сукины отребья! Лицо жирного перекосила злоба. Тот схватил хилого мальчонку за плечо и уверенно потащил в сторону парка. — Стой! Куда ты меня тащишь! Я никуда с вами не пойду! Оскар! Оскар позови охрану! Но тщедушный ребенок проигнорировал просьбу. И даже больше, его «друг» бросился бежать. — Че, сдрейфил твой дружбан? А сейчас ты #### прилизанный за все ответишь! Жирный закатал рукав кристально-белой рубашки и затушил окурок о запястье Себастьяна. Парень зашипел. — Отпустите меня! Если со мной что-то случится у вас будут проблемы! «Хотя бы потому, что мой отец вложил в меня кучу денег» — мысленно добавил он. — У вас будут проблемы…бе-бе-бе! Парень в красной бандане замахнулся и с одного удара повалил юношу наземь. С носа закапала кровь, испачкав накрахмаленный воротник. — Слушай сюда, уродец! Думаешь напялил костюм с бабочкой и стал крутым? Ща я из тебя эту крутость ####! Двое других подняли дрожащее тело. К своей груди он прижимал драгоценный футляр. — Че, ты в нее вцепился, придурок! Она тебя не спасет! — Не трогай ее, а то пожалеешь! — Чего? ТЫ мне угрожаешь, сопля! Ха! Народ, похоже эта скрипка ему дороже собственной шкуры! Толстяк вырвал инструмент из тонких рук. — ОТДАЙ! Еще один удар и висок окрасился алым цветом. Себастьян сделал последнюю попытку вернуть себе вещь, но предплечье пронзила страшная боль. Треск! Над парком прокатился дикий вопль вперемешку со злым смехом. Третий, с мерзкими угрями, наступил на футляр. — Вечеринка набирает интересные повороты. Они оставили его в покое незадолго до прихода Густава, кинув ему под ноги остатки скрипки. Паренек прижал все, что осталось от некогда изящного инструмента. Рассудок его поплыл от осознания того ужаса, что предстояло ему вынести. Выговор за поздний приход домой, за испорченный костюм, за то что не смог защитить скрипку. Мальчик снова заплакал. — Скрипка….моя скрипка….

***

— ВЫ ХОТЬ ПОНИМАЕТЕ, ЧТО Я МОГУ С ВАМИ СДЕЛАТЬ! ВАША КОНСЕРВАТОРИЯ, СЧИТАЮЩАЯСЯ ОДНОЙ ИЗ САМЫХ ПРЕСТИЖНЫХ АКАДЕМИЙ, НЕ СМОГЛА УСЛЕДИТЬ ЗА МОИМ СЫНОМ! ОН ЕДВА НЕ ПРИ СМЕРТИ! — Но… М-мистер Шваген-Вагенс …драка произошла в п-парке. — КОНФЛИКТ НАЧАЛСЯ В СТЕНАХ ВАШЕГО ЗАВЕДЕНИЯ! ВЫ ВИДЕЛИ КАК ЕГО УВОДИЛИ, КАК ОН ВЫРЫВАЛСЯ, НО НИЧЕГО НЕ СДЕЛАЛИ! — Мы п-приносим …свои извинения… — НА КОЙ ЧЕРТ МНЕ СДАЛИСЬ ВАШИ ИЗВИНЕНИЯ?! ОНИ НЕ ПОСТАВЯТ СЕБАСТЬЯНА НА НОГИ! ЭТО ВОЗМУТИТЕЛЬНО!

***

— Так значит, вот как выглядит « самый лучший» товарищ моего сына. Я тебя так и представлял: мелкий крысеныш с завышенным самомнением… Ну что ж у меня к тебе разговор …

***

— Прошу …вас …не надо….я…они же еще неразумные дети! — Разума на то, чтобы избить ни в чем неповинного паренька, у них хватило! — Пожалуйста…они из бедной семьи! — Перед законом все равны! На лице мужчины играла кислая улыбка, пропитанная злорадством и своим превосходством. Найти тех тварей с заводского района было бы делом не из легких, если бы за дело брался бы не Шваген-Вагенс! Для него все невозможное, было возможным. Не прошло и трех дней, как справедливость восторжествовала! Густав уверенно направлялся в сторону своего дома. Несомненно он был доволен собой. В голове мужчина прокручивал будущий разговор с Себастьяном. Что-то внутри кричало ему, ты зашел слишком далеко! Посмотри! Твой сын чуть на тот свет не отправился из-за скрипки! Во что ты его превратил! ТЫ ОТВРАТИТЕЛЬНЫЙ ОТЕЦ! ТЫ ОТВРАТИТЕЛЬНЫЙ ПЕДАГОГ! В голове снова всплыл образ — испуганный, продрогший мальчик, обнимающий гриф, и шепчущий: «Не трогайте скрипку…» Ровд встретил хозяина у дверей. — Как его состояние? — Плохо, сэр. Сильно бредит. — Понятно. Не раздеваясь, Густав прошел в серую и мрачную комнату отпрыска. Шторы были задернуты. Себастьян не спал. Сразу нельзя было определить его состояние, однако лишь раз взглянув в голубые глаза, можно было понять-он не в себе! — Ну, здравствуй, сынок. Вижу репетиция вышла не лучшим образом. — С-с-скрипка… — Все хорошо с твоей скрипкой, расслабься. Словно по волшебству мужчина вытащил из-за спины футляр. Себастьян выхватил его. Внутри лежала точно такая же скрипка. Глаза мальчика засветились от неописуемого счастья. — Скрипка…целая…. Ноги юноши подогнулись, Густав с трудом успел подхватить ослабевшего от переживаний ребенка. — Тихо-тихо. Возвращайся в свою кровать. — Целая… ОНА ЦЕЛАЯ! — Да целая-целая. Мужчина укрыл его одеялом, уговорив вернуть инструмент в футляр. Себастьян быстро уснул, но улыбка не покинула распухшие от побоев губы. Глядя на эту картину, Шваген-Вагенс вновь почувствовал укол вины. К сожалению матерого волка новым шуткам не научишь. Вскоре мальчик поправится, разработает руку заново. Все станет как раньше. Снова будут крики и удары линейкой. Густав был мерзким человеком, в котором иногда просыпался заботливый отец. Жаль, что происходило это довольно редко …