Чонгук и семь клонов

              Помню, сперва я по глупости обрадовался. Уверен, многие из вас хоть раз в жизни думали, что было бы здорово завести себе клона, чтобы он ходил на учебу, работу, встречи с неприятными людьми. Можно сразу и парочку клонов. А вы бы в это время смотрели фильмы дома или по миру путешествовали, наслаждались жизнью. Я тоже когда-то так думал. А потом осознал, сколько проблем может принести подобная ерунда. Проснувшись, я первым делом пихнул локтем крепко обнявшее меня тело. Думал, это Куки Третий опять забрался ночью в постель. Тело кашлянуло, но покорно отстало и даже отвернулось, перетащив на себя всё одеяло и обернувшись им, как коконом. Я сонно осмотрел усевшихся в рядок перед постелью. Все пятеро клонов были на месте. — Блин, — прохрипел я, кривясь. — Что? Новый? — Да, — ответил Четвертый, укоризненно сложив руки на груди. — Он такой милый! — Как и все мы. — Нет, он другой. Он совсем другой! — Обожаю наблюдать за появлением новых клонов, — пробормотал Первый, потянувшись рукой к кокону одеяла. Из-под того послышалось недовольное и невнятное ворчание. — В первый день они такие несмышленые, как дети. Трогательные и невинные. — Что ты вчера делал? — строго спросил Куки Четвертый. — Не накидывайся на него! — тут же стал защищать меня Третий, подсаживаясь ближе и приобнимая за плечи. — У Чонгука был тяжелый вечер. — Очевидно, что тяжелый, иначе он бы на ногах дошел до дома, а не ползком. — Это всё из-за вас, — выпалил я, болезненно встрепенувшись. — Кто из вас, заразы, признался в любви Юнги? Он меня теперь избегает! А он мне даже не нравится… Куки Третий тут же в ужасе замотал головой. Но на него я б и не подумал. «Я бы признался Тэхёну, — честно вставил Пятый, — сам знаешь». «Не признался бы, — с сомнением вскинул брови Первый. — Ты боишься получить от Чимина». И тут Куки Второй с невозмутимым лицом пожал плечами. Да, конечно, кто ж еще. Я разочарованно покачал головой и встал. Вечер вчера, конечно, выдался тяжелый, но день предстоял не более простой. Что я делал вчера? Дома я был. У родителей дома. Выслушивал осторожные расспросы матери. И укоры за то, что до сих пор не познакомил с невестой. Какой невестой? О, если бы я знал, что у меня есть невеста, может быть, и познакомил бы… И даже сам познакомился. Уверен, это Куки Четвертый матери по телефону наплел всякой чуши, пока я на днях в баре забывался. Ну, зато, как сказала мама, хорошо, что опомнился и передумал уходить в геи, бросать группу и дом и сбегать с Юнги на край света. Как теперь стало ясно, это сплетни от Второго. Да, уж с Юнги я теперь никуда не сбегу, хоть бы на репетициях не шарахался, как от чумного. Заперевшись в ванной, я уныло подумал, что на запись придется взять с собой Третьего. Ему при расщеплении достались мои зачатки способностей парламентера, только ему теперь удавалось кое-как улаживать конфликты, остальные же на них лишь нарывались. Увы, огребал чаще всего я, настоящий Чонгук. Когда нас стало четверо, мы собрались на кухне, устроили мозговой штурм, обсудили всё и пришли к выводу, что расщепление случается, если я попадаю в стрессовую ситуацию, из которой отчаянно хочу выбраться, пугаюсь от навалившихся проблем. И каждый отщепенец забирает часть меня. Как Третий — неконфликтность и любовь к себе. Так Первый забрал мою стрессоустойчивость, заставив бояться каждой мелочи, что сделало мой маленький Ад бесконечным. Второй, как мы решили, забрал любовь к экспериментам и экстравагантность. Сначала мы спокойно пускали его на работу, но из Куки Второго идеи били ключом. Самое чудовищное, что идеи эти лидер порой одобрял. И вскоре я пережил несколько весьма смущающих моментов на съемках. Нет, не имею ничего против голых девушек, но… всю мою смелость и умение общаться с противоположным полом забрал Четвертый. Его целыми днями носило по свиданиям, он постоянно переписывался с моих профилей с какими-то милашками. Первое время я ругался и требовал прекратить лезть в мою личную жизнь, потом стал просто просить быть внимательным и ни в коем случае не связываться со школьницами… иначе перепугаться мне предстояло так, что отщепенцы бы всю квартиру утрамбовали. Так вот. Вчера я вполне испугался. И получился Шестой. Оставалось выяснить, чего же именно он меня лишил. Когда я вышел из ванной, квартиру уже заполнял приятный запах. Завтрак ждал на столе. Куки Пятый раскладывал омлет с рисом по тарелкам. Он был единственным, кто заметно развил отобранный у меня навык, начав отменно готовить. Хотя бы какая-то радость. Налив себе крепкий кофе, я сел за стол и устало глянул на нашего новенького Шестого. Первый и Третий возились с ним, пытаясь накормить, но сознание еще не проснулось в этом теле, он просто недоуменно смотрел на палочки с кусочками омлета и шарахался от кружки с горячим чаем. Вспомнилось, как я когда-то так же пичкал едой первых двух. Эх, может быть, я бы и готов был искать с ними общий язык и как-то уживаться, если бы не приходилось кормить всех на одну зарплату. Это вам не семейство хомячков, это шесть здоровых мужиков с аппетитом слона. Одежды у меня еще на всех хватало, а вот запасов вкусностей… кладовая опустела за пару недель. Я стал часто наведываться к родственникам, чтобы поужинать за чужой счет. Обходился самыми дешевыми продуктами. Научил Третьего выискивать скидки и особенные акции, чтобы экономить. И всё равно деньги утекали с пугающей быстротой. На одних станках и пене для бритья разорился, как никогда! А еще пришлось натащить кучу матрасов, подушек и одеял. Дошло до того, что я умыкнул старый матрас у собственной бабушки. Ну кто так поступает? Нет, я собирался его вернуть… когда-нибудь. Но всё меньше представлял себе, когда это случится. — Третий, собирайся, — заявил я, допивая кофе. Омлет свой я не доел, от нервов совсем не лезло, но его тут же прибрал к рукам вошедший во вкус Шестой, еще не узнавший, что вещи делятся на «мое» и «чужое». Впрочем, всё мое — их, да. — Будем с тобой спасать мои отношения с Юнги. — Ты хочешь, чтобы я его захомутал? — разочарованно отозвался отщепенец. — Что? Нет, конечно, только помирился. Я же сказал, что он мне даже не нравится. — Потому что симпатию к нему у тебя я забрал, — хрустя огурцом, прошамкал Второй. — И… насколько же она была сильна? — осторожно спросил я. Второй только усмехнулся, запихивая в рот еще несколько колечек. Я и сам понял: настолько, что он в любви признаваться попер. — Ладно. Но об этом я подумаю, когда все мы воссоединимся. А пока нужно просто помириться с Юнги, записать песню и не наделать лишних проблем. Вы поняли? Всем сегодня сидеть дома. На обед приготовите рис с овощами, на ужин мы с Третьим что-нибудь купим по дороге. — У меня сегодня важное свидание. — Дома, я сказал. — Хорошо, приглашу ее домой, — невозмутимо пожал плечами Четвертый, доедая последний кусочек. Я тут же замотал головой. Не знаю даже, что меня пугало больше: то, что девушка встретится с целой толпой Чонгуков, или что половина поклонниц через пару дней будет знать мой домашний адрес. — Отлично, тогда свидание остается в силе. Перед такой красоткой и ты бы не устоял, встал бы. Уверенная троечка в медицинском халатике. — Мы... встречаемся с врачом? — Нет, у нее просто любимая игра такая: пациент и медсетра. От чего меня только ни лечили за эти пару недель. — Я надеюсь, вы там перчатки надеваете? — Конечно! Размножать себе подобных — только твоя привилегия. Вздохнув от осознания собственной беспомощности и безнадежности, я встал, убрал посуду в раковину и ушел в комнату, чтобы одеваться. Оставалось надеяться, что удастся разобраться с проблемой раньше, чем эти активисты женят меня, наделают детей или что-то еще похуже. Что будет, если они кого-нибудь убьют? Вот тогда настанет конец всему… Где-то во мне должна была таиться жажда убийств, должна была кому-то достаться. Вдруг?.. Тогда я сам их всех поубиваю. Задумчиво глянув на себя в зеркало, я сделал вывод, что вот эта жажда пока еще со мной. И вдруг посетила потрясающая по своему безумию гениальная идея… Я медленно перевел взгляд на выбирающего футболку Третьего. За самоубийство ведь не сажают. Если взять что-нибудь тяжелое… но куда деть столько тел?! И потом еще придется доказать, что все тела — не настоящие люди, а ошибки Вселенной. Попаду прямиком в психушку. Мотнув головой, я с досадой кинул в Третьего толстовкой с капюшоном, который позволил бы скрыть лицо. Не хватало еще, чтобы возле студии ошивалось сразу двое Чонгуков. Такую шутку не поймут.

× × ×

К студии мы подошли точно вовремя. Юнги еще ждал своей очереди, пока Тэ с Чимином записывали общую часть. Экстренно оценив и обдумав ситуацию, я отобрал у Куки Третьего толстовку и отправил его на переговоры, оставшись наблюдать из-за угла. А уже через пару фраз, которые я даже расслышать не смог, они с Юнги куда-то ушли. Третий только показал на прощание жестом, что всё нормально. Я понадеялся, что так и есть. Накинул капюшон, уселся в уголок, и затаился, прикидываясь тенью каждый раз, когда кто-то проходил мимо. К счастью, у всех, похоже, хватало дел, никто не обращал внимания на притаившегося за автоматом с кофе человека. Куки Третий вернулся минут через десять. Вернее, возвращался, но столкнулся с Чимином и Тэхёном, как раз закончившими записываться. Я с напряжением наблюдал из-за автомата за тем, как они о чем-то разговаривают, как присоединяется Юнги, как они все вместе смеются… Выглядело так, будто никаких проблем в последнее время и не творилось. Юнги отправился в студию следующим, Чимин и Тэ распрощались с Третьим и ушли, тоже не обратив на меня никакого внимания. Я, затаившись, проводил их взглядом до самой двери и только после этого выдохнул, поднял взгляд и чуть не подскочил. Куки Третий мялся в каком-то шаге. — У меня сразу несколько новостей, — начал он слегка виновато, не глядя на меня. — Во-первых, Юнги не злится на тебя. Во-вторых, он прям совсем не злится. В-третьих, я очень растерялся и пообещал подумать над его предложением, так что теперь тебе нужно подумать. Я тихо выругался, уткнувшись в ладони лицом. Нужно было самому объясняться. Дурак! Теперь мне предстоял еще один серьезный разговор, после которого Юнги меня точно возненавидит. На этот раз — окончательно и бесповоротно. Пришло время перестать надеяться, что отщепенцы хоть в чем-то, кроме готовки, способны помочь. Всё стоит держать в собственных руках… — Подожди меня в парке напротив входа, — решительно встав, бросил я, расстегиваясь. Отдал Третьему толстовку, вдохнул поглубже, резко выдохнул и зашагал к комнате звукозаписи. — Сделаю всё по-быстрому и возьмусь разбираться с остальным. Отделался я даже быстрее, чем ожидал. Намного быстрее. Прям почти сразу, как только зашел. Только и успел обсудить пару вопросов с инженером, прокашляться и начать петь. Удивленно заткнуться. Прокашляться. Потом второй раз начать. Потом — третий. А на большее меня не хватило. Как ветром сдуло из студии, даже не попрощался, слишком сердце колотилось и ноги дрожали. Да и всего трясло. Люди и воробьи шарахались в стороны, завидев летящего на крыльях ужаса меня. А я уже думал, что расщеплюсь прямо на ходу, не добежав до парка. Замерев перед скамейкой, я жалостно всхлипнул, упал и уткнулся лицом Третьему в колени, боясь расплакаться, как ребенок. Он осторожно пригладил мои волосы. — Что такое? Что случилось? — Кажется, я знаю, что забрал у меня Шестой, — пожаловался я с обидой. Такой подлянки от судьбы я никак не ожидал. — Я не могу записываться. Даже бараны блеют мелодичнее. Пойдем домой, пожалуйста. Нам нужно срочно научить Шестого новой песне. Дома тоже не ждали хорошие новости. — Да, — пожал плечами Второй на мой вопрос. — Он только и делает, что поет. Всякие матерные песни. Орет с балкона. Еще немного, и соседи не выдержат. Женщина снизу уже грозилась усмирить, скандалила и обещала, что пожалуется твоей матери. Я так понимаю, вы с этой женщиной знакомы? — Она преподавала у меня корейскую литературу в средней школе, ну и была маминой подругой, — объяснил я, заглядывая в комнату. Дверь на балкон оказалась открытой. — Почему он опять голый?! — А ты попробуй его одеть, — тут же огрызнулся Куки Первый, которому всегда доставалась обязанность ухаживать за новичками. Забившись в кресло и прикрывшись журналом, он предпочел закрыть глаза на происходящее. — Где-то внутри тебя жил и нудист. Что бы там ни удерживало тебя от прогулок в костюме Адама, Шестому это не передалось. Любуйся теперь. — Не бойся, соседка снизу таких подробностей не видела, — заверил Пятый, — пока что… На этих словах Шестой поглубже вдохнул и заорал новую песню. Неплохо заорал, подтвердив догадки по поводу отнятого таланта. Я честно попытался, но так и не смог вспомнить выбранную им песню, так что сделал вывод, что и способности к писательству этот отщепенец у меня забрал, научившись на ходу сочинять складную похабщину. Всё это немало разозлило. Меня лишили главного. Того, чем я жил и зарабатывал. Терпению пришел конец. Порывшись в шкафу, я выкинул из него всё лишнее, но почему-то вдруг подумал, что это перебор, растолкал почти все вещи по местам, оставив лишь самое нужное в такой ситуации. — Ой, а что это такое? — с любопытством спросил Третий, тут же взявшись изучать. — Купил как-то раз интереса ради, — сквозь зубы процедил я, продолжая оглядывать вещи и ища что-нибудь, что не жалко будет порвать. — И почему ты его не носишь?! Уверен, нам это идет! — Третий пытался приложить наряд к себе, чтобы оценить, но никак не понимал, где у этого вороха кожаных ремешков с клепками перед-зад, верх-низ. — Смеешься? — Уверен, следующий получится поклонником садомазо, — задумчиво заключил Куки Первый, покивав и снова уткнувшись в журнал. — Хотя, может быть, это неотделимо и будет последним, что в тебе останется. — Хватит издеваться. Лучше помогите мне, нужно увести его с балкона. Остаток вечера Шестой сидел смирно. Связанный и с кляпом во рту. Строил из себя страдальца, но мы быстро сообразили, что вестись на грустную мордашку нельзя, поэтому кляп убрали только во время ужина. А после снова заткнули и вернулись к разговору. Собрание затянулось на несколько часов. Куки Первый был самым рассудительным из нас, но даже он не мог предложить никаких надежных вариантов. Да и что тут предложить, когда квартиру понемногу заселяют случайно созданные клоны? Единственное, что мы придумали, — избегать стрессов. Но как такое можно устроить, не представляли. Даже когда телефон зазвонил, и то я чуть не подпрыгнул от испуга. Дергался уже от каждой мелочи. Посмотрев на экран, я нахмурился. Отщепенцы притихли, уставившись на меня. — Алло, Чонгук? — неуверенно начал Юнги, не дождавшись приветствия. — Ам… привет. А… почему ты? — Скажи спасибо, что я, — устало отозвался он. — Иначе Сокджин тебя уже порвал бы на множество маленьких Чонгуков прямо через телефон. Он зол. Что происходит? Мне сказали, что ты просто сбежал с записи. Что-то произошло? Ты расскажешь? — Произошло. Но… прости, Юнги, я не знаю, как это объяснить. Может быть, потом, когда сам разберусь. — Хорошо. — Юнги вздохнул, а я, кажется, догадался, о чем он думает. Захотелось тут же всё объяснить, чтобы не напридумывал лишнего, заверить, что он тут не при чем. Но пришлось сдержаться, чтобы не сделать еще хуже. — Я договорился. Пару дней отдохни, в четверг запишешь свой вокал, продолжим работу. Прости за прямоту, но мы все заметили, что с тобой что-то не то. Тебе нужен перерыв. Что ж, я пойду, а ты там спи по ночам… и не забывай хорошо кушать. Смотри у меня. Ждем. Я отложил телефон и снова всхлипнул, укладывая голову на руки. У меня нашлись два дня на устранение всех проблем, но вместе с этим я понял, что не смогу ничего сделать. Не убивать же их… Искать общий язык с Шестым, чтобы он записывался и выступал вместо меня? И до каких пор? А если придется всю жизнь так? Одного отправлять на работу, другого — на важные встречи, третьего вместо себя на свадьбу послать, потому что только он будет невесту знать… — Я — спать, — прохрипел я загробным голосом, поднимаясь из-за стола. Никто не посмел останавливать и требовать продолжения важного обсуждения. Мы бы всё равно ни до чего не дошли. А выспаться уже хотелось. Да и Юнги велел…

× × ×

Проснувшись, я почувствовал такое уже знакомое объятие. Слабая надежда на то, что это Третий, рассыпалась моментально — Третий лежал с другой стороны, рядышком, но почти не касаясь, только едва-едва, самыми кончиками пальцев. Обнимал Седьмой. Ощущение безнадежности накатило волной, хотелось, чтобы она смыла меня окончательно из этого мира. Но вместо этого она откинула одеяло. Вернее — Седьмой его откинул. Решительно и резко, со всех троих. Тут же, осмотревшись, встал и ушел куда-то. — Деловой, — хмыкнул Первый, зевая и сонно потягиваясь. Я только уложил одеялку на место, собираясь лежать под ней до тех пор, пока не провалюсь всё же в Ад. Я и с одним-то оказался беспомощным. Что мне было делать с семью отщепенцами? Открыть свое шоу близнецов? Глупость какая… нет, лучше сразу сдаться. Признать, что эта война проиграна, и ждать конца. — Вставать не будешь? Я отрицательно помотал головой, отвернувшись к стенке, на ощупь нашел руку Третьего и потянул на себя, укрываясь еще и теплым объятием. Он удивленно хмыкнул, а после шепнул кому-то: «Приготовьте пока завтрак и пенную ванну, я попробую его уговорить». — Это безнадежно, — протянул я, когда все остальные разошлись, принимаясь за утренние дела. — Ты не сумеешь меня уговорить. Можешь даже не пытаться. — Да я и не собирался, — усмехнулся он, устраиваясь удобнее. — Я просто хотел выгнать лишних из комнаты, чтобы остаться наедине. Я хотел было ответить что-то по поводу его извращенных наклонностей, но сам только вздохнул. Ведь отщепенцы лишь немного утрировали мои собственные черты, стыдить его было бы глупо. Закрыв глаза, я понадеялся, что снова засну. — Похоже, он забрал у тебя стойкость и умение решительно действовать, — шепотом рассуждал Третий за моей спиной. — Совсем плохо? Я только невнятно промычал, подтверждая. И понимал, что стойкость эта самая во мне быть должна, что ее просто временно забрали без разрешения, что надо собраться и что-то с этим делать. Но и сил не находил. Только всё новые и новые причины не выползать из постельки. Куки Третий, поняв, что диалог у нас не клеится, подул мне на голую шею, я передернул плечами, не сдержав смешок. Дальше в ход пошли руки. О, если бы Первый не вломился в комнату, меня, наверное, так и защекотали бы до смерти. — Что за вопли умирающего бегемота? — Пытаюсь его растормошить, — беззаботно отозвался Третий, поерзав на моей спине, на которой беспардонно восседал. Я издал последний хрип и уткнулся лицом в матрас. — Или всё-таки убить. Может, это станет спасением для нас всех. Как думаешь, мы исчезнем, если Гук умрет? — Хрен знает. Вставай с него, есть дело, надо кое-что обсудить. — Я никуда не пойду, — промычал я в матрас, не шевелясь. — А тебя никто и не звал. Сами разберемся, а ты валяйся тут, как тряпка. Я обиженно фыркнул, но спорить не стал. Если возомнили себя самостоятельными личностями, вольными творить, что в головы взбредет, пусть так и делают. А я буду дальше лежать и молча их осуждать.

× × ×

Два дня я так и делал. Если бы не нужда, вообще бы из-под одеяла не выбирался. Но Третий кое-как уговаривал меня то в ванне поотмокать, то на балконе проветриться. Правда довольно быстро сдался на счет кухни и стал таскать завтраки, обеды и ужины в постель, чуть ли не с рук кормя вознамерившегося помереть с голоду. Казался он при этом таким взволнованным и озабоченным моим самочувствием, что отказываться совесть не позволяла, но на большее я не соглашался. Как и следовало ожидать, от такого отдыха я превратился в совсем никчемное тело, ленящееся даже на другой бок перевернуться. Но на третий день любопытство заставило меня чуть расшевелиться. Сев в постели, я осмотрел своих отщепенцев. Третий сновал между ними и помогал всем собираться, Седьмой уверенно командовал. Я недоуменно кашлянул. — Что происходит? Куда это вы? — Сегодня четверг, — невозмутимо ответил Первый, поправляя рубашку. — У нас полно дел. Надо записать песню, обсудить с девушкой зашедшие в тупик отношения, помочь родителям с ремонтом, забрать заказанный еще месяц назад комод из магазина, куча всего, куча. — Но я не могу отпустить вас, — слабо возразил, сам себе не поверив. — Вы всяких дел натворите, я опять разгребать… не хочу. А впрочем. Делайте что хотите. Я упал обратно на подушки, отвернулся и зевнул. Когда отщепенцы разошлись по делам, натянул одеяло повыше, укрывшись с головой, и попытался насладиться тишиной. Только никакого удовольствия не почувствовал. Сплошное разочарование. Как я мог всё так запустить? Но делать уже нечего. — Эй, завтракать будешь? — послышался тихий голос. Куки Третий сидел рядом, положив руку на плечо. Я молча зажмурился. К черту всё. Отвечать так и не стал, поэтому он вскоре ушел. Я не успел заметить, как заснул. Что снилось — не помню, как долго спал — не знаю. Что разбудило — не понял… какое-то странное ощущение, наверное, что-то похожее люди чувствуют, когда сквозь их тело проходят духи. Если, конечно, те существуют. Откинув одеяло, я зябко обнял себя за плечи, зевнул и неохотно поднялся. За окном как будто уже расцветал закат. В животе урчало. Уже был вечер. Перебравшись на кухню, я лениво залил себе хлопья молоком, не решившись на что-то большее. Не самый лучший ужин, но хватило. Пересмотрев почту, сделал вывод, что из группы меня пока еще не поперли, иначе написали бы много «приятного» на прощание. Включил телевизор и застрял на новостном канале. Столько нового происходило в мире! Я сидел, листал обновления в твиттере и вникал в случившееся за мой короткий отдых. Волноваться начал часам к десяти. Когда ни один из отщепенцев домой не вернулся. Уж Третий-то должен был: если он и вышел, то только в магазин, так долго в них даже во время распродаж не пропадают. Не пришли они и к полуночи. И даже на утро не объявились. На танцевальную практику я приехал бодрым и полным сил, но всё еще немного потерянным. Куда могли деться мои незадачливые клоны? Да еще и всей толпой. Сбежали? И что делать собираются, как жить?! Хоть бы предупредили и объяснили. Бросили одного, чтобы волновался и места себе не находил. День прошел хорошо и плодотворно, даже очень. Ребята оказались рады вновь увидеть меня, как они выразились, «в себе». Да и Юнги не заводил никаких серьезных разговоров, просто улыбался мне как-то по-новому, по-особенному. И стоит заметить, это было безумно приятно, аж до мурашек. А вечером, в домашней тишине вспомнив фразу «в себе», я наконец понял. — В себе, говорите? — пробормотал я, подходя к зеркалу и внимательно вглядываясь. Действительно, раз я смог заставить себя подняться и пойти на репетицию, значит Седьмого больше нет, он вернул мне всё отнятое. И остальные, наверное, тоже. Но куда делись сами? Исчезли? Навсегда? В квартире стояла тишина, от которой я уже успел отвыкнуть за последние недели. Это наводило тоску. Никто не мешался, никто не создавал проблемы и не докучал. Не слышались со всех сторон до пугающего похожие голоса, спорящие друг с другом. Мне предстояло вспомнить, как живут нормальные люди. Которые делают всё сами, не штампуют клонов и не боятся пригласить в дом гостей. — Странное дело… все части меня вернулись в меня, а в душе от этого пусто стало. Я наклонился чуть вперед, внимательно вглядываясь в отражение, рассматривая собственные глаза. Говорят, что они — зеркало души, и я пытался понять, насколько она цельная, всё ли нужное вернулось на место. — Эй, мы всё еще здесь, — игриво подмигнуло отражение. — Сгинь!!! — заверещал я, в ужасе шарахнувшись в сторону. Парень в зеркале весело рассмеялся. — Я лучше буду скучать по вам, чем мириться с вашим присутствием! Пошел вон, Третий! — Брось, милый, ты же понимаешь, что я тебе просто привиделся из-за тоски. Ты слишком по мне скучаешь. Признайся, тебе плохо без меня, да? Ведь ты хочешь меня вернуть, так? — Не слушай его бред, — пихнув Третьего в плечо, в зеркале появился другой. Похоже, Первый. — Прости, что раньше не объяснили. Мы тут сходили к одной ведьме, пока ты спал, обсудили непростую ситуацию, она подсказала нам выход. Сказала, что мы можем уйти в мир, который прячется за зеркалом, вернуться, ведь в нем мы и зародились. Ты спишь напротив зеркала, отсюда все проблемы… Похоже, сработало. Ты снова стал собой. И нам тут неплохо живется. Так что можем с чистой совестью распрощаться. Приятно было потрепать друг другу нервы. Он отсалютовал и тут же скрылся за рамой. Я только слабо махнул рукой. Остальные тоже пришли попрощаться, даже своенравный и вредный Шестой. Странно это всё выглядело. Когда в отражении остался только скромно мнущийся у рамы Третий, я улыбнулся. — Хочешь открою секрет? — шепотом спросил он. Я нахмурился. — Юнги нравился каждому из нас. Имей это в виду. Кстати, я буду навещать тебя, — коварно пообещал он. — Буду смотреть за тобой из каждого отражения, из каждой витрины, из каждого бокала и из каждого телефона! — Звучит ужасно. Ты же меня до паранойи доведешь. — Да ладно тебе, я шучу. — Он усмехнулся, но после улыбка стала какой-то вымученной. — Но ты всё же приходи иногда поболтать. Если ведьма была права, пообщаться мы сможем только через это зеркало… смотри, не разбей его, а то сердце мне разобьешь. — Обещаю быть осторожным, — с теплом отозвался я, коснувшись холодной глади пальцами. Третий со смешком приложил к ним свою ладонь. — И поговори с Юнги, не давай ему ложных надежд, если не готов ответить на любовь. Это последнее, что я хотел сказать. — Как прикажешь, Третий, постараюсь быть хорошим мальчиком, — отозвался я, не сразу поняв, что отражение снова лишь повторяет каждое мое движение. Убрав руку от зеркала, я спрятал ее в карман. Осмотрел потрескавшуюся деревянную раму и сел на постель. Еще пару месяцев назад я был уверен, что выкину это чертово зеркало, как только привезут заказанный комод. Оно досталось мне от прошлых владельцев и всегда внушало легкие опасения. Как будто было в нем что-то мистическое. Теперь же я понимал, что не посмею избавиться от странного наследства. — Что, зеркало, отвоевало свое место? Радуйся, будешь висеть тут и дальше. А то вдруг ведьма правду сказала. Посидев немного в смятении, я заставил себя подняться и потянулся к телефону. Раз уж всё закончилось, пора было возвращаться в жизнь. Стоило всё же встретиться с Юнги, ведь кто еще правильно выслушает переполненного эмоциями Чонгука, если не он?.. К тому же, теперь, собравшись в единое целое, я наконец понимал, что люблю его далеко не только как хорошего друга, заботливого хёна и талантливого музыканта. И это стоило всё же обсудить.