Отметины

Ее чешуйки блестели и переливались розовым от оранжевого цвета пламени, в растрепанных волосах путались заколки и бусинки, а традиционная одежда легким шлейфом струилась по телу, повторяя каждое движение. Свободная полупрозрачная ткань стекала по плечам, поясом держалась на талии, блестела складками драпировки на бедрах, скрывая совсем мало, но оставляя место фантазии. Мина кружилась вокруг костра, слившись с потоками ветра, и призывала свой народ поддаться радости праздника: они заключили драконий союз, война закончилась, дальше ждал мир. Наконец-то. Впервые — за последнюю тысячу лет. Слишком надолго затянулись их проблемы с Риотами. Племена недолюбливали друг друга, по-разному относились к людям и защищали возведенные предками границы. Никто не хотел уступать территорию и своим привычкам, время шло, бесконечное для бессмертных, но ничего не менялось. Риоты охраняли пещеры и скалы, облетали горы, не давая путникам на них взбираться, жили закрыто и сурово, воспитывая детей камня, детей холодных вершин. Они считали себя хранителями горных лесов и камней. Розовые драконы, народ Мины, были другими. Они жили в низинах и на болотах, у подножий гор, у ручьев и рек, всюду, где раскинулись селения, сросшись с людьми так тесно, что почти стали своими. Люди и сами бесконечно воевали. Ни одно столетие или даже полувек не обходились без жертв, кровь разливалась реками, на ее месте росли трава и деревья, росли дома и города, в них появлялись дети — и снова шли воевать. Войн на земле и так было слишком много, чтобы делить еще и небо. Но люди изменились, смогли переступить через себя, и запахло равновесием — хрупким, как снежинка. Драконам пора было меняться вместе с ними. Теперь, когда у человеческой власти встало два короля, а бессмысленное кровопролитие кончилось, драконы могли вздохнуть спокойно. Народ Мины пошел на переговоры первым, их предложением был брак, скрепляющий союз — любовь и равенство в одном племени. Проще было породниться, чем выдумывать что-то еще, люди так делали очень давно, так чем они были хуже? Хоть их виды никогда раньше и не смешивались: никто не решался скрестить кровь и плоть с камнем и ветром, и даже сейчас этот шаг казался рискованным. Только уговоры Мины помогли прийти к тому, что происходило сейчас у костра. Она хотела этого — хотела дружить со всеми живыми существами, хотела перестать бояться других драконов и... прекратить прятаться с Киришимой. Странно было слышать от старших «никогда раньше не смешивались», зная о том, как могут звать по ночам чужие каменные шипы, и как нежно они могут касаться розовых чешуек в высоте под луной. Как тепло может быть вместе даже в ледяных облаках. Закончив танцевать, Мина последний раз искупалась в желтом свете огня и восторженных аплодисментах и счастливо подбежала к жениху, присаживаясь рядом на колени. В тени большого дерева его было почти не видно. — Почему ты сидишь так далеко? Тебе не весело? Она наклонила голову, и камни на ее рожках зазвенели. Зашуршал венок из полевых цветов: плести его Мину научила Урарака из соседнего поселения, и сегодня она впервые сделала его для себя сама. — Весело. Просто решил посмотреть на звезды, — буркнул Киришима и смущенно потер нос кончиком темного когтя. С самой церемонии он казался слишком скованным и нервным, слишком боясь сделать что-нибудь не то, будто вся свадьба могла оказаться неприятным фарсом от малейшей ошибки. По правде, Мина переживала не меньше. — Тогда я составлю тебе компанию, — она рассмеялась, упав рядом на траву, и прижалась голым плечом к крепкому драконьему доспеху. Помимо танца розовых драконов, у Риотов были свои традиции — они носили броню, не снимая ни перед кем, даже во время церемоний и совместных празднований, и в брачную ночь могли раздеться только когда все драконы — теперь уже и красные, и розовые — взлетят в ночное небо в едином вихре. Позже они сидели рядом, держась за руки и переплетя пальцы. Мина гладила большим пальцем грубые чешуйки на широкой ладони и улыбалась, вспоминая, как они впервые встретились. Это было в одну из ночей, когда луна освещала горные хребты, тянулась лучами до макушек самых высоких деревьев и купалась в легких волнах на пляжном берегу. Мина любила ночные полеты, как и вдыхать прохладный воздух. Киришиму она встретила на том самом берегу, который всегда был единственным ее укромным местом от семейных распрей. Красный дракон тревожно кружил в небе, пока не приземлился на песок, пройдясь подбородком по песчинкам, и так увлеченно начал зарываться в пляж, что заметил испуганно раздувшуюся Мину, только когда уткнулся костяным наростом ей прямо в бок. «Ой», — просто прорычал он тогда, замерев. Песок забился в ноздри на вдохе, он оглушительно чихнул несколько раз подряд, подпрыгивая на лапах, и смущенно добавил: «Прости, я случайно». Казалось, это было единственным, что его тогда смутило. Только после, попробовав сама, Мина узнала, как на самом деле забавно нырять в золотистый песок мордой. Вначале в одиночку — потому что Киришима не казался глупым, скорее забавным, — а затем вместе с ним. Постепенно и неизбежно, как раскрываются весенние цветы, Киришима стал ее первым другом, потом — надежным товарищем, а затем и первой любовью. И когда пришло время, Мина была счастлива перестать скрываться. — Можно тебя поцеловать? — спросила она, укладывая подбородок на чужом плече. Даже в свете луны были видно, как у Киришимы покраснели кончики острых ушей. Красивые перламутрово-красные чешуйки встали дыбом, а ответ вышел неровным: — У нас так не принято. В ночь на церемонии можно только раз, а после... М-х-х-г, была б возможность, я бы украл тебя прямо сейчас, спрятал в одной из самых красивых пещер и целовал до утра. Теперь пришла очередь Мины краснеть. Красные глаза полыхнули нетерпеливым драконьим пламенем, и она смутилась, прикусив щеку изнутри. Киришима был таким красивым — и в образе дракона, и на том пляже когда-то давно, и в небе, когда расправлял огромные крылья. Таким же он оставался для нее и в человеческой форме. К колючим красным волосам хотелось прикоснуться, чешуйки на щеках погладить, а искусанные от нервов губы целовать и целовать — как он и сказал, до самого утра. И Мина сделала то, что позволял момент, не нарушая чужих традиций. Она перевернула кисть Киришимы и поцеловала ее изнутри, оставив отпечаток преданности. На чешуйчатую кожу легло слабо переливающееся пятно: кислота, которой так славились розовые драконы, которая разъедала человеческие кости, металл и дерево, не пожалела и камень. Киришиме она почти не навредила, но осталась — должна была остаться навсегда. Он не шевелился и, кажется, даже перестал дышать, выпрямившись от неожиданности. Перенервничал, подумала Мина, и продолжила покрывать его руку метками — там, где доспех не закрывал кожу, раз уж в губы пока было «нельзя». — Нужно будет придумать свои традиции. Нам теперь можно. Мы теперь вместе, раз и навсегда, — с улыбкой прошептала она и обняла Киришиму за шею, не собираясь отпускать до самого конца.