Настоящий план Пестеля

Рассказывая Сергею Муравьеву план, Пестель умолчал об одной принципиально важной детали. О том, что планирует делать с его высочеством… – Надо уходить, я прошу вас, уходите, – торопит Милорадович. – Прошу вас… – Я прошу вас, следуйте за мной, – внезапно появляется Пестель и уводит императора и наследника в дальний шатёр. Полковник поднял полог, пропуская внутрь императора и цесаревича: – Прошу. Снаружи донеслись слова Муравьева-Апостола, обращенные к оставшимся: – Господа, вы арестованы! – Colonel, c'est le coup d'État? – спросил Александр I. – Non, monsieur. C'est la révolution! – Павел Пестель встал перед ним, вскинув подбородок. У него мелькнула мысль, что Николай очень удачно остался позади. Пестелю стоит лишь сделать шаг вправо – и он сможет его закрыть в случае чего. – Mais qui êtes-vous? – император резко повернулся к неизвестному – и сразу же упал на ковёр под ноги Николаю. Николай отступил, сделал два шага назад и спиной наткнулся на Пестеля. Он развернулся к нему, смотрящему снизу вверх решительно, но без ненависти. Пара секунд, и убийца, вытащивший кинжал из груди императора, оказался сбоку, уже готовясь нанести второй удар по цесаревичу. – В сторону, – рявкнул полковник. Он выхватил из ножен саблю и вонзил лезвие в горло фанатику. Николай растерялся. Он не успел сообразить, что происходит. Только понял, что его брата убили и в этом замешан Пестель. Пестель, который спас ему жизнь. – Что вы натворили?! – Тянуло проверить состояние императора (вдруг все-таки обошлось), но Николай остался стоять. – Какая, к черту, революция?! Рука легла на рукоять шпаги, но оружие осталось в ножнах. Он не мог и представить, что придётся драться с Павлом всерьёз, не в учебном поединке. Павел быстро положил свою руку поверх его, а второй прижал цесаревича к себе и заговорил: – Так надо, Ваше Высочество. России нужны перемены! У императора нет детей, Константин всё время за границей, вы станете символом нового порядка. – Вы бредите, Павел Иванович, – Николай от неожиданности не стал вырываться. Да и бежать, в общем, некуда. Снаружи стрельбы не слышно, а значит, войска не спешат на помощь. – Все части на вашей стороне, я правильно понимаю? – Ники, за тобой пойдёт народ, – горячо продолжил шептать Пестель ему на ухо, переложив вторую ладонь с его руки на шею, заставляя наклониться к себе. Губами он намеренно задевал ухо. – У нас составлена программа, Конституция, тебе останется только принять наши условия. – Я отказываюсь принимать участие в этом варварстве, – прошипел Николай, отодвигаясь назад из только недавно таких желанных объятий. – Вам не стоило мешать вашему подручному. Пестель искривил рот в ухмылке и несколько секунд смотрел в глаза цесаревичу. Потом наклонился над бездыханным телом Александра, снял с него кушак. Несколько грубовато он развернул Николая, весьма удачно всё ещё пребывающего в шоке от убийства брата. – Даю вам время подумать, Николай Павлович, – насмешливо проговорил он, связывая ему руки за спиной, – и принять единственно правильное решение. Толчком подтолкнул к стулу, понуждая цесаревича сесть. У полога Пестель развернулся, чтобы пусть и с запозданием ответить на заданный вопрос о присягнувшей армии. – Если вы откажетесь, вас убьют. После этого верные нам части двинутся на столицу, увлекая за собой остальных. И вышел из шатра, не оглядываясь. Николай знал, какое решение единственно правильное: отказаться и не позорить семью этим жалким подобием переговоров. Пусть даже его убьют. За себя не страшно. Страшно только за жену с детьми. О них некому будет позаботиться. Ох, лучше бы сейчас о них не думать, только сложнее становится. Николай понимал, что он не в том положении, чтобы ставить условия и, к счастью, не в том положении, чтобы принимать решения о власти. Наследник – Константин. А он может что угодно тут заявлять, законной силы это иметь не будет. Николай решил подыграть. Пока. И надеяться, что Константин приведёт армию из Польши, чтобы разбить бунтовщиков. Пестеля не было до самого вечера. Он заново убеждал Муравьёва, что оставить цесаревича в живых полезно для их дела. И крови прольётся меньше, как тот и хотел, и наследник русского престола во главе их движения – это залог успеха, а также весомый аргумент для тех, кто колеблется. Независимо от того, чью сторону выберет Николай Павлович, ему присягнут с б о льшей охотой. Кандидатуру Константина они не рассматривали, несмотря на указ Павла I о престолонаследии. Константин никогда особо вникать в государственные дела не желал. А переговоры с Николаем Пестель брал на себя. Вечером, когда стемнело, Павел вернулся в шатёр, откуда ранее были убраны тела императора и его убийцы. Принесли ужин на две персоны. Пестель развязал Николая и принялся растирать ему руки, чтобы вернуть им подвижность. – Снова решили поизображать заботу, как раньше? – Николай скептично усмехнулся. День, проведённый в заложниках, сделал его ещё раздражительнее. – Вам не противно было со мной встречаться только ради того, чтобы добраться до брата? Пестель молча продолжил растирать ему запястья, стараясь не затрагивать места, натёртые в попытках освободиться. – Сильно беспокоит? – как ни в чём не бывало спросил Павел, заметив, что в одном месте содрана кожа. – Меня, по-вашему, сейчас это должно беспокоить? – проворчал Николай, смирившись с тем, что поддерживать диалог с ним не будут. Больше не интересен. Павел прижался губами к ранке. – Прости меня, я поступить иначе не мог. Ники, какое решение ты принял? Это даже озвучивать было мерзко. Сотрудничество с предателями… Как он только опустился до такого? – Я согласен, – Николай отдернул руки. – Но у меня есть условие. Мою семью выпустят за границу. Пестель жестом пригласил его к столу и как когда-то по-пажески налил ему вина, затем себе, и сел напротив. – Это ваше единственное условие, Ваше Императорское Высочество? – поджал губы полковник. – Не хочу вести переговоры с бунтовщиками, – Николай сел за стол. Он успел проголодаться, поэтому к еде приступил, но проигнорировал вино. – Поэтому единственное. Пестель криво усмехнулся. – Тогда вы должны понимать, Николай Павлович, что это невозможное условие. Вы становитесь императором, точнее, согласно нашей Конституции, Диктатором… впрочем, титул обсуждаем. И тогда члены императорской семьи продолжают выполнять свои обязанности. Вы служите России. И они с вами. Что касается бунтовщиков… Возьмите себя в руки! – Пестель наклонился вперёд. – Разве ваш брат вступил на престол по-другому? – Оставьте мою семью в покое. Вам мало опозорить меня, ещё и их хотите втянуть?! – Николай крепко сжал вилку, пытаясь успокоиться и продолжить разговор. – Вы не смеете судить о делах моего брата. Он был законным наследником престола, а вы – кучка изменивших присяге офицеров. – Законный наследник престола, – кивнул Пестель, отпив вина и облизнув губы. – Отменное вино, попробуйте, Ваше Высочество. Законный наследник престола, – повторил он, – и его привели к престолу так же, как и вас. Что касается «кучки бунтовщиков», то всегда и везде всё решает меньшинство… а не толпа. Стране нужны перемены… государь. – В стране происходят перемены и без вашего участия, – возразил Николай, проигнорировал комментарий о вине. – Я не стремлюсь на трон. Меня полностью устраивало моё положение до сегодняшнего дня. – Ваш брат Константин – в морганатическом браке с польской графиней. Его дети наследниками не будут. Даже без нашей révolution наследником российского престола являетесь вы. Поддержите нас, а мы поддержим вас, – низким хриплым голосом продолжал увещевать Пестель. – Я назвал вам свое условие. Вы сами отказываетесь сотрудничать. – Николай пожал плечами и уткнулся в тарелку с едой. – Да, вы правы, Николай Павлович. Ваше условие понятно, вы боитесь за близких. Мы выпустим вашу семью, куда скажете. – В таком случае, я готов «поддержать вас», – выдавил из себя Николай, сам с трудом веря в собственные слова. Пестель протянул ему его бокал. – Тогда давайте выпьем за наш союз. – Павел поднял свой. – Нет необходимости, – Николай покачал головой. – Мы оба знаем, что союз вынужденный. И что вынужден он в первую очередь его трусостью, но это цесаревич озвучивать не стал. Они оба это понимали и так. Пестель скривил губы. Коснулся своим бокалом всё ещё нетронутого бокала Николая и поставил его рядом. – Ники… – Павел замолчал и поднялся. – Я оставлю вас, Ваше Императорское Высочество. Утром обсудим ваше новое положение. Николай молча кивнул. Обсудить детали пребывания в заложниках, по крайней мере, будет полезно. Мельком оглядел шатер – и так насмотрелся за день – что ж, ночевать можно и здесь, привык к полевым условиям. Не самая серьёзная проблема. – Я правильно понимаю, что снаружи будет охрана? – поинтересовался Николай. – Для вашей безопасности, Николай Павлович. Та же охрана, что и обычно у вас в военном походе… – Пестель встал, обошёл столик, чтобы направиться к выходу, но остановился за плечом цесаревича. Тяжело вздохнул и добавил: – я… мог бы охранять вас лично… Ники… – Вам явно нравится идея держать меня под прицелом лично, – усмехнулся Николай, не оборачиваясь. – Спасибо, обойдусь. Пестель нерешительно потянул руку, замер, держа её над кудрями цесаревича. Легко коснулся одного из завитков. – Je vous aime… toujours… После чего вышел из шатра. Николай думал, что не уснёт после пережитого за день. Но нет, ночь он провел без пробуждений и кошмаров. Утро не принесло облегчения. Положение никак не изменилось. Кое-как приведя себя в порядок, Николай встретил Пестеля словами: – Вы вчера напоследок наговорили глупостей. Прошу воздержаться от подобного в дальнейшем. – Я не отказываюсь от своих слов, Николай Павлович. Да, в определённый момент решил, что самодержавная монархия погубит Россию. Но я не отрекался от вас. Вы нужны мне не только ради успешного воплощения наших планов. – Всё это пустые разговоры, – отмахнулся Николай. Слова Павла звучали неубедительно и оттого раздражали ещё сильнее. – Вы отреклись, когда убили моего брата. Человек, которого я любил, так бы не поступил. Я в вас ошибся. Я не знал вас настоящего, поэтому… мы друг другу чужие люди. У вас есть возможность использовать меня в своих целях, на этом всё. Пестель слушал упрёки и молчал. Он не спорил, не возражал, не пытался переубедить. Когда Николай закончил свою речь, Пестель воспользовался тем, что более высокий цесаревич сидит. Резко наклонился и поцеловал. Не позволяя отстраниться, держал любимое лицо в ладонях и отчаянно касался холодных губ. И вроде всё как раньше. Николай помнил, каким ласковым был – или казался – с ним Павел всегда. Как они часами не могли оторваться друг от друга. Он не сдержался и ответил на поцелуй. Понимая, что потом за это будет стыдно. Но это потом. А пока будто и не было вчерашнего дня между ними, будто Пестель все ещё просто его любимый. Сердце забилось радостно, как только Павел понял, что Николай отвечает, отвечает на его поцелуй и не пытается вырваться или даже задушить его. Поэтому он продолжал целовать, хотя да, неудобно, в любой момент мог отбросить полог и зайти Муравьёв или любой другой его соратник, но это только будоражило кровь. – Люблю, люблю тебя, Ники, – шептал он, когда Николай перехватывал инициативу. – Долго эта твоя ложь продлится? Пока с моим именем вы не войдете в Петербург? – усмехнулся Николай на очередной паузе. Разговаривать с Павлом становилось всё сложнее: на важные замечания он не отвечал, зато врал о чувствах при каждом удобном случае. Павел медленно открыл глаза и посмотрел на отстранившегося Николая, как будто с трудом вспоминал, где он и о чём они говорили до этого. – Если это ложь... – Павел смотрел на зацелованные им губы цесаревича. – То я буду повторять её тебе каждый день, – и снова прильнул к его губам. – В этом я даже не сомневаюсь, – Николай несильно надавил на плечи Павла, пока ещё только намекая ему отодвинуться. – Лишь спрашиваю, сколько ещё это продлится? До столицы отсюда около месяца. Павел недовольно скривил рот, встал на одно колено, чтобы остаться в объятиях Николая. – Ники, если бы это была ложь, я не стал бы мешать фанатику убить тебя. – Пестель снял с плеча ладонь Ники и поцеловал. – Какие бы взгляды у меня на самодержавную власть ни были, я не могу от тебя отречься, ты будешь мне нужен всегда. И сейчас, и после возвращения в Петербург. – Поль… Иди ко мне. – Николай приобнял его. Хотелось верить любимому, чувства к которому так и не прошли. – Я тоже тебя люблю. Но я не хочу ввязываться в вашу авантюру, хоть и согласился. Ничем хорошим это не кончится. Пестель ещё раз поцеловал Николая после того, как тот закончил говорить. – А ты что предлагаешь нам сейчас сделать? – спросил Пестель, глядя в глаза цесаревичу. – Всё отменить. Вы получите награды за устранение убийцы императора. Я гарантирую, что наказаний за попытку переворота не будет. И все спокойно присягаем Константину, – объяснил свой план Николай и добавил с сожалением: – Но вы же меня не послушаете. Пестель криво улыбнулся и покачал головой. – Николай Павлович, нам пора, – он встал, никак не отвечая на предложение Николая. – Прошу вас, следуйте за мной. Николай отвёл взгляд. Попытаться стоило. Но Пестель не откажется от своих планов. Не теперь, когда всё складывается в его пользу. – Да, конечно. – Он поднялся на ноги и направился вслед за Павлом к выходу. – Какие будут указания? – Выслушайте нас, наше мнение, наши планы. Не только с позиции, где нам уступить, чтобы затянуть время и дождаться полков Константина, – Пестель откинул полог. – Прошу. На собрании в полевом штабе Южного общества Николаю было неуютно, хоть он и старался никак этого не показать. Он понимал, что его слушать не будут, поэтому проще будет согласно кивать на любые, даже самые бредовые идеи. Для доклада первым поднялся молодой офицер Михаил Бестужев-Рюмин. Вот он-то был совершенно уверен в себе и в озвучиваемых планах. Николай невольно заслушался изложением «Русской правды» в его исполнении. Михаил достаточно быстро закончил свою речь, чтобы с ним даже захотелось обсудить ее поподробнее. Но следующим встал Муравьев-Апостол, принявшийся расписывать ближайшие тактические решения, и Николаю снова стало тоскливо. Во что он только себя втянул… Напоминая себе, что этим спасает жену и двоих детей, цесаревич постарался уделить внимание планам. Надо же знать, под чем он подписался, обещая Пестелю сотрудничество. В самом конце заседания предложили выступить и ему, но Николай отказался, мол, в отличие от присутствующих, недостаточно знаком с теоретической базой и хотел бы поговорить о ней с Бестужевым. – С удовольствием, Ваше Высочество. – Михаил широко улыбнулся и тут же оказался рядом. – Только здесь слишком людно, не находите? – Николай догадывался, что Пестель наблюдает за ним, и решил подлить масла в огонь. – Раз мы всё равно скоро отправляемся, не разделите ли вы со мной мой экипаж? Надеюсь, он еще в целости. – Конечно. И я с удовольствием поеду с вами. Давайте я вас провожу, – Михаил, пусть и слишком фривольно, взял Николая под руку, но Николай решил позволить и это. Вот, пусть все – и особенно Пестель – смотрят, он сотрудничает. Внутри экипажа было гораздо спокойнее. Даже в компании заговорщика. Очень обаятельного заговорщика. Стоило задать ему несколько наводящих вопросов, как снова можно было сидеть и восхищенно слушать. Наедине Николай позволил себе уже спорить с отдельными тезисами, но и тут у Михаила легко находились контраргументы. – Вы не только прекрасный оратор, но и материалом владеете превосходно, – Николай одобрительно потрепал его по плечу. – Программа больно хороша, Поль у нас просто гений, – Михаил подвинулся поближе и с ответным восхищением заглянул цесаревичу в глаза: – Я так рад, что вы нашли в себе смелость присоединиться к нам. Никогда не думал, что буду выступать перед самим наследником. – Не напоминайте, бога ради… – Простите, не хотел вас обидеть, совсем наоборот. Я очарован вами. Михаил положил руку на плечо Николая, извиняюще опустил взгляд и хотел было продолжить, как Николай заткнул ему рот поцелуем. Сегодня это очарование было взаимным. Михаил быстро пересел к нему на колени, и на время «Русская правда» отошла далеко на второй план. – Стой, приехали! – раздалось снаружи. К ним добавились шум, громкие голоса, ржание лошадей, бряцание оружия, приказы офицеров. Экипаж остановился. Полковник Пестель нахмурился: цесаревич не спешил выходить из кареты. Наверняка Бестужев увлёкся изложением идей «Русской Правды» Его Высочеству. Пестель даже хихикнул представшей в воображении картины, как жарко спорят Николай Павлович и Михаил Павлович по положениям Конституции, выдёргивая друг у друга перо за право внести свою поправку. Улыбаясь этой мысли, Павел подошёл к императорскому экипажу, в котором ехал цесаревич, не спешащий его покидать, и открыл дверцу. – Прошу прощение, что прерываю столь увлекательное обсуждение проекта Конституции, – ядовито процедил Пестель, презрительно улыбаясь. Недвусмысленная поза собеседников не оставляла никаких сомнений в том, как провели время цесаревич и подпоручик. Как только они оторвались друг от друга и посмотрели на Пестеля, тот продолжил: – Останавливаемся на ночёвку в этой деревне. Мишель, вы же проводите Его Высочество в отведённую ему избу? – Да, обязательно, – Михаил поправил мундир и первым покинул карету. – Мы могли бы продолжить обсуждение вашей конституции, – как ни в чем не бывало добавил Николай, выходя вслед за ним. – Может быть… – Бестужев бросил осторожный взгляд на Пестеля и тут же поправился: – Может быть, лучше не сегодня. Все мы устали с дороги. – Очень жаль, – вздохнул Николай. – Тогда показывайте путь. Этот приказ Пестеля Михаил с лёгкостью выполнил. В тёмных сенях, прикрывшись дверью от вездесущей охраны, Николай на прощание обменялся с ним ещё несколькими поцелуями. Уже в одиночестве пройдя внутрь, к приятному удивлению обнаружил накрытый стол. Заморить голодом его не пытались, да и поспать сегодня удастся в тепле. Настроение Николая ещё немного поднялось, хоть и жалко было, что Мишель не остался. Пестель вечером не появился. Утром тоже. Николай удивился: ждал хоть какой-то реакции. Но раз Пестелю наплевать… то у него развязаны руки в отношении Бестужева. И когда Михаил появился на пороге, чтобы сообщить о готовящемся отъезде, то тут же был обнят и расцелован. – Я вам и позавтракать принесу в таком случае, – улыбнулся Михаил и ненадолго исчез, чтобы вернуться с едой. – Благодарю, очень любезно с вашей стороны. Присоединяйтесь. – Нет, спасибо, я уже сыт. – Но хоть в экипаже вы ко мне присоединитесь? – Николай подпустил в голос просящих ноток. – Здесь не с кем поговорить так, как с вами. – Буду рад, Ваше Высочество, – в глазах Бестужева мелькнули игривые искорки. Дорога обещала быть, как и вчера, интересной. Но в экипаже вместо Бестужева-Рюмина к Николаю присоединился Павел Пестель. – Мишель с нами не поедет? – невинно поинтересовался Николай и на всякий случай добавил: – Рад тебя видеть. – У прапорщика Бестужева-Рюмина появились неотложные дела. Обязанности в отношении пехотного полка с него никто не снимал, – сквозь зубы проговорил Павел. – Ты не в духе. Что-то случилось? – поинтересовался Николай. Надо же было хоть немного следить за происходящим вокруг. – Вы более чем осведомлены о причинах, Ваше Императорское Высочество. – Несмотря на вежливый в формулировке ответ, тон был резким. – Надеюсь, ты не ждёшь от меня извинений. Ты сам меня в это втянул, мне надо было хоть как-то расслабиться. – Оправдываться за вчерашний инцидент Николаю не хотелось. Пестель тоже сделал ему больно, но вел себя, как ни в чем не бывало. – Великий князь изволит гневаться? – осклабился Пестель. – Я-то как раз совершенно спокоен, – Николай не стал добавлять «насколько возможно в моем положении». – Но определённо не из-за тебя. Чего ты от меня хочешь? Пестель дёрнул его на себя и поцеловал. Николай не ожидал столь резкого перехода. Но целоваться с Павлом явно было приятнее, чем пререкаться. Поэтому он не возражал, сам обнял Пестеля и ответил на поцелуй. – Здесь наши желания совпадают, – прошептал Николай ему в губы. – Зачем? – прорычал Павел, обнимая его за талию и усаживая на себя. – Я всю ночь глаз не сомкнул. Стоило закрыть, ты с Мишелем… – Хотел тебе отомстить, – честно признался Николай, неторопливо целуя его в шею. – За брата, за то, что взял меня в заложники… Мне тоже тяжело. – Я извёлся весь, – Павел перехватил инициативу и теперь целовал Николая под подбородком, под ухом, прикусил мочку уха – и снова впился в губы. Ладонями погладил цесаревича по спине, скользнул по пояснице, огладил и сжал ягодицы. – Значит, моя маленькая месть удалась – Николай подставлялся под ласки и сам, при случае пользовался возможностью поцеловать и приласкать Павла. – Ты почувствовал то, что и я последние дни. – О, pardonnez-moi, mon prince, – Павел осклабился на этот раз совсем иначе и снова поглаживающими движениями прошёлся по бёдрам цесаревича. – Я верю, что сумею искупить свою вину. – Даже я верю, – Николай расслабился в его руках. Как бы не было приятно вчера с Мишелем, но сейчас он чувствовал себя уютно, словно дома. С Полем всегда было лучше всех. – И я тоже надеюсь, что мы помиримся и все снова будет хорошо. – Но сейчас должен вас оставить, – Пестель напоследок несильно укусил Николая за нижнюю губу. – До вечера пройдёт, зато я не буду волноваться по поводу Мишеля, – невинным тоном, совсем как цесаревич в начале поездки, добавил он. Поправил мундир, постучал кучеру. Экипаж остановился, и Пестель вылез. Великий князь продолжил путь в одиночестве. Как будто Мишель мог заскочить внутрь на ходу, чтобы скрасить его путешествие… Николаю было даже жаль, что не может, хотя дразнить Пестеля больше не хотелось. Одиночество навевало в основном мрачные мысли о сложившемся положении. Было слишком тоскливо, чтобы хоть как-то анализировать положения программы бунтовщиков. В общем, дорога не задалась. Но приехав на место, Николай был рад видеть у своей кареты Пестеля. Быстро приобнял его за плечо и убрал руку. – Прошу вас, следуйте за мной, – Пестель повёл цесаревича в отведённую избу. Вокруг солдаты вставали лагерем, зажигались костры, откуда-то донеслись недовольные голоса подполковника Гебеля и графа Михаила Милорадовича. Как и накануне, всё уже было приготовлено и накрыто. – Ты ведь останешься со мной? – спросил Николай, проходя внутрь и больше смотря на Пестеля, чем на обстановку вокруг. – Я скучал по тебе сегодня. – Разумеется, – серьёзным тоном подтвердил Павел, – я помогу вам раздеться. – Сейчас поедим, и можешь начинать, – Николай поцеловал его в щеку. – Нам обоим не помешает отдых. После ужина он первым подошёл к Пестелю, чтобы снять с него мундир. Отпускать Павла ночевать в другое место не входило в планы цесаревича. Павел помогал, одновременно тянулся за поцелуями и стягивал одежду с цесаревича. Николай с удовольствием отвлекался на поцелуи, отчего раздевались они медленнее обычного. Но как же хорошо было наедине с Полем, снова вдали от авантюр и политических споров. Можно было позволить себе расслабиться. – Мы поместимся тут? – улыбаясь, фыркнул Пестель, между поцелуями. – Ищешь пути к отступлению? – Николай обнял его покрепче. – Не пущу. – Сдаюсь на вашу милость, – широко улыбнулся Павел и надавил на плечи, понуждая Николая сесть на узкую кровать. – Не царские хоромы, но я надеюсь, мне удастся и тут угодить Вашему Императорскому Высочеству. – Мог бы и попросить, – Николай невольно вспомнил, как два дня назад Пестель так же усаживал его связанного у трупа брата. Настроение сбилось, но он постарался взбодриться и сменить тему: – Я в тебе не сомневаюсь, Поль. Павел не спешил. Целовался неторопливо. Он стоял над Николаем, уперевшись одним коленом в кровать, но так и не садился тому на колени. Одной рукой он зарылся в кудри цесаревича, другой поглаживал по шее и водил большим пальцем по кадыку. Постепенно оттаивая, Николай подстраивался под ласки. Обнял Павла, но не притягивал, давая большую свободу действий, а только гладил по спине. Спешить не хотелось. Он словно заново открывал для себя Пестеля, которого, как оказалось, совсем не знал. Павел навис, вынуждая Николая отклоняться назад. Цесаревич послушно вытянулся на кровати и притянул его к себе. – Какой же ты у меня красивый, – Николай скользнул ладонью по щеке, по волосам, зарываясь пальцами в пряди. – Вы тоже… – прошептал Павел в ответ, перехватывая руку и целуя запястье. – Я люблю вас… Он лёг на Николая, так как их сегодняшнее ложе не отличалось шириной. – Я готов провести так вечность с вами… – проведя ладонью по груди, по боку, по ягодице, он подхватил ногу под бедро, приподнимая и вынуждая Николая согнуть её в колене. – Я тоже люблю тебя, Поль, – Николай забросил ноги ему на бедра. – И мне никто не нужен, кроме тебя. Готов был полностью довериться любовнику и руку не убирал, только по возможности гладил его по лицу и шее. Павел слегка укусил его за плечо и тут же поцеловал это место. Он опёрся на локоть, нависая над Николаем и продолжая его целовать.То гладил его по ягодице, то массировал вход, дразня, но не проникая пальцами. – Возьми меня, пожалуйста. – Только в постели с Пестелем Николай позволял себе умоляющий тон. Было ради чего. Обняв Павла за плечи, он постарался сам насадиться на пальцы. – Куда вы торопитесь, великий князь? – игриво прошептал Павел ему на ухо, быстро убрав руку на бедро, но почти сразу послушно вернул на место, надавил на колечко мышц указательным и средним. – Не хочу больше терпеть… – выдохнул Николай, целуя его в щеку и затем в губы. Пульс ускорялся в предвкушении, очень хотелось уговорить Павла перейти к делу. – Хочу тебя. – Слушаюсь… и… повинуюсь… – Павел убрал пальцы, заменил собой, медленно входя в него, позволяя привыкнуть к себе заново. Он подхватил Николая под колено, немного приподняв. Николай шумно вдохнул, прикусил нижнюю губу и инстинктивно сжался, а потом начал расслабляться. – Теперь разрешаю не торопиться, – улыбнулся он, возвращаясь к поцелуям. Пестель улыбнулся, отвечая на поцелуи. Он двигался медленно, прекрасно зная, как и что любит цесаревич. Николай гладил его по спине, прижимая к себе. Лежать спокойно было сложно, однако ширина кровати не позволяла развернуться. Но двигаться навстречу выходило, что он и стал делать, подстраиваясь под темп движений. – Ники? – прошептал Павел. – Мы можем поменяться… если ты хочешь… – Позже обязательно, – улыбнулся Николай, любуясь им. – Ты не забывай про меня со своими… делами. Впервые о перевороте он сказал просто по ходу дела, как о само собой разумеющейся вещи. Но близость с Павлом творила и не такие чудеса. – Или вы меня… со своими новыми… фаворитами, – тут же вернул шпильку Павел, ускоряя темп. – Одно твоё слово – я больше его пальцем не трону, Поль, – Николай легко подстраивался под ритм, крепче обнимая Пестеля. Павел не ответил. Под ним сейчас цесаревич, другие значения не имеют. – Так… хорошо, – на очередном резком толчке Николай достиг пика. И продолжил обнимать любовника, постепенно расслабляясь. Павел перестал сдерживаться и буквально через два-три толчка излился в Николая. Он замер, нависнув над цесаревичем, рвано дыша. – Останься со мной на ночь, пожалуйста, – попросил Николай, гладя его по спине. – Мне с тобой спокойнее. Павел устроился сверху в объятиях Николая. – Я буду вас охранять. – Пестель поцеловал его в ключицу. – Ничего не бойтесь, Ваше Высочество…